— Нина Николаевна, Борис Леонтьевич хочет, чтобы после выписки вы сразу переехали к нему в квартиру.
— Я не могу. Меня дома дочь ждет.
— Если откажетесь, ему может стать хуже.
Тем же вечером, собравшись с духом, завела разговор с Голубенцевым:
— Ты помнишь, я рассказывала, что за мной ухаживает Горбатов? Все очень непросто. Борис серьезно болен, хочет, чтобы я переехала к нему. Если не решусь, он может умереть.
— Но когда он поправится, ты вернешься?
— Вернусь.
Мама Бориса оказалась женщиной непростой: с жестким волевым характером, стремлением все контролировать. Но меня приняла сразу, как только поняла, что я искренне люблю ее сына и не собираюсь устанавливать в доме свои порядки. Очень легко мы нашли общий язык и с приемной дочерью Горбатова, родители которой погибли во время землетрясения в Ашхабаде. Девочка была старше моей дочери на пять лет и тоже носила имя Наталья. Они быстро подружились и стали для всех домашних Наташей-большой и Наташей-маленькой.
Боря был очень болен, но жил так, будто никакого недуга нет и в помине. Когда врачи запретили дальние поездки, заявил: «Нина, мы обязательно должны поехать в Донбасс. Я так соскучился по родным местам!» Получил командировку от газеты «Правда», и мы отправились в Донецк. Из поездки муж привез серию очерков и кучу впечатлений от встреч со старыми друзьями, а по возвращении домой сразу сел за очередную главу романа о Донбассе. Он много работал, а вечерами в часы отдыха перечитывал Толстого, Гоголя, Салтыкова-Щедрина или возился в саду. Когда мы с мужем в первый раз приехали в Переделкино, он, проводя экскурсию по участку, сказал: «Мужчина должен посадить в саду яблони, вишни, груши. И если все это станет приносить урожай, он может собой гордиться». Вскоре Боря заказал из питомника и груши с яблонями, и кусты роз, и семена разных цветов.
И в будни, и в выходные двери нашего дома были открыты для многочисленных друзей. К их приезду накрывали стол, в центр которого ставили огромное блюдо с вареными раками и запотевшую бутылку водки. Наверняка врачи бы это не одобрили, но разве мог Борис не выпить вместе с друзьями стопку-другую? После одного из дружеских застолий у него защемило сердце, и я, не дожидаясь приезда «скорой», сделала ему укол. Видела прежде, как медсестра набирает из флакона лекарство, как выпускает из шприца воздух, — и решилась. Приехавшие спустя какое-то время врачи сказали, что этот укол, возможно, спас Боре жизнь.
