Говорят, наш курс был очень сильным, звездным. Но после смерти Ефремова руководить МХАТом пришел Табаков. Он не продлил контракты с большинством учеников Олега Николаевича. Просто потому, что ему надо было освободить места для своих студентов...
У меня много фотографий студенческой беззаботной юности. Но не пересматриваю альбом, не вижу смысла — зачем травить душу? Лишь иногда накатывает. Тогда начинаю вспоминать...
До сих пор в московской театральной тусовке говорят: последний курс Олега Николаевича Ефремова был одним из самых сильных. Звездный. Все — таланты, подающие, как говорится, надежды. А ведь я учился на этом курсе. Мальчишка из Мурома, из самой что ни на есть простой семьи — родители работали на железной дороге в дирекции по обслуживанию пассажиров — и вдруг поступил в Школу-студию МХАТ, к самому Ефремову!
Причем я же и не думал становиться артистом. После школы собирался учиться на помощника машиниста. Но незадолго до выпускных экзаменов подошла наш школьный завуч: «Сережа, мой тебе совет — попробуй поступить в театральный. Может быть, не в Москве, а поближе — в Нижнем Новгороде. Но у тебя талант, нельзя зарывать его в землю».
Как интересно. Ну, бывал я в театре — к нам в Муром приезжал Владимирский, имени Луначарского. Но заядлым театралом не был. Кино смотрел по телевизору, больше всего нравились советские картины. Еще любил стихи. Особенно — Есенина.
Читал перед классом на уроках литературы, и меня постоянно отправляли на разные конкурсы: городские, районные, областные — всегда занимал призовые места. Но чтобы выучиться на артиста?..
Однако вдруг возник азарт. Поехал в Нижний. И — надо же! — поступил. Отучился, окончил. Так же, на мальчишеском кураже, решил взять новую высоту — Школу-студию МХАТ.
Узнал, что Олег Ефремов лично набирает курс. Причем до этого он десять лет не брал учеников, а тут решился. Может быть, предчувствовал, что скоро уйдет из жизни и надо успеть передать знания, опыт, секреты профессии? Мастер вел курс. А преподавали Алла Борисовна Покровская, мама Михаила Ефремова, Дмитрий Брусникин и Роман Козак. Тоже величины!
Конкурс был сумасшедший — где-то сто человек на место. Но я поступил на удивление легко. Роман Ефимович Козак, а он просматривал абитуриентов на первом туре (Ефремова там не было), сказал мне: «Вам не нужно приходить на второй и третий туры, давайте сразу на конкурсный показ, к Олегу Николаевичу». Так почти не бывает, значит, мне удалось произвести впечатление. Некоторые, не поступив, рыдали под дверью. А я — раз — и в Школе-студии. Набрал Олег Николаевич тридцать четыре человека: двадцать на бюджет (среди них и я) и четырнадцать на платное отделение.
Курс у нас был замечательный, необыкновенно дружный. Из громких фамилий сейчас на слуху Андрей Финягин («Брак по завещанию», «Ненормальная»), Александр Арсентьев («Институт благородных девиц», «Адъютанты любви»), Лена Панова («Бой с тенью») — играют в театрах, много снимаются в кино и сериалах. И конечно, Виктория Исакова. Снявшись в «Оттепели» Валерия Тодоровского, она взлетела на вершину звездного олимпа.
В студенчестве Вика была обычной девочкой — милой, доброй, веселой. Отлично готовила, это я прекрасно помню. Исакова жила не в общежитии, как большинство из нас, а дома (родилась в Хасавюрте, в Дагестане, но еще в ее детстве семья перебралась в Москву).
Она часто забегала в общагу, приносила нам что-нибудь вкусненькое, приготовленное собственными руками: салатики, бутербродики, пирожки.
Мы все классно общались. На равных, одинаково крепкие в будущей профессии, талантливые. «Чтобы стать большим артистом, — объяснял нам Олег Николаевич, — нужно очень много работать». Сказать, что было тяжело, — не сказать ничего. После первого курса Ефремов лично вызывал в кабинет каждого студента. Очень многие «вылетели» из Школы-студии, мастер говорил им примерно следующее: «Извините, но я не вижу вас в профессии». Сами посудите: из тридцати четырех поступивших выпустились в 1999 году лишь двадцать два человека. Мне Олег Николаевич сказал буквально несколько слов, он вообще был немногословным: «Ну, у тебя проблем нет».
На первом же курсе Покровская поставила нас с Викой Исаковой в пару — готовить отрывок из пьесы Юджина О’Нила «Любовь под вязами». Репетировали с утра до ночи. Сначала Алла Борисовна говорила: «Это не то!» И мы репетировали снова и снова. Потом стало получаться. На экзамене после первого курса она наконец осталась нами довольна.
За месяцы ежедневной работы мы с Исаковой стали уже как родные. Когда расставались на летние каникулы, Вика сказала:
— Новикус (Исакова так меня называла — от фамилии Новиков), я буду страшно скучать по нашим репетициям!
— И я! Хорошего лета, Викторина, — это прозвище я ей придумал.
Не подумайте, никакого романа между мной и Викой не случилось. У Вики был парень — Саша Чижевский, мой самый близкий, самый лучший друг. Учился с нами, с первого курса мы были с ним неразлейвода.
Вот уж кто должен был стать звездой! Высокий статный красавец, талантище. Но практически на всех фотографиях Чижевского есть какая-то «маска скорби», трагичность и безысходность. Или это мне теперь так кажется?
Сашкина мама пропала без вести в начале девяностых. Про отца я ничего не знаю. Еще был старший брат, он заведовал междугородними автобусами (распределял рейсы, куда какой едет). База располагалась недалеко от Казанского вокзала. Сашка и сам в свободное от учебы время там подрабатывал. Платили хорошо, и у него всегда водились деньги. У Чижевского постоянно занимали — до стипендии. Он никогда не напоминал о долгах, не требовал вернуть. Иногда Саша заказывал «икарус» — и мы всем курсом ехали отдыхать на Клязьму. Костер, песни под гитару — другой Саша, Арсентьев, потрясающе играл.
Сейчас говорят: девяностые годы были голодными и трудными, а для нас они были веселыми. Макарон в общежитии наварили, хлеб нарезали — народ со всех комнат сбежался. Кто-то банку домашних огурцов принес, кто-то кусок колбасы (роскошь необыкновенная!) — и пир горой.
С первого курса все студенты Олега Николаевича уже работали в театре. Не в штате, конечно, но в спектаклях участвовали — в массовке. До сих пор помню свои ощущения, когда мне дали первую роль. В «Чайке» по Чехову. Хотя, казалось бы, какая там роль — с колотушкой пройти. Но рядом на сцене — Татьяна Лаврова. И я мимо нее не шел, а плыл, млея от счастья.
На первом же курсе Роман Ефимович Козак отобрал семь лучших студентов, в их число попал и я, и мы поехали в Париж и Марсель — показывать спектакль будущим французским актерам.
Еще студентом я — первым из наших — снялся в кино. В фильме «24 часа» режиссера Александра Атанесяна. Главная роль! Партнеры — Андрей Панин, Максим Суханов, Игорь Владимирович Старыгин, Михаил Михайлович Козаков, маму моего героя играла легендарная Татьяна Евгеньевна Самойлова. В этом же фильме, правда, в небольшом эпизоде, снялся и Саша Чижевский. Премьера проходила в Доме кино. А потом был «Кинотавр». И я, студентишка, шел по звездной дорожке!
В самый разгар съемок во МХАТе начались репетиции дипломных спектаклей. Брусникин ставил «Бесов», где я играл главную роль — Петра Верховенского.
А Козак работал над «Бурей» Шекспира, у меня там была роль Себастьяна, тоже немаленькая. К моим съемкам в кино педагоги отнеслись с пониманием. Спасибо им большое, всегда вспоминаю их с благодарностью. Более того — они еще и подстраивали под меня репетиции, назначали на время, когда я освобождался от съемок. В девять вечера — значит, в девять. Наверное, не всем на курсе это нравилось, ведь приходилось иногда подолгу ждать меня. А бывало, репетиции внезапно отменялись из-за задержки моих съемок. Но ни один из сокурсников не высказывал мне претензий.
Конечно, каждый верил, что и к нему придет успех. Вот Пастернак писал: «Быть знаменитым некрасиво». Но это точно не про актеров. В эту профессию идут, чтобы стать звездами. Ведь если тебя никто не знает, то как артиста тебя вроде бы и нет. Но где наши мечты и где реальная жизнь...
Я снова перебираю фотографии. Сашка Чижевский... Он не дожил две недели до вручения дипломов и выпускного вечера. Его сбила машина на Ленинградском проспекте. Насмерть. Виновного так и не нашли. Дело было ранним утром, в пять часов, он откуда-то возвращался. Свидетелей не оказалось. При Сашке не было документов. Отвезли в морг, и он лежал там больше недели. Потом брат приехал на опознание и смогли установить личность погибшего.
Гроб с телом поставили в аудитории, и мы прощались с нашим Сашкой. Хоронили его в мой день рождения, третьего июня. Никто из нас не мог смириться с Сашкиной нелепой смертью.
Он мне часто снится. Как будто мы где-то с курсом, и вдруг появляется Чижевский.
— Ты же умер! — восклицаю я.
— Да нет, — слегка улыбаясь, говорит он. — Просто меня какое-то время не было. А так со мной все в порядке.
И такие яркие, четкие сны, словно на самом деле мы только что стояли рядом.
Знаю, что уже нет в живых и брата Чижевского. Он тоже погиб трагически. Мне рассказали, будто брат пытался найти виновника Сашкиной гибели — не исключено, что из-за этого его и убили...
Выпускной помню как в тумане: кто-то что-то говорил, куда-то шел, смеялся. Но не было Сашки, и я понимал, что моего лучшего друга не будет уже никогда.
После окончания Школы-студии Олег Николаевич взял нас к себе во МХАТ. Человек пятнадцать с курса. Мастер наш, хотя уже серьезно болел и даже ходил с кислородной трубкой и баллончиком, продолжал работать. Мы репетировали, разбирали роли, выходили на сцену... Творческое счастье наше продолжалось чуть больше года. В мае 2000 года Олега Николаевича не стало. И мы, его ученики, стояли с черными повязками на рукавах возле гроба учителя в траурном карауле. У меня в висках буквально стучали слова мастера: «Сережа, только не бросайте профессию, у вас талант».
После ухода Олега Николаевича руководить театром пришел Табаков. Он не продлил контракты с большинством учеников Ефремова. И не из мести, не по причине нашей бездарности, а просто потому, что ему надо было освободить места для своих студентов. Помню, мы собирались вместе, жарко обсуждали сложившуюся ситуацию, но при этом понимали, что изменить ничего нельзя: все вынуждены были уйти. И я, и Вика Исакова, и другие наши ребята, талантливые и подающие надежды.
Многие после этого вообще ушли из профессии. Красавица Катюшка Галахова («Сталин. Live») живет в Италии, Таня Исаева («Большое зло и мелкие пакости») в Англии, Лена Попова в США. Дельфина Креспо вернулась в Швейцарию, на свою родину. Девчонки удачно вышли замуж, воспитывают детей. У парней судьбы складываются по-разному. Кто-то все-таки смог пробиться в театре и в кино. Один из наших, Саша Салминов — уникальный человек, звонит мне примерно раз в полгода. Говорит, что собирается снимать свое кино, и зовет на главную роль. Потом исчезает. В последний раз звонил, сообщил, что приехал с Байкала — нашел натуру для нашего будущего фильма. И снова пропал, видимо, еще на полгода. Я вернулся в родной Муром. Работал диктором на местном телевидении, а сейчас подрабатываю грузчиком.
Больше всех повезло, конечно, Исаковой — с «Оттепелью». Вот от чего зависит успех? На первом месте, естественно, везение, ну и надо уметь ждать. Вика рассказывала о своем разговоре с Валерием Тодоровским: «Перед съемками «Оттепели» он спросил меня:
— Сколько времени ты без работы?
— Полгода.
На что Валерий Петрович усмехнулся:
— Ну, это разве срок, другие годами ждут».
Замечательный сериал. И Вика отлично сыграла. Я был страшно рад за нее: потрясающая роль. Конечно, у Вики были и другие интересные работы. Тот же фильм «Точка». Или «Братья Карамазовы».
Обе картины снял ее муж режиссер Юрий Мороз. Кстати, я тоже снялся в них, как и в его сериале «Каменская». Причем Мороз пригласил меня даже без кастинга. Очень ему благодарен. Знает он меня с той поры, когда приходил на наши дипломные спектакли в Школу-студию.
Многие режиссеры так поступают, чтобы присмотреть артистов для своих фильмов. В работе Юрий чем-то похож на Олега Николаевича Ефремова: тоже немногословен и голоса не повысит — но артисты ловят буквально каждое его слово.
С курсом мы виделись год назад летом — на вечере встречи выпускников. Собирались в ресторане. Посидели тепло.
Вика примчалась уже за полночь. Как раз в самом разгаре были съемки в «Родине» у Павла Лунгина. Мы обнялись. Она почти не изменилась, пожалуй, стала даже еще красивее. В общении все такая же, простая и веселая. Ни грамма пафоса.
Вика дождалась своего звездного часа. А я его еще жду. В нашей самой, к сожалению, зависимой профессии кроме таланта очень важны удача, счастливый случай: оказаться в нужное время в нужном месте. Надо постоянно ждать, надеяться, что однажды прозвучит телефонный звонок, который изменит твою жизнь. Потенциала нерастраченного во мне — выше крыши, кажется, горы бы свернул. Такая школа за плечами! Говорю себе: многие артисты засияли в зрелом возрасте. Я верю, что и моя звездная роль еще впереди. По другому просто не может быть.
