Кристофер Ламберт: О семейных тайнах, смене амплуа и о воспитании дочери

Мы все росли на его фильмах — «Горец», «Легенда о Тарзане», «Смертельная битва», «Крепость», «Беовульф»... За 30 лет карьеры он снялся почти в 70 картинах.

Ты уже оброс друзьями, организовал свой клан, и вдруг тебя из этого оазиса изымают и селят к чужакам. И ты ломаешься, ведь те 6—7 человек, с которыми жил в казарме, уже стали твоей семьей, с ними делил радости и горести, на их плечах выплакал литры слез, они были для тебя всем. Под конвоем меня сопроводили к тумбочке, заставили собрать чемодан и проводили в другую казарму. Я был сломлен и в первые мгновения не сообразил, как быть. Но наутро после бессонной ночи пришел к командиру и выдал ему:

— Скажу вам очень простую вещь. Не вернете меня обратно к друзьям — разрушите мое личное пространство. И я обещаю, что сожгу на хрен вашу казарму дотла. Вы не просто меня выселяете, не просто наказываете — вы подрубаете мне ноги, перекрываете кислород.

Ведь с этими ребятами я чувствую себя здесь живым, нормальным, без них я никто. А коли сжечь не получится — за оружие возьмусь. Не толкайте меня на крайние меры, будет только хуже!

К счастью, мне попался умный капитан — сразу понял, что с таким нервным парнем, как я, нельзя придерживаться армейских правил. Вряд ли он испугался — скорее не захотел себе головной боли. А может, разглядел во мне что-то — не знаю....

Без лишних слов командир в тот же день вернул меня обратно и больше никогда не трогал. Тема была закрыта. А я сделал очередной вывод — детство не сломило, армия не добила. Получилось выкарабкаться дважды, значит, будет получаться всегда.

— Вы вернулись домой, и как вас встретил отец?

— Снова завел разговор о профессии, которая будет меня кормить.

Моя дочь никогда не слышит от меня никаких запретов, лекций и нотаций. С дочерью Элеонор. Западный Голливуд, 2004 год Моя дочь никогда не слышит от меня никаких запретов, лекций и нотаций. С дочерью Элеонор. Западный Голливуд, 2004 год Фото: Splash News/All Over Press

Отправил учиться на финансиста, затем с ходу спровадил на практику в Лондон, откуда я быстро сбежал. Заявил родителям: отныне я буду сам по себе и сам решу, как жить. Отправился в Париж, поступил на драматические курсы, стал сниматься. Вначале в разной мелочевке, как-то не зацикливался на развитии карьеры. Нравилось кино. Нравилось, что оно раскрашивает серые будни разноцветными красками, придумывает мне приключения, которые вряд ли нашли бы меня в реальности. Сегодня я бандит, завтра — полицейский, послезавтра — инопланетянин… Получалось: вот она, профессия, которая позволит осуществить мою заветную мечту — жить, чтобы смеяться. Вот почему я пришел в итоге в актерство и нисколечко не жалею об этом.

Гениально в кино то, что ты каждый раз другой и пусть на короткий период, но попадаешь в иное измерение. Ну чего бояться бессмертному горцу Коннору МакЛауду или дикарю Тарзану? Что их может испугать? А парня из «Крепости»? На съемочной площадке я не осознаю опасности.

Кстати, на съемках в этом фильме со мной приключилась такая история: работали мы над финальной сценой, когда мой герой поливает врагов из огнемета. Режиссер Стюарт Гордон в очередной раз стал упрашивать меня серьезно подумать, стоит ли самому выполнять трюк, — он опасный, а мой труд дорого стоит. Я лишь отмахнулся — мол, до этого все делал сам и дальше буду. Но во время рабочей съемки этой сцены произошла неприятность — каскадеры и дублеры, которые за нас работали в кадре, получили ожоги.

Кто-то что-то напутал, не учли направление ветра — его порывы отбросили языки пламени в сторону, и они задели артистов.

После нескольких таких дублей и травм Гордон вновь подошел ко мне: «Откажись, мы не можем рисковать». Но я не отказался. Включил огнемет после команды «Мотор!», огонь вылетел, но предательский ветер дунул так, что тридцатиметровый столб огня затормозил и попятился в мою сторону. Правда, мне все же удалось выключить аппарат, пламя меня лишь слегка полоснуло. Я потребовал повторить попытку, включить камеры и попытался подгадать момент, когда ветер на мгновение утихнет. Мы в долю секунды сумели снять сложную сцену как надо. В результате при монтаже оставили тот, самый первый дубль, в котором я обжигаюсь. Другие оказались неважными по качеству…

Говорю это к тому, что в эти минуты я не был собой, а был другим человеком, своим героем.

Поэтому когда раздирал себе кожу игровыми саблями, снимаясь в «Горце» — после съемок мне наложили более 20 швов, — не воспринимал эти раны как свои собственные. Их получил Горец, а не я. И они почти не болели, потому что я не играл другого человека, я становился им. Кино — дело, которое меня по-настоящему заводит. В обычной жизни один день похож на другой, а в кино все они разные, яркие, необычные. Это так возбуждает и радует! Я снимаюсь, путешествую и постоянно смеюсь. «Жизнь удалась?» — спросите вы, и я кивну в ответ. Ни о чем не сожалею… Ни об отношении ко мне родителей, ни о школьных безобразиях — все это в прошлом.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Загрузка...


Написать комментарий



Хью Джекман (Hugh Jackman) Хью Джекман (Hugh Jackman) актер, продюсер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте