Вот уже более пятидесяти лет народная комедия «Большая перемена» не стареет и заставляет зрителей разных поколений от души смеяться. Когда по Центральному телевидению показали первую серию, никто не думал, что фильм станет всенародным хитом! Одну из самых известных героинь — учительницу Светлану Афанасьевну — все полюбили от души. И когда Наталия Богунова, исполнительница этой роли, внезапно ушла из жизни, многие поклонники восприняли это как личную утрату. Актриса, сыграв звездную роль, исчезла с экранов: она не работала в театре, читала стихи на творческих вечерах, ставила спектакли с детьми. Но кино, так горячо ею любимое, исчезло. Это была ее «большая перемена» в жизни...
Единственным мужем Богуновой был Александр Стефанович. И хотя к тому времени они давным-давно разошлись, он, несмотря на свою занятость, как-то приехал в редакцию журнала, чтобы рассказать о «неземном ангеле» Наташе. Интервью наконец полностью представлено читателям...
— Наташа была звездой своего времени, одной из самых знаменитых. С 14 лет снималась в кино!
Она родилась в Ленинграде в простой рабочей семье. Наташин папа умер, когда ей был всего год, и она совсем его не помнила. Мама с детства привила девочке любовь к искусству, ведь ее дедушка работал театральным закройщиком — шил костюмы для балерин и оперных див. Семья Наташи жила рядом с Александринским театром и знаменитым Вагановским хореографическим училищем. Может быть, поэтому она с детства мечтала стать балериной.
У нее были все данные: маленькая, грациозная, неземной красоты, словно ангел. Но ее не приняли, сказав, что «девочка слабая физически». Мама наняла педагога, бывшую балерину, для занятий с дочерью. И 10-летняя Наташа на следующий год прошла большой конкурс и поступила в хореографическое училище. По традиции, которая сложилась в этих прославленных стенах, она вместе с девочками танцевала на сцене Кировского театра бабочек и снежинок. Между прочим, училась в одном классе с Мишей Барышниковым.
Помню, как однажды, будучи уже женатыми, идем с ней по двору. Вдруг навстречу юный Барышников, ее бывший одноклассник, а ныне звезда Кировского. Они с Наташкой бросаются друг другу на шею. Вдруг Миша начинает чуть ли не рыдать. Мы испугались, решив, что у него кто-то из родственников умер. «Представляешь, я был сейчас в райкоме партии, — начал он рассказывать. — Меня, премьера Кировского театра, не пускают в Румынию. А я уже был в Венгрии!»
— Как Наталию заметили и пригласили первый раз в кино?
— Тогда, в советское время, было принято, чтобы цветы именитым гостям вручали дети. Отбирать красивых детей для этой торжественной церемонии в Вагановское приходили специальные люди. А поскольку Наташа была самой красивой из учащихся, ее брали на всевозможные встречи с видными партийными деятелями. Помню, как-то рассказываю Наташе о своих знакомых (а я был знаком с Иосифом Бродским и будущим директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским), а она вдруг в ответ:
— А я знакома с Хрущевым и Фиделем Кастро. Лично!
— Как ты могла быть с ними знакома? Когда Кастро сюда приезжал, ты совсем девочкой была!
— Когда они приезжали в Ленинград, я им дарила цветы.
Тогда было принято возить иноземных государственных деятелей в город трех революций. А Наташа каждый раз на трибуне вручала им цветы как самая красивая девочка Ленинграда.
Кстати, с вручения этих букетов и началась ее «звездная» жизнь. Однажды в училище пришли ассистенты режиссера Игоря Таланкина. Они искали маленькую героиню для нового фильма. Девочек выстроили в ряд, и выбор пал на белокурую Наташу. Так состоялся ее кинодебют в фильме «Вступление», а фотография очутилась в картотеке «Ленфильма». Наташа тепло вспоминала о съемках, в картине с ней играла Нина Ургант, а ее партнером был Боря Токарев. «Эта взрослая жизнь мне очень понравилась. Я ездила в Москву озвучивать фильм одна. Мне снимали номер в гостинице «Южная», и, хотя ко мне была прикреплена воспитательница, я сама через весь Ленинский проспект ездила на «Мосфильм». Открывала для себя мир...»
После съемок у Таланкина ее пригласили в картину Михаила Калика «До свидания, мальчики». Между прочим, ее партнером по фильму был Михаил Кононов, с которым они еще встретятся на съемках «Большой перемены».
Этот фильм стал поворотным в ее судьбе. Она забросила занятия в Вагановском, поправилась, потеряла форму, и мечта о сцене Большого театра рухнула. Но ее настолько увлек мир кино, что она ни о чем не жалела. Так Наташа попала в орбиту внимания киношников и стала активно сниматься.
Съемки занимали весь день. Чтобы она не отстала в школе, ей наняли учителя, который занимался с ней по школьной программе.
В 17 лет Наташа была уже известной киноактрисой. Ее портрет под заголовком «Лучшие люди города» висел на Невском проспекте. Помню, как она сама об этом рассказывала: «Я мечтала стать балериной, но кино выбрало меня!» Наташа поступила во ВГИК. Там мы и встретились...
— Александр Борисович, вы ведь учились на режиссерском?
— Я учился на курсе у Льва Кулиджанова, Наташа — на два года младше, на актерском. С ней учились Лена Соловей, Сергей Гурзо-младший, Лора Умарова. Ее однокурсники, кстати, в будущем стали известными актерами. Но тогда они смотрели на Богунову снизу вверх! Их карьера еще не началась, а она была уже суперзвездой. К своим 18 годам сыграла в нескольких фильмах — в главных, между прочим, ролях. Ее снимали выдающиеся режиссеры: Игорь Таланкин, Михаил Калик, Павел Любимов — в «Бегущей по волнам».
Во ВГИКе педагогом Наташи был Борис Андреевич Бабочкин, знаменитый Чапаев. Он по-отечески опекал ее и часто шутил, войдя в аудиторию: «Богунова здесь, можно начинать урок». Она была способной ученицей.
Уже на первом курсе Наташа сыграла Дэзи Гарвей в фильме «Бегущая по волнам». Его снимали в Болгарии. Она жила в одном номере с Маргаритой Тереховой. Но картину положили на полку, к сожалению, потому что ее сценарист Александр Галич эмигрировал.
— А вы когда стали за ней ухаживать?
— Наташа сразу же привлекла мое внимание. Она была настоящим неземным ангелом! Мы как-то пересеклись в коридоре ВГИКа. Я дружил с ребятами ее курса, кто-то из них нас и познакомил.
В этот момент за Наташей очень активно ухаживал один режиссер, фамилии его я называть не буду. Пришлось мне с ним побороться за ее внимание. А завоевал Богунову оригинальным способом. Я был чемпионом Ленинграда по прыжкам в высоту в своей возрастной категории, до увлечения кино активно занимался спортом. И вот устроил «представление»: собрал студентов, разбежался и прыгнул через большой круглый стол, стоящий в холле. Все зааплодировали, а в ее глазах я прочел восхищение...
Надо сказать, я знал необыкновенное количество стихов. Один раз выиграл соревнование, читая их, не останавливаясь, четыре часа! На девушек стихи действуют магически. Наташе я читал их часами. А она слушала меня, затаив дыхание...
Это было совершенно очаровательное юное существо. Словно Аленушка из русской сказки: русые волосы, прямой пробор, голубые глаза. Сказочная девочка с хрупкой фигуркой. Ею любовались все окружающие.
У нас начался студенческий роман. В общежитии на Яузе никаких условий для личной жизни не было, там жили студенты — по четыре человека в комнате. Совершенно аскетическая обстановка: кроме кроватей, шкаф, четыре стула, стол и чайник. Это все, что выдавалось комендантом общежития на комнату. Поэтому мы с Наташей «узурпировали» одну из мужских душевых на этаже, подобрали ключи и стали там вить гнездышко. Словом, устроили «легкий» уют на фоне разбитых кафельных стенок и заржавленных труб.
Комната была «с удобствами»: из предбанника мы устроили маленькую прихожую, где раздевались, вещи вешали на крючки. А роль «гостиной» играла сама душевая с перекрытыми душевыми кабинами. Я откуда-то сверху притащил продавленный диван. На моем курсе учился председатель совета общежития, который вошел в наше положение. Он смотрел на это снисходительно и не выгонял нас из «гнездышка», хотя общежитие лишилось одной из душевых. Мыться все ходили на другой этаж. В общем, нам это сошло с рук.
Внизу в общежитии был буфет, мы там и питались. Нашими соседями по студенческому коридору были Вася Шукшин и Сергей Соловьев.
— Вы ведь с Наталией были земляками?
— Оба мы из Питера и часто ездили домой проведывать наших мам. И у Наташи, и у меня не было отцов. Это нас, конечно, роднило.
Я тоже был к тому времени звездой ВГИКа, сняв картину «Все мои сыновья», которая получила 14 премий, в том числе главный приз Всесоюзного фестиваля телефильмов. У меня была работа, меня всюду приглашали. А Наташа без конца ездила на пробы, каждые две недели. У нас была самая настоящая богемная жизнь.
Через какое-то время мы поженились. Встретились весной 1968-го, а в августе сыграли свадьбу. Невесте было 20 лет, жениху — 23. Свадьба получилась шикарная. В огромном мраморном зале ленинградской гостиницы «Европейская» собрались семья с Наташиной стороны, родственники с моей. На свадьбу пригласили официального фотографа, но главным был все равно мой друг — Валера Плотников. Он, кстати, стал по совместительству моим свидетелем. Наташиной свидетельницей была ее подруга по Вагановскому училищу.
Свадебное платье Наташи поразило всех. Его ей привезла из Праги Елена Сергеевна Булгакова. Она с особенным трепетом относилась к Наташке. Да и невозможно было не восхищаться ее молодостью и красотой. Чистая, юная, беспомощная девочка.
Моя будущая теща всю ночь расшивала свадебное платье жемчужинами. Она была прекрасной портнихой, у нее заказывали наряды все модницы Ленинграда. Хорошо зарабатывала, по советским меркам. Я бывал у них дома, на первом этаже типичного ленинградского двора-колодца. Жили они скромно, но не бедствовали. Мама придумывала дочке костюмы, шила ей платья, вязала модные свитера. Наташа всегда была очень стильной. А мне ее мама как-то сшила костюм.
— Вы дружили с Еленой Сергеевной Булгаковой?
— В первый день нашего знакомства вдова Булгакова дала мне почитать собственноручно ею напечатанный на машинке четырехтомник произведений ее мужа. Я хотел экранизировать «Мастера и Маргариту», но оказалось, на роман такая очередь из маститых и не очень режиссеров (Алов и Наумов, Климов), что это просто невозможно. Кстати, никому из них так и не удалось пробить в ЦК КПСС разрешение на экранизацию книги.
Елена Сергеевна, прощаясь, сказала: «Саша, в этой очереди вы не первый, там такие мэтры стоят! А я вам советую прочесть «Роковые яйца». Есть еще гениальная повесть «Собачье сердце», но она вряд ли когда-нибудь будет советскими властями опубликована...» Хотя тут она ошиблась.
Я притащил домой пухлый том булгаковских повестей. Помню, как мы с Наташкой запоем читали вслух. Целые сутки не выходили из дома, чтобы успеть вернуть это сокровище Елене Булгаковой.
Потом я все же принес заявку на «Мосфильм». На ней главный редактор размашисто написал резолюцию: «Гениально! Не пройдет!»
— Вы сказали: «у нас была самая настоящая богемная жизнь»...
— Я в ту пору дружил с послом США Уолтером Стесселом, он меня часто приглашал на приемы. А тогда же советских граждан особо за границу не выпускали, все общение с миром шло через дипломатов, живших в Москве. Когда мы с Наташей поженились, нас часто приглашали на приемы в особняк в Спасопесковском. В Спасо-хаусе собирались сливки дипломатического корпуса, знаменитые журналисты и деятели культуры. Стоило Наташе войти в зал, как все оборачивались в ее сторону, а мужчины принимались оказывать ей знаки внимания: угощали мороженым, знакомились, развлекали историями. И Стессел к ней всегда благоволил, брал под руку и долго гулял по залу, как со своей дамой, знакомя с гостями. Мне было приятно, что моя девушка — самая лучшая! А уж на приемы в американском посольстве слетались красавицы со всей Москвы, один Дом моделей на Кузнецком чего стоил!
К ней все с восторгом относились — от американского посла и Елены Булгаковой до самых простых солдат.
Свой фильм по Сергею Михалкову «Дорогой мальчик» я снимал в Клайпеде. Как-то меня пригласили выступить в приграничной воинской части. На встречу я взял с собой Наташу, она приехала ко мне на съемки отдохнуть. Это было летом. И конечно, пограничники смотрели только на нее во все глаза, просили рассказать о съемках, задавали массу вопросов. Словом, получился творческий вечер Богуновой, а не начинающего режиссера Стефановича.
Потом на «Мосфильм» пришло благодарственное письмо за шефское выступление Богуновой. А в конце была приписка: в честь любимой артистки после отъезда ее именем названа лодка...
— А вы продолжали жить в общежитии?
— Мы стали снимать квартиры. После окончания ВГИКа меня взяли режиссером на «Мосфильм». Одна из квартир была в Бабушкинском районе, неподалеку от общежития ВГИКа. Это был момент (1969 год), когда очень обострились отношения между СССР и Китаем. Конфликт из-за острова Даманский перерос в вооруженное столкновение на границе. Но по инерции к нам поставляли китайские товары. В магазинах в ту пору было шаром покати, зато были китайские консервы. Народ, несмотря на голодуху, консервы эти не ел, считая, что китайцы хотят нас отравить. А я попробовал, они были необычайно вкусными, а главное, дешевыми. Пекинская утка, морепродукты, говядина — мы таскали их авоськами. Забили ими до отказа весь холодильник. Потом устраивали пиры!
Кроме того, мы ходили с Наташей в Дом кино. Его ресторан был в то время одним из самых светских заведений Москвы. За столиками каждый вечер можно было встретить Володю Высоцкого, Зураба Церетели, Бориса Хмельницкого, Карена Шахназарова.
А еще посещали Дом композиторов. Мы дружили с Максимом Шостаковичем, там часто с ним засиживались. Смешно, но ресторан при Доме композиторов почему-то в народе прозвали «Балалайкой». Максим жил над ним в этом доме. Ходили часто и в ВТО.
Вторая квартира, которую мы снимали, была на Ленинском проспекте. В доме располагался известный магазин «Кинолюбитель». Квартира была весьма странная — трехэтажная. Первый этаж — прихожая, на втором — кухня и наша с Наташей комнатка, а на третьем обитала хозяйка. Она была интеллигентная дама, вдова академика, но с какой-то сумасшедшинкой. Эта тетка почему-то ходила с какими-то дубинками, хлыстами. Любила рассказывать анекдоты. А еще она за нами следила, мы даже подозревали, что любопытная старушка подглядывает в замочную скважину. Мы с этой квартиры быстро съехали.
А когда ездили в Ленинград, жили то у моей мамы на Петроградской, то у Наташиной — у Вагановского училища.
Первый раз я к маме привел Наташу, когда мы еще не были женаты. Услышав, что Богунова останется у нас ночевать, мама возмутилась: «Она же совсем юная девочка! Иди, провожай домой!»
Впоследствии мама очень полюбила ее. Когда мы развелись, собрала все наши золотые вещи — обручальные кольца, цепочки, кулончики, что я ей дарил, и даже мою заколку для галстука — золотую шпагу (подарок Елены Булгаковой) — и подарила Наташе. Помню, хватился как-то я своей шпажки:
— Мам, а где моя заколка?
— Я позвонила Наташе, попросила заехать и все ей отдала...
Она меня не уговаривала вернуться к Наташе, хотя, думаю, переживала. Но считала, что, раз мы разводимся, у моей бывшей жены должно остаться что-то красивое на память...
— А как складывалась актерская карьера у Богуновой?
— Поначалу счастливо. Она очень удачно играла в студенческих спектаклях. По рекомендации Бориса Бабочкина Наташу сразу же после института приняли в Театр Моссовета. Он позвонил Завадскому и попросил взять его любимую ученицу в театр. Она стала играть главную роль в спектакле, юную дочь героини Веры Марецкой.
Над театром шефствовал Моссовет, и нам сразу же дали комнату в коммуналке за Центральным телеграфом. Так у нас появилось свое жилье. Соседями были актеры театра. Это была роскошная генеральская квартира с общей кухней, из окна нашего шестого этажа можно было любоваться Кремлем.
Жизнь у нас была довольно бурная. Наташа на несколько месяцев уезжала на съемки, а я подолгу жил в Ленинграде, где снимал для ТВ документальные фильмы. Все вроде бы складывалось успешно...
Наташа была очень ранимой, а поводов для нервного расстройства в ее жизни было достаточно — на моей памяти она пережила два серьезных удара. Первый ей нанес Лев Кулиджанов. Наташа начала сниматься в его фильме «Преступление и наказание» в роли Сонечки Мармеладовой. Это, мне кажется, был идеальный выбор. Отсняв с ней какое-то количество эпизодов, режиссер вдруг заменил ее на другую актрису. Наташа очень серьезно это переживала. А потом история повторилась. На «Ленфильме» запустили картину «Единственная...». Иосиф Хейфиц утвердил Наташу на главную роль, мало того, начались съемки. И внезапно ее заменили на Елену Проклову. Не знаю деталей, Богунову просто сняли с роли.
Она, конечно, очень хотела сыграть у меня. Муж-режиссер, как правило, снимает свою жену. Но, к сожалению, у меня не было для нее роли. В фильме «Дорогой мальчик» была гангстерша, на нее Наташа совсем не подходила. Как бы я ни хотел изменить эту героиню под Богунову, это было невозможно. Так что мне не удалось ни разу снять ее.
Наташа очень ревниво относилась к актрисам, которые у меня снимались. У нее почему-то не сложились отношения с Викой Федоровой. Они вместе снимались в картине «До свидания, мальчики», и там между ними пробежала какая-то кошка. А тут еще ее муж утвердил врага на главную роль. Наташке было обидно что я не ее снимаю, а Вику!
Киношная богемная жизнь не укрепляет брак. Хорошей семьи у нас не получилось, мы часто из-за работы были вынуждены разлучаться. Например, Наташа уезжает в экспедицию на полгода, возвращается — тут мне надо уезжать. Она снимается на одной киностудии, я еду на другую, мы даже не пересекаемся. Это были короткие встречи и долгие расставания. Юношеская страсть увяла...
Мы то расходились, то вновь сходились. Помню один смешной случай. В очередной раз расстались, еду я по Большой Дмитровке, вдруг вижу, у Театра оперетты идет какая-то совершенно обалденная девушка. Остановил машину, приоткрыл дверцу, чтобы познакомиться с прекрасной незнакомкой, — опа, это же моя жена! Говорю ей: «Наташка, садись!» — и мы опять стали вместе жить. Прожили какое-то время, а потом снова разбежались...
— А четырехсерийный фильм «Большая перемена» снимался при вас?
— Ее пригласили в него, когда мы уже расстались. Это был где-то 1972 или 1973 год. На «Мосфильм» пришла директива снять картину о школе рабочей молодежи. Никто из режиссеров браться за такую тему не хотел, боялись, что это будет агитка. Но Алексей Коренев решил рискнуть. Правда, он принял смелое решение снимать комедию, и сценарий переделали.
Никто не думал, что герои этой комедии — взрослые ученики школы рабочей молодежи — станут всенародными любимцами на долгие годы.
А ведь у фильма была сложная судьба. Вначале он назывался «Приключения школьного учителя», но как только о съемках написала «Вечерняя Москва», в Министерство просвещения посыпались жалобы от возмущенных учителей. Режиссера и сценариста вызвали на ковер и попросили изменить название. Оператор фильма Анатолий Мукасей предложил назвать картину «Большая перемена». Получилось с двойным смыслом: это и школьная перемена, и большая перемена в жизни.
На съемочной площадке царила атмосфера веселья и молодости. Собралась очень дружная актерская группа. А ведь подбирать актеров на роли тоже приходилось долго. Режиссер сразу же пригласил в фильм двух артистов: Анастасию Георгиевскую и Михаила Яншина. Оставалось найти еще пару десятков персонажей.
Это было очень трудно. Например, главного героя, Нестора Петровича, долго искали. Кто только не пробовался на роль обаятельного учителя, в том числе Константин Райкин и Андрей Мягков. Больше всех на роль подходил Мягков, но он настаивал, чтобы в роли Светланы Афанасьевны сняли его жену — Анастасию Вознесенскую. Режиссер не согласился, его не устроили ее пробы, и в итоге сыграли Кононов и Наташа.
Коренев пригласил Наташу в фильм, причем на любую роль. За это предложение она ухватилась сразу. Между прочим, даже пробы не проходила. Режиссер ей дал почитать сценарий и сказал: «Выбирай!» И она остановилась на роли учительницы Светланы Афанасьевны, жены Ганжи. Как потом говорила: «Мне показалось, что этого персонажа будут любить всегда!»
А Михаилу Кононову сценарий не понравился: «История глупая, сниматься в ней не буду». Режиссеру пришлось его долго уговаривать. В веселую и дружную компанию «Большой перемены» Кононов так и не вписался. Наташа рассказывала, что он на съемочной площадке держался особняком, сидел в стороне и грыз бараночки. Но в итоге Нестор Петрович получился хоть и немного странным, но очень обаятельным.
Долго искали актера на роль Ганжи, до Александра Збруева пробовали Станислава Садальского, Александра Филиппенко и Михаила Стародуба. Но пробы Збруева оказались лучше...
Образ Ганжи приклеился к нему на долгие годы. Он тоже помотал нервы режиссеру: наотрез отказался носить рабочую одежду, его герой разгуливал по стройке в замшевой куртке. По сценарию Ганжа должен был в фильме петь, но Збруев оказался непоющим актером. Однажды режиссер услышал пение из гостиничного номера Светланы Крючковой. Ему очень понравился ее голос, и для актрисы композитор Эдуард Колмановский специально написал романс «Черное и белое».
Интересно, что Михаилу Стародубу, тогдашнему мужу Светланы, с пробами не повезло. А Крючковой режиссер, случайно столкнувшись с ней на «Мосфильме», предложил роль Нелли Ледневой.
Евгений Леонов был среди артистов самым старшим, все относились к нему с уважением. Он и Светлана Крючкова получились на экране трогательной парой. Самое интересное, что зрители думали, будто они и в жизни отец и дочь.
Снимали фильм в Ярославле, на шинном заводе, и московском педагогическом институте имени Ленина. Что только не происходило на съемочной площадке! Кононов постоянно спорил с режиссером, Наташа обижалась на замечания своего партнера. Однажды сбежала со съемок, вся группа уговаривала ее вернуться на площадку.
А чего стоит эпизод, где герой Кононова тонул, а Ролан Быков должен был его спасать по сценарию. Когда Быков подплыл к барахтающемуся в воде Нестору Петровичу, выяснилось, что тот взаправду тонет! Пришлось Быкову спасать партнера по-настоящему!
Премьера фильма состоялась 29 апреля 1973 года на Центральном телевидении. Это был огромный успех у миллионов телезрителей.
— Что стало с Наталией после выхода фильма?
— Ее узнавали на улице, мешками несли письма и телеграммы, поклонники ей звонили и днем и ночью. Зрители не могли поверить, что их любимые Светлана Афанасьевна и Ганжа — в жизни не муж и жена. Все время ее донимали на встречах этими вопросами. Когда Наташа садилась в трамвай, чтобы проехать до студии, постоянно слышала за спиной шепот: «Вон жена Ганжи идет!»
Но несмотря на огромный успех фильма, Богуновой новых ролей не предлагали. У Наташи не заладилась карьера в кино — «киношный бог везения» ее покинул. Из светленькой девушки с сияющими глазами она превратилась в статную видную блондинку. А режиссерам по-прежнему нужна была вечная девочка-подросток. Ей попросту стало некого играть...
Она надеялась, что такая роль, как Светлана Афанасьевна, станет трамплином для будущих ролей, а та оказалась... ее лебединой песней. В жизни Наташи наступила большая перемена. Слишком большая и не очень счастливая.
Последнюю роль в кино она сыграла в экранизации сказки Маршака «Умные вещи». Но фильм прошел незаметно... Сказать, что у нее благополучно сложилась судьба, нельзя. Да, она многого достигла в жизни, правда, к сожалению, ее актерская слава пришлась на молодые годы.
Наташа замкнулась в себе, отдалилась от людей. Ей не хватило настойчивости, веры в себя. Например, Людмила Гурченко, когда ее перестали снимать, нашла в себе силы, чтобы возродиться из пепла...
— Почему вы в итоге все-таки расстались?
— Это был типичный студенческий брак. Мы были очень молоды, часто ссорились, неоднократно расходились. Из семи лет брака, дай бог, чтобы прожили вместе половину...
Помню, как-то Наташа позвонила и сама предложила оформить то, что, собственно, уже давно было фактом. Не буду же я ее удерживать с помощью какого-то штампа?
— Давай сходим в ЗАГС, поставим штампы о разводе?
— Ну давай...
— Я написала заявление. Ты его просто подпиши, можешь даже не приходить...
Это было в Ленинграде, я там фильм снимал, а она зачем-то приехала. Я расписался на ее заявлении, и нас развели. Не знаю, может, она тогда замуж собиралась. Я не спрашивал. Мы разошлись без драмы.
Ее внучатый племянник написал, что я был Наташиной единственной любовью, за что она всю жизнь и расплачивалась. Он, судя по всему, родился позже нашего развода. Это плод его фантазии. Если бы я был ее врагом, она бы ко мне не обратилась за помощью...
— Когда вы видели ее в последний раз?
— Я виделся с Наташей в Доме кино за два года до ее ухода их жизни. Богунова выглядела очень расстроенной и грустной. «Что от меня все хотят? Почему они травят меня?! Не понимаю...» — заплакала она. Ее не оставляла в покое желтая пресса, атакуя скандальными материалами.
Наташа сказала мне в ту встречу: «Мамы больше нет...» Я знал, что у нее очень тяжело болела мама, она ее долго лечила. Наташа была настолько подавлена этой трагедией, что я не стал приставать к ней с расспросами.
— Вы продолжали принимать участие в ее судьбе?
— Я знал Наташу много лет, и, хотя мы давно разошлись, никогда не теряли друг друга из виду... Нам удалось остаться добрыми друзьями. Встречались редко, да и то случайно, в основном в Доме кино или на «Мосфильме». Вежливо обменивались приветствиями.
Конечно, не бросались при встрече друг другу на шею, но и не прятались за чужие спины. При разводе не скандалили, имущество не делили, детей у нас не было. Никто никого не оскорблял, не обвинял...
В ту нашу последнюю встречу Наташа меня попросила ей помочь: «Мне нужно полечить нервы. Нельзя ли поехать в какой-нибудь санаторий или Дом отдыха кинематографистов? Саша, помоги...» Меня поразила глубокая печаль на ее лице и боль в глазах.
А поскольку я в Союзе кинематографистов занимал определенную должность, мне было нетрудно что-то для нее сделать. В тот же день пошел к одному из руководителей фонда «Урга», и тот вызвался помочь. Возвращаюсь домой, залезаю в интернет и читаю статью с броским заголовком: «Звезда «Большой перемены» окончательно сошла с ума!» Там была помещена фотография Наташи с некрасивым оскалом, которая должна была проиллюстрировать ее безумие. Но то был кадр из фильма, а не из реальной жизни. Меня публикация очень сильно возмутила, ведь этим утром я видел Наташу, говорил с ней.
Слухи были настолько несправедливы, что я позвонил главному редактору издания: «Это полная чушь! Ваши домыслы не имеют никакого отношения к Богуновой!» — и потребовал, чтобы напечатали мой материал о Наташе. Но этого так и не сделали.
А потом на ТВ сняли программу, где рассказывалось, что какие-то люди, воспользовавшись несчастьем и состоянием Наташи, назвали себя ее родственниками и захватили обе квартиры. Да еще и сумасшедшей ее объявили, отправив куда-то на лечение. Пока она приводила нервы в порядок, в ее квартирах поселились посторонние. Насколько я знаю, у нее близких родственников нет, есть какая-то седьмая вода на киселе — внучатый племянник двоюродной тети, живущий в Германии. Вот и все! Эта передача имела большой резонанс. За дело взялись юристы из Гильдии актеров, выгнали самозванцев-«родственников» из ее квартир. Так эта история для Наташи закончилась, слава богу, благополучно. Она вернулась в обе квартиры: одну сдавала, в другой жила. Так что назвать ее бедствующей нельзя было. Это к тому, что в прессе после ее смерти активно муссировался вопрос, откуда она взяла деньги на поездку на Крит. Думаю, пятьсот евро Богунова вполне могла скопить. Из этой волшебной поездки она, увы, не вернулась...
Наташа была чистым, светлым и легко ранимым человеком, глядевшим на мир широко открытыми глазами. В кино она играла себя. У нее была такая особенность: что бы ей ни рассказывали, эмоции тут же отражались на ее лице. Она могла заплакать от трагической истории, рассмеяться от смешной. Умела сопереживать чужому горю. Например, делится с ней подружка своей проблемой, Наташа кидается ей на шею и рыдает от переполнявших ее чувств. Эта экзальтированность в кино ей очень пригодилась.
Наташа была идеальной героиней. На лице — полный диапазон чувств. Она оставалась такой же, как в юности, трогательным и чистым созданием, очень ранимой, незащищенной. И ушла из жизни, словно ангел пролетел...
Беседовала Ирина Зайчик
