Дочь Никиты Хрущева: «После отставки отца элита от нас, мягко говоря, отвернулась»

Дочь Никиты Хрущева Рада Аджубей рассказывает о семейной жизни своих родителей и интригах в сталинском политбюро.

Когда в Крыму отдыхал, подают ему морскую рыбу. А он: «Эта рыба приехала через Москву и специальную базу. А мы же на берегу моря! Чем вы меня кормите? Чтобы это закончилось».

— Никита Сергеевич предчувствовал 1964 год?

— Такой вариант развития событий — нет, конечно. Хотя в заговоре, иначе я назвать случившееся не могу, а главное — в его кульминации большую роль сыграло то, что он сам не один раз говорил: пора уходить. В разных вариантах и в разной аудитории говорил: «Нам пора уходить, надо дать дорогу молодым». И дома мы это слышали неоднократно. А в последний раз он говорил это на большом совещании в ЦК незадолго до своей отставки. И мой муж Алеша был этому свидетелем, он никогда не видел Хрущева таким, настолько Никита Сергеевич был угнетен.

Аджубей запомнил такие слова Хрущева: «Что мы ни начинаем, развития не видно. Ситуацию вроде хотим переломить, а не получается. Надо уступать дорогу молодым». И с тем отец уехал в Пицунду. Я была с ним, наблюдала все по минутам. Особого детектива, как в Форосе у Горбачева, никто не придумывал. Отец сам создал обстановку демократичности, когда можно было сместить человека, не прибегая к пистолету. Но все же, будучи свидетелем сталинских времен, он не исключал своего ареста. Участники заговора спешили, потому что знали другое: в разрабатываемой Хрущевым Конституции был предусмотрен параграф о сменяемости власти на всех уровнях, и это не устраивало многих.

— Насколько стойко перенес ваш отец отставку?

— Он очень тяжело это переживал.

К тому же мама в это время была в Карловых Варах вместе с Викторией Петровной Брежневой. Их, кстати, молва считала сестрами. Мама в Карловы Вары регулярно ездила лечиться, примерно на месяц. Сначала она вообще не поняла, что произошло. Мама была человеком хоть умным и опытным, но наивным, как, впрочем, и я. И только когда к ней приехал президент Чехословакии Новотный, а они были в очень хороших отношениях, до нее, как говорится, дошло. И она слегла с тяжелым приступом радикулита. Не могла двигаться, долететь до Москвы.

Если бы она была рядом с отцом... А так получилось: я здесь, ну, Сергей, дети — но это все-таки не то. Отец очень тяжело переживал — главным образом, предательство.

Ведь это были люди, которых он знал много лет, выдвигал, награждал... Потом он заболел, простудился. А его вызывают в ЦК, чтобы определить, какую пенсию назначить, что оставить, что отнять. Неопределенность продолжалась целый месяц из-за его болезни. А потом уже и вызывать перестали.

Когда же получил аудиенцию у Косыгина, тот разговаривал с ним на повышенных тонах, видимо ретранслируя Брежнева. Отцу предложили переехать в квартиру в Староконюшенном переулке. А новой охране, которая была приставлена, дали команду присматривать. Назначили пенсию в 400 рублей, и отец поначалу расстраивался, хватит ли этих денег на жизнь. Мама успокаивала: при наших скромных потребностях хватит с избытком.

Дачу заменили, конечно. Сначала, правда, ему предлагали шикарную сталинскую «дальнюю» дачу. Я один раз там была, когда проходила первая встреча Хрущева с писателями, — загородное имение, но очень далеко. Он сказал, что туда не поедет. А потом дали недалеко от Москвы, в поселке Петрово-Дальнее, небольшую такую дачку, построенную в 30-годы, деревянную. Там были дома заместителей председателя Совмина, три или четыре. Один из них пустовал. Вокруг — замечательная большая территория, а он любил ходить.

— И Аджубея, снятого с поста главного редактора «Известий», тоже лишили госдачи?

— А у нас ее никогда не было. Предлагали, конечно, и в «Известиях», и еще в «Комсомолке».

...Сейчас мое время занимает большое дело: привести в порядок архивы отца и мужа ...Сейчас мое время занимает большое дело: привести в порядок архивы отца и мужа Фото: Андрей Замахин

Но Никита Сергеевич любил, чтобы мы всей семьей по выходным собирались на его даче. Так что свой дом, где мы бываем и поныне, куплен нами только в 1970 году в районе Дмитрова, в товариществе под названием «Летчик-испытатель». Алексей Иванович полюбил это место, да и он там, по-моему, пришелся по душе — помогал поселку решать всякие хозяйственные вопросы. Алешу отставка Хрущева, конечно, полоснула остро: вывели из ЦК, из депутатов. Брежнев, правда, сказал: «Без работы не оставим». Но это было фразерство. Алеша сам нашел работу в журналистике, в журнале «Советский Союз», плюс писал книги.

— Пострадали ли вы после отставки отца?

— Как сказать. Моя работа в журнале «Наука и жизнь» сохранилась. Вот и эта квартира, где мы беседуем, сохранилась — с видом на памятник Юрию Долгорукому, Моссовет.

Но… Сегодня есть модное слово «элита». Так вот, элита от нас, мягко говоря, отвернулась, что вполне ожидаемо всегда и всюду. Один раз к Никите Сергеевичу на дачу приехал его переводчик Виктор Суходрев, за что получил выговор от своего тогдашнего министра Громыко, он уже работал на Брежнева. Общения с отцом более или менее не боялись люди творческие и менее зависимые от власти. Приезжали Гилельсы, а моя племянница Юлия Леонидовна приглашала Евгения Евтушенко, Романа Кармена, Михаила Шатрова, мой брат Сергей Никитич привозил своих друзей, коллег по работе.

— Когда вы узнали, что отец начал писать воспоминания, изданные впоследствии на Западе?

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий





Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники


Дарья Жукова Дарья Жукова Галерист, искусствовед
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй