Наталья Горленко. Моя любовь — Булат Окуджава

Булат написал: «Мы могли бы довольствоваться пошлым званием любовников, но это не для моего к вам отношения…»

— Молодые страшно прыщавые...

Я начинаю хохотать:

— Да ты никак ревнуешь?!

Зимой 1985 года ехали на «Красной стреле». Сидели, пили чай. «Слушай, мы с тобой три года вместе — и ни разу не повысили друг на друга голос», — вдруг изумленно заметил Окуджава. А я почувствовала, как по спине пробежал холодок: значит, это скоро произойдет...

Вечером следующего дня Булат на меня сорвался. При посторонних. Я спросила:

— Ты идешь?

И услышала в ответ очень резкое:

— Я же уже сказал!!!

Не говоря ни слова, развернулась и пошла в гостиницу. В голове — одна мысль: «Нужно собрать вещи и первым же поездом вернуться в Москву...»

А Булат даже не понял, почему я ушла, не дождавшись его: «Скажи, что я сделал не так?! Что за дурная привычка — молчать? Когда ты замыкаешься, я чувствую себя виноватым во вселенском зле...» Потом просил прощения, обещал, что подобного не повторится. Я простила, но трещина — совсем крохотная — между нами уже пролегла.

Только вернулись из Питера — звонок Ольги. И Булат снова собирается к жене и сыну. Я даже не спрашиваю, что на сей раз у них случилось. Приезжает утром в день нашего концерта. За несколько минут до его появления — телефонный звонок.

— Немедленно позови Булата! — голос Ольги дрожит от ярости.

— Его нет, — отвечаю как можно спокойнее. Короткие гудки.

Когда Булат пришел, я промолчала, потому что знала: он просто не сможет выйти на сцену. Только после концерта, мы уже садились в машину, сказала: «Звонила Ольга». Лицо его перекашивается диким страданием, тело бьет дрожь. Будто слепой, он шарит руками в бардачке, выхватывает оттуда бутылку и, сорвав пробку, делает глоток. Это оказалась тормозная жидкость... Всю ночь я отпаиваю Булата чаем и травяными отварами, даю успокоительное. А утром он едет домой…

По отношению к Ольге Владимировне я всегда испытывала острое чувство вины и сострадание. И что бы она ни предпринимала (у меня нет желания вдаваться в подробности), я находила ей оправдание.

Нельзя сказать, что мы стали просто друзьями, но в то же время оба понимали: прежних отношений, скорее всего, быть не может Нельзя сказать, что мы стали просто друзьями, но в то же время оба понимали: прежних отношений, скорее всего, быть не может Фото: Из личного архива Н. Горленко

Да и кто я такая, чтобы осуждать женщину, которой невольно причинила столько боли?! Мне меньше всего на свете хотелось кого-то задевать, ущемлять, обижать. Именно по этой причине я обходила молчанием тему наших отношений с Булатом и только через десять лет после его смерти согласилась на интервью. Честно говоря, мне надоело читать небылицы по этому поводу. И делать вид, что ничего не было, я тоже уже не могла.

Вскоре после ночи с травами и успокоительным Булат прислал мне письмо. Странное, ничем не напоминавшее прежние. Дерганый, рвущийся почерк, чужие — резкие, даже оскорбительные — слова. Оно было написано будто под диктовку. Процитировать его не могу, потому что тут же порвала и сожгла.

Но в памяти запечатлелась фраза: «Я-то думал, что ты меня любишь, а у тебя, оказывается, была цель — выйти за меня замуж». Читать это было очень тяжело. А когда боль начала уходить, стало ясно: от моей любви к Булату вместе с ней откололся огромный кусок.

Прошло несколько дней — и новое письмо. О предыдущем — ни слова. Будто и не писал и не отправлял.

«Случилось так, мой дорогой Птичкин, случилось так, что наша жизнь вступила в сложную полосу. После праздников и всяких высокопарных взлетов наступили будни, тяжелые и почти безвыходные. Что делать? Я суетился, строил всяческие планы, пытался парить, но обстоятельства трезвее и жесточе... Конечно, это было бы замечательно, если бы я был свободен и ничто меня не угнетало бы, и у меня была бы квартира и я посадил бы тебя в машину и в одно прекрасное утро привез бы на эту квартиру и сказал бы: «Вот, владей и наслаждайся!»

Но так бывает только в плохих кинофильмах. Я понимаю, что сейчас все упирается в меня и только, и мне от этого очень больно и трудно жить. Даже вопрос о разнице возрастов отпал и растворился, особенно теперь, когда я ежедневно встречаюсь с безукоризненным аристократом Волковым Олегом Васильевичем, который старше своей жены на 35 лет! Они счастливы, у них прекрасная двенадцатилетняя дочь, а ведь ему сейчас 86, а ей 50, и никакой катастрофы! Все упирается в меня, конечно!.. Я не хочу тебе говорить о своем отношении к тебе, ты прекрасно его представляешь. Я все время думаю о тебе и мечусь, потому что бессилен и беспомощен. А ощущение страшное, не приведи Господь! Но откуда у меня, даже в этой ситуации, и вера, и надежда, что все изменится к лучшему.

И в твоей и в моей жизни. Целую тебя бессчетное число раз!»

Я не ответила.

Его звонок раздался накануне моего отъезда на фестиваль военной песни. Договорились, что, вернувшись, позвоню с вокзала — и он меня встретит. Позвонила и услышала прерывающийся от волнения голос: «Птичкин!!! Я свободен! Свободен!!!»

И вот мы встретились. Булат выскочил из машины, бросился навстречу, раскинул руки и опять закричал:

— Я свободен! Понимаешь? Свободен!!!

Я отстранилась от объятий, обошла машину, села на привычное место. Увидела лежащий на заднем сиденье чемодан. В голове промелькнуло: опять все сначала?

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Андрей Канчельскис. Игра в одни ворота

Андрей Канчельскис. Игра в одни ворота





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Марина Зудина Марина Зудина актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+