[AD]

Вера Алентова: «Одиночество со мной с рождения»

«Мы с Меньшовым совершенно разные: он человек «ДА», а я человек «НЕТ».
Наталья Николайчик
|
22 Февраля 2012
Вера Алентова Вера Алентова Фото: Елена Сухова

«Много лет назад, когда я приехала в Египет первый раз, меня повезли к пирамидам и cфинксу. Никаких оград и искусственного освещения там еще не было. Пустыня, ночь, полная луна, ползают скарабеи. Все, как тысячи лет назад. И вдруг я ощутила счастье бытия как такового. На этом месте стояли Клеопатра и Наполеон. А сейчас стою я. И когда меня не станет, кто-то другой будет стоять у этих вечных пирамид… Жизнь бесконечна…»

— Когда жизнь переваливает за вторую половину, иногда возникает желание вспомнить все с самого начала...

— И каким было первое воспоминание?

— Очень ранним.

«Наша любовь с Володей была такой горячей и чистой, что ни в какое сравнение не шла с тем, что потом предлагали другие» «Наша любовь с Володей была такой горячей и чистой, что ни в какое сравнение не шла с тем, что потом предлагали другие» Фото: ИТАР-ТАСС

Мне где-то полгода. Котлас, деревянный дом, где много коммунальных комнат. Меня берут на руки незнакомые женщины, несут в свою комнату и сажают на грудь раненому на войне солдату, чтобы подбодрить его, вернуть интерес к жизни. И все это я помню и осознаю. Мне могут и возразить: мол, такой крошечный ребенок ничего не может помнить, ему это рассказали. Но в том-то и дело — никто не рассказывал…

— Но Лев Толстой помнил себя в младенчестве. Воз­можно, и другие способны помнить себя в очень раннем возрасте.

— Есть еще одно воспоминание, немного странное. Каждый Новый год я ждала подарка и его получала — в ботиночке лежала шоколадка. А однажды подарок был другой: какие-то люди, узнав, что здесь живет маленький ребенок, принесли елку. И я не понимала, зачем в доме дерево. Никакого восторга от той елки не получила. Испытала только недоумение и волнение. Больше никогда в детстве у меня не было елки. Мы с мамой жили бедно и не могли себе это позволить. Когда я училась в седьмом классе, в театре, где служила мама, умер актер. В гробу его обложили еловыми ветками. С тех пор в моем сознании запах елки связан с похоронами. Став мамой, я начала украшать елки для Юли, но всегда с трудом это переносила. Очень обрадовалась, когда в продаже появились искусственные елки, стала наряжать их. А пять лет назад у меня появилась дача. Там растет прекрасная голубая ель.

На Новый год мы с Володей, Юлей, ее мужем и внуками ее украшаем. Наконец-то в зрелом возрасте я испытываю от живой новогодней елки огромную радость без примеси грусти и тревоги!

— Какие еще воспоминания хранит ваша память?

— Когда я была маленькой, мы жили в доме возле остановки трамвая. Однажды на остановке появилась женщина с лоточком, которая продавала конфеты. Увидев обилие этих конфет, я решила с ней подружиться. И вот все дети бегают вокруг дома, а я стою, налаживаю отношения и очень надеюсь, что меня угостят. Я «дружила» с ней три дня. Потом поняла, что конфет не видать. И подумала, что, если незаметно возьму одну штучку, женщина, возможно, не заметит.

Дождавшись, когда она отвернулась, я одну конфетку утащила и быстро съела. Я убежала подальше от этой женщины и больше не могла к ней приблизиться. Когда выхода не было, я с красными ушами пробегала мимо. А она меня окликала: «Верочка, я по тебе скучаю, что же ты не подходишь?» И мне было ужасно стыдно. Казалось, она знает о краже.

Всех детей учат: нельзя говорить неправду и брать чужое. Но не всегда это удается... У нас в школе на подоконнике посадили зеленый лучок. Он пустил перышки. И вот в один из дней мы договорились с мамой пойти в кинотеатр на фильм. Она меня там ждала, пока я дежурила в классе после уроков. Я была одна, мой взгляд упал на лучок, и я подумала: «Ведь он же для того, чтобы его съесть?» Оторвала одно перышко и съела. Делать это строго запрещалось. От осознания совершенного плохого поступка в кинотеатре меня весь сеанс рвало.

— Какая тонкая душевная организация.

 «Когда мужчина покупает подарки не 17-летней любовнице, а жене, с которой он прожил всю жизнь, это дорогого стоит» «Когда мужчина покупает подарки не 17-летней любовнице, а жене, с которой он прожил всю жизнь, это дорогого стоит» Фото: ИТАР-ТАСС

Другой бы съел не одно перышко, посмотрел с удовольствием кино, а на следующий день вообще о поступке забыл…

— А я до сих пор не ем зеленый лук… Это я рассказываю вам все свои позорные истории. Вот еще одна. Мы с мамой жили в Кривом Роге. Катастрофически трудное время. По какой-то причине целых девять месяцев на Украине не платили зарплату работникам культуры. А рабочим платили. И мама была вынуждена устроиться под чужой фамилией в пошивочный цех. Пришивала пуговицы, обметывала петли, получала сущие копейки, и на них мы как-то существовали. Ели скудно, черный хлеб с подсолнечным маслом считался лакомством.

А мне хотелось сладкого. Я мечтала о мороженом! Однажды заметила у мамы открытый кошелек и вытащила рубль. Купила мороженое. Пошла в скверик, где росли постриженные в виде ваз деревья, спряталась за них и съела. Вкуса не почувствовала, потому что заглатывала огромные куски. Казалось, меня обязательно заметят. Но этого не произошло. На следующий день опять взяла рубль и купила мороженое. Дома мама встретила меня вопросом: «Ты не брала денег из кошелька?» Свой ответ не помню. Запомнила только, что очень горько плакала мама. В ее слезах было все, в том числе и боль от того, что она не может купить сладкое.

— Конечно, послевоенное детство нелегкое...

— Ну, вот только не нужно думать: «Бедный ребенок!» При всех трудностях ребенок был счастлив.

Потому что любое детство счастливое, если, конечно, рядом нет пьющих родителей.

— Гете за всю свою долгую жизнь насчитал всего 7 минут абсолютного счастья… Сколько таких минут было у вас?

— У меня их меньше. Самое яркое ощущение испытала, поступив в Школу-студию МХАТ. Учиться там я мечтала. Мама была актрисой провинциальных театров, и я тоже хотела связать свою жизнь со сценой. Когда увидела свою фамилию в списках, это был восторг, эйфория, ликование. Лил летний дождик, и мы с другими девчушками сбросили туфельки и бежали босиком по улице. Студентами мы очень много трудились. Хотели все знать, боялись что-то упустить. Когда у выдающейся актрисы Алисы Коонен спросили, как воспитывать молодых людей, она ответила: «Никак.

Просто поместите их в талантливую среду». Нам повезло, мы росли в талантливой среде. Не так давно открылись «Современник» и «Таганка». Молодые Евтушенко, Ахмадулина, Вознесенский, Рождественский читали свои стихи в Политехническом институте и у памятника Маяковскому. А Высоцкий со своими песнями, а Твардовский с «Новым миром»! Прекрасная пора. К сожалению, сейчас не время культуры. Сейчас время нанотехнологий… И зритель изменился. Он закрыт, отстранен. При этом остро чувствует фальшь. Чтобы его завоевать, нужно разорвать сердце на части. Если этого нет, хорошо воспитанный зритель скажет: «Хорошо, спасибо». Даже поаплодирует. Но, выйдя из театра, он забудет вас. А наша задача — разбудить его эмоцию и вернуть в мир чувств, может быть, даже заставить заплакать — это иногда так нужно в наш суровый век.

— В Театр Пушкина вы пришли после института в 1965 году, и сразу на главные роли.

«Мама была сложным человеком. Между нами всегда была огромная дистанция, но это не мешало нам любить друг друга» «Мама была сложным человеком. Между нами всегда была огромная дистанция, но это не мешало нам любить друг друга» Фото: Фото из cемейного альбома

И до сих пор ведете репертуар.

— Да. В целом в театре у меня все сложилось удачно. Хотя не всегда было комфортно в нем существовать. Театр — интрижистое место. Я в этом смысле пас, меня так мама воспитала. Как и я, она была актрисой, сама страдала от интриг, но всегда говорила: «Ты должна оставаться благородным человеком и быть выше этого». И я была выше и в интригах не участвовала. А они плелись вокруг. Случалось всякое: например, предлагает режиссер главную роль, а потом узнаю, что в спектакле не занята. Встречаю ведущую актрису, очень хорошо ко мне относящуюся, она качает головой: «Как жаль, Вера, что вы на год уходите из театра». Говорю: «Я?!

Как?!» — «Нам сказали, что вы все это время будете сниматься». Чтобы отвоевать роль, обо мне придумали небылицу… Болтали, что у меня какое-то дикое количество любовников, что со всеми режиссерами я была в близких отношениях. Это становилось предметом моих больших переживаний, но я не знала, как бороться. Сейчас считается, если нет какой-нибудь интрижки, надо быстренько что-то придумать, потому что это мощный пиар. А я до сих пор помню, как переживала, когда после картины «Зависть богов», где мы с Анатолием Лобоцким играли страсть, стали писать (в 2000 году уже была желтая пресса), что у нас роман и я увела его из семьи. Переживала, но не пыталась оправдаться и ничего не доказывала. Просто, как и прежде, много работала.

— Неужели никогда не было простоев в театре?

— Были, конечно. Я даже два раза хотела Театру Пушкина изменить — была возможность уйти во МХАТ и Театр имени Маяковского. Но я не сделала этого. В театре у каждого своя ниша, и нужно либо начинать с «кушать подано», что приемлемо в юности, либо, если ты зрелый артист, выталкивать кого-то из его ниши и занимать чужое место. Я на такое не способна. Так что, поразмыслив, осталась в родном театре и ни минуты не пожалела об этом. В целом мне комфортно работалось со всеми режиссерами. Например, период, когда театром руководил Роман Козак, стал для меня очень счастливым. За девять лет я выпустила семь премьер. И каких! Среди авторов Беккет, Цветаева, Моэм, Островский, Вуди Аллен. Для актрис моего возраста трудно подобрать репертуар, так что это чудо. Сейчас, когда после смерти Козака руководить театром стал Евгений Писарев, у меня тоже появляются новые работы.

Недавно вышел спектакль по пьесе Альберта Гурнея «Любовь. Письма». Его поставила дочь Юля к моему юбилею. Мы играем вдвоем с мужем.

— Если в театре у вас все хорошо сложилось с самого начала, то в кино достойных ролей вы ждали долго. Как думаете, почему?

— Все театральные режиссеры пользуются популярностью артистов, но не любят, когда они снимаются, это отвлекает от репетиций, от процесса. Вот Борис Равенских, который взял меня в театр после института, не отпускал артистов на съемки. Какие-то роли упущены из-за этого. А какие-то — из-за моего характера. Вот, например, мне, молодой артистке, предложили главную роль в двухсерийном фильме. Прочитала сценарий. Кошмар. И я сказала «нет». Мой отказ поверг мужа в ужас.

Вера-школьница. 1949 г. Вера-школьница. 1949 г. Фото: Фото из cемейного альбома

Он считает, что нужно всегда ввязываться в драку.

— Конечно, ведь, может, что-то и выйдет…

— Нет, это не мой характер. Я не понимаю, как можно ввязаться в драку, если ты не уверен в этом вареве. Почему я должна в нем вариться? Оно мне не понравилось, зачем же я скажу «да»? Я не умею льстить… Словом, отказывалась частенько, поэтому Володя называет меня «Человек по имени Нет».

— Была одна голливудская комедия про человека, который на любое предложение все время говорил «да». Мне кажется, Владимир Валентинович именно так и по­ступает.

— О, муж как раз из категории людей по имени Да.

Он говорит: «Судьба же протягивает руку!» И почти на все соглашается. В общем, трудно найти более разных людей, чем мы с Володей. Из-за этого порой так же горячо, как в юности, выясняем отношения…

— Но, может быть, за то время, что вы вместе, как-то друг друга изменили?

— Никак. В следующем году будет 50 лет со дня нашей свадьбы. Можете себе представить, все равно никак! На Украине говорят: «Бачили очі, що купували». Человека изменить нельзя. Меньшов остался таким же, каким был в 20 лет. Очень открытый. Он расскажет все про себя, про меня. Примет полный дом гостей, притащит продуктов, приготовит, угостит. Если бы не он, никому бы не удалось пробиться ко мне в дом. Я даже по телефону с друзьями долго разговаривать не могу.

— Одиночество у вас в крови?

Откуда это?

— Возможно, одиночество в детстве сформировало мой характер. Чувство одиночества со мной с самого рождения. Я очень многие вещи должна была преодолеть одна. Папа очень рано умер, мне было три года. Мама много работала. Я оставалась дома. Что такое совсем маленький ребенок дома один? Мышей боялась. Мама меня учила: «Топни ножкой, она и уйдет». Я топаю, она не уходит — мышь понимает, что для нее я не угроза... Болела малярией и должна была по часам пить акрихин, очень горькое лекарство. И я самостоятельно следила за стрелочкой часов, чтобы принять его вовремя. Очень много в детстве была одна. О чем-то размышляла, фантазировала, играла сама с собой и не представляла, что может быть по-другому.

Конечно, это осталось на всю жизнь. Как-то были с антрепризным спектаклем в Израиле на гастролях. Пришли с артистами в монастырь, где служат монахи, дающие обет молчания. А Ольга Аросева и говорит: «Из нас, наверное, одна Алентова смогла бы жить в этом монастыре…» Я действительно могу очень долго молчать. Прошлым летом улетела одна отдыхать на две недели на Майорку. Там не было русских. И я все это время ни с кем не разговаривала. Учила текст новой роли. Прекрасно провела время…

Я закрытый человек. На какой козе ко мне подъехать, люди не знают. Не легкий человек, скажем прямо. Не подарок для журналистов. Да и для близких, наверное.

Первая актерская проба во время учебы в Школе-студии МХАТ. 1963 г. Первая актерская проба во время учебы в Школе-студии МХАТ. 1963 г. Фото: Фото из cемейного альбома

— Что нужно делать, чтобы на протяжении многих лет сохранить любовь?

— Любовь нельзя хранить. Она или есть, или нет… Это же живое чувство, оно растет. А иногда убывает. А иногда выясняется, что ты ошибся. Всякое в жизни бывает… Но если чувства есть — не важно, любовь это или, допустим, дружба, — внутри рождается желание сделать приятное для близкого. Например, придумать сюрприз, развеселить. Недалеко от нашего дома открылся замечательный магазин парадоксов, где можно приобрести смешные подарки. Внуку-подростку я купила там смешную шапочку с надписью «Выношу мозг». Это как раз про него сегодняшнего. Для мужа нашла повязку на рукав с надписью «Гений» — в нашей семье много смеха и юмора. Когда ничего подобного нельзя было приобрести, делали что-то сами.

Например, клеили с Юлькой к праздникам коллажи из разных фотографий и газетных вырезок, придумывали смешные стихи. Если тебе противен человек, не будешь ты для него придумывать ничего. Понимаете? А если любишь, хочется, чтобы у него зажглись глаза! Помню, как везла Володе из Австралии кассету «8» Феллини. Этот фильм у нас нельзя было купить, а Володя очень его любил. Поэтому я на другом континенте всех напрягла, и мне эту кассету достали. Как же муж был счастлив! Это его любимый фильм.

Володю долго за границу не пускали. А потом он тоже стал ездить. Мои с Юлькой размеры он четко знал и делал покупки с большим вкусом. Он, как всякий мужчина, терпеть не мог магазины, но преодолевал себя и шел выбирать красивые вещи. Володя ведь знал, что мы с дочкой будем очень рады, у нас в стране ничего нельзя было купить.

Прошло время, но даже сейчас он спрашивает, что мне привезти. Когда мужчина покупает подарки не 17-летней любовнице, а жене, с которой он прожил всю жизнь, это дорогого стоит.

— О чем вы можете сказать: «В моей жизни произошло чудо»? Или вы не мыслите такими категориями?

— Почему же? В моей жизни много чудес. Что дожила до своих лет. Что у меня хорошие отношения с дочкой, внуками, зятем, ведь во многих семьях это предмет большой боли… Чудо, что я встретила Володю и вышла за него замуж.

— Как вы нашли друг друга?

— Мы учились на одном курсе Школы-студии МХАТ. Много общались. Он был невероятно эрудирован.

Очень горячий, интересно мыслящий молодой человек. Вначале мы с ним дружили, а потом началась любовь. Мы поженились на втором курсе. Преподаватели были в ужасе. Они делали на меня ставку, а Володю считали бесперспективным. Я же всегда безоговорочно верила в его талант. Когда после окончания Школы-студии МХАТ Володя решил поступать во ВГИК на режиссерский факультет, он оставил Михаилу Ромму, у которого хотел учиться, свои работы, чтобы тот посмотрел. А сам уехал в ставропольский театр — его туда пригласили. Я должна была позвонить Ромму через месяц. Набираю номер, говорю: «Михаил Ильич, я жена Володи Меньшова». — «Какого Володи Меньшова?» — «Как, вы не помните Володю Меньшова?!» Видимо, в моем голосе было столько отчаяния и веры в его способности, что Ромм сказал: «Приходите». Он высоко оценил работы Володи и даже принял его на второй курс.

«Мы очень трудно жили. Бедствовали семь лет. Я жила в общежитии Театра Пушкина, Володя — в общежитии ВГИКа. Ничего не изменилось, даже когда родилась Юленька» «Мы очень трудно жили. Бедствовали семь лет. Я жила в общежитии Театра Пушкина, Володя — в общежитии ВГИКа. Ничего не изменилось, даже когда родилась Юленька» Фото: Фото из cемейного альбома

Добился, чтобы специально для него выделили дополнительное место, которое назвал «аспирантура по режиссуре». Когда мы с Володей были молодые и бедные, часто ходили к Михаилу Ильичу в гости, и он не просто вел с нами интересные беседы, но еще и подкармливал. И другие подкармливали… Для нас это было чудом. Мы очень трудно жили. Бедствовали семь лет. Я жила в общежитии Театра Пушкина, Володя — в общежитии ВГИКа. Ничего не изменилось, даже когда родилась Юленька. Маленький ребенок плакал, я стеснялась и переживала, что мешаю людям. Мечтала, что у нас появится хотя бы восьмиметровая комната в коммуналке. Всем соседям по общежитию такие комнаты давали, а нам никак. Когда Юле исполнилось три года, мне пообещали комнату. А потом женщина, которая там жила, позвонила и сказала: «Вера, приходили люди со смотровым ордером!

Комнату отдают им». Я бросилась к директору театра, он сказал: «Беги в управление культуры». Побежала. Там сидела женщина, звали ее Наталья, ни фамилии, ни отчества теперь уже не помню. И я заплакала: «Вы понимаете… Я очень прошу… Ну дайте мне хоть что-нибудь, потому что я очень устала!» И она вдруг сказала: «Вам положена двухкомнатная квартира. Пишите заявление». Написала, отдала ей бумажку и ушла со слезами, уверенная, что никакого жилья не светит. Через год я получила двухкомнатную квартиру! Что это? Чудо! И в театре на меня смотрели косо, потому что все получали комнаты в коммуналках, а мне дали отдельное жилье.

Квартирный вопрос был решен, финансовый тоже — Володя начал сниматься, и в семье появились деньги.

Казалось бы, жить и радоваться. Но мы оба в этот момент ощущали страшную усталость. Наступил предел. Нам казалось, чувства прошли. И мы расстались. Оба пытались устроить личную жизнь. Но все было не то. Наша любовь с Володей была такой горячей и чистой, что ни в какое сравнение не шла с тем, что потом предлагали другие. Я поняла, что любовь не умерла, она просто устала. Мы воссоединились спустя четыре года. И это тоже чудо, потому что могли бы развестись и всю жизнь быть друг без друга несчастными…

Чудом было то, что фильм «Москва слезам не верит», за который мужа побивали камнями критики и коллеги, получил «Оскар»! Мы, конечно, не понимали всего масштаба этой премии, а больше радовались тому, что восторжествовала справедливость. Ведь Володе было совсем тяжело. Он дошел до того, что всерьез думал: «Господи, зачем я это снял?»

«После картины «Зависть богов», где мы с Анатолием Лобоцким играли страсть, стали писать, что у нас роман и я увела его из семьи» «После картины «Зависть богов», где мы с Анатолием Лобоцким играли страсть, стали писать, что у нас роман и я увела его из семьи» Фото: Алла Четверикова

А сегодня этот фильм знает и любит не только старшее поколение, но и молодежь, так что наша жизнь на какое-то время продлена… У меня счастливая судьба.

— Я заметила, что вы часто произносите слово «судьба». Откуда это? Ведь у людей, выросших в советское время, популярной была позиция: человек сам кузнец своего счастья.

— А как его ковать, счастье?.. Взять хотя бы театр. Мне кажется, я знаю там все. Но и при этом не застрахована от провалов! Сколько бы ни было регалий и наград, неудача и удача идут рядом. Кстати, многие считают меня сильной именно из-за ролей, которые сыграла.

— А разве в жизни вы другая?

— Конечно! Я разная. Все люди в чем-то сильные, а в чем-то слабые. Вот я, например, умею вязать, шить, держать в чистоте квартиру, сделать уютным любое жилье, даже гостиничный номер. А готовить не умею вообще! Когда я делаю покупки, с меня можно взять любую сумму, я не знаю, что сколько стоит. Я о себе давно поняла, что к жизни не очень приспособлена… Где-то прочла одну историю. Пожилого священника спросили, что он может сказать о людях. Ведь у него такая длинная жизнь, многие к нему приходили, каялись, просили отпустить грехи. И он сказал: «Взрослых людей нет». Как же это точно!.. Действительно, я не сильно изменилась с тех пор, когда мне было 5, 10 или 30 лет. И сейчас у меня так же открыта душа, я так же обижаюсь и плачу, если мне сделали больно. И так же мне хочется быть понятой и любимой.

— Сейчас многие начинают интересоваться своей родословной, пытаются восстановить генеалогию. Вы знаете, кем были ваши предки?

— Еще в детстве выспрашивала у мамы, но получала какие-то невнятные ответы. О своих предках узнала совсем недавно, когда готовилась программа «Моя родословная». Как оказалось, у меня в роду было четыре поколения священников. У отца моего деда был огромный приход. Его отец, мой прапрадед, служил священником, и пра­прапрадед тоже. И родной брат моего деда окончил Санкт-Петербургскую духовную академию, был пострижен в монахи и рукоположен в иеромонахи в Свято-Успенской Почаевской лавре. Состоял в братии Данилова монастыря. В 1937 году был возведен в сан архиепископа Тамбовского и Мичуринского, а в 1938 году его расстреляли. Теперь епархиальная комиссия в Тамбове ведет работы о новомучениках для предоставления их в Синодальную комиссию по канонизации.

Там уже будет рассмотрен вопрос о причислении владыки Венедикта Алентова к лику святых… А еще я узнала о происхождении фамилии. В христианские времена слово «алетейя», происходящее от имени греческой богини Афродиты Алентии, на русский переводится как «истина» и встречается в Библии более 120 раз. Поскольку мужчины из моего старшего поколения были священниками, то родоначальник семьи Алентовых, скорее всего, выбрал фамилию, когда читал Священное Писание.

— То, что вы узнали о своем роде, помогло разобраться в себе?

— В каких-то вещах, пожалуй. Например, я не воспринимаю второго или третьего мужа своей подруги или очередную жену знакомого.

«Что объединяет женщин нашего рода? Мы все боимся кого-то затруднить. И Юля абсолютно такая же. Правда, зная это за собой, в последнее время старается себя переделать» «Что объединяет женщин нашего рода? Мы все боимся кого-то затруднить. И Юля абсолютно такая же. Правда, зная это за собой, в последнее время старается себя переделать» Фото: Елена Сухова

Всегда их соединяю мысленно только с первыми. Думаю, во мне генетически от предков-священников заложено понимание: один брак на всю жизнь — это правильно.

И еще, поскольку мне было три года, когда умер папа, мама часто повторяла: «Бог сироту не обидит. Он любит сирот». И теперь мне иногда кажется, что на небесах кто-то думает обо мне, раз в жизни я получила так много радости, так много встретила хороших людей, которые мне помогали.

— А кто же вам помогал, кроме женщины, которая поспособствовала тому, чтобы вы получили жилье?

— Вот еще пример. Когда мне было пятнадцать, мама вышла замуж. Отчим был хорошим человеком. Именно он рассмотрел во мне актерские способности, мама же хотела, чтобы я стала врачом.

Когда я уже служила в Театре Пушкина, отчим тяжело заболел. Я привезла его в Москву из Брянска, где он жил с моей мамой, показала хорошему врачу. Врач сказал: «Вера, у него неоперабельный рак, и он скоро умрет». Он не ошибся, отчима не стало через два месяца. Но до этого его еще пытались лечить. Без блата и взяток. Закрыли глаза на отсутствие прописки, положили в московскую больницу, начали делать химиотерапию. А когда поняли, что конец близок, стали готовить к выписке. В общем-то это обычная практика — безнадежных больных отправляют домой умирать. И я, опять же без блата, без взяток (у меня и мысли такой не возникло, да и давать было нечего), пошла к врачу и сказала: «Он живет в Брянске. Мама — немолодой человек. Вы его выписываете явно умирать.

Пожалуйста, оставьте его здесь. Мама одна не справится, а я не могу к ней уехать. У меня маленький ребенок, и я веду репертуар в театре». И его оставили в больнице. До последней минуты у него был достойный уход, капельницы, мощные болеутоляющие, которые облегчали его страдания. Отчим умер в Москве. И я опять пошла к людям просить, чтобы его похоронили здесь. И мне разрешили, хотя по правилам должны были везти на родину. То есть снова уже другие люди проявили чуткость.

— Даже не представляю, что сегодня это было бы возможно. Рождение и смерть в наше время — самые доходные статьи бизнеса…

— Отчим покоится на Бабушкинском кладбище. Когда ушла мамочка, я похоронила ее к нему. Я редко хожу на кладбище, но два раза в год бываю.

«Трудно найти более разных людей, чем мы с Володей. Меньшов остался таким же, каким был в 20 лет. Очень открытый. Если бы не он, никому бы не удалось пробиться ко мне в дом» «Трудно найти более разных людей, чем мы с Володей. Меньшов остался таким же, каким был в 20 лет. Очень открытый. Если бы не он, никому бы не удалось пробиться ко мне в дом» Фото: Елена Сухова

В день смерти мамы и летом, перед днем ее рождения… Мама была сложным человеком. Между нами всегда была огромная дистанция, но это не мешало нам любить друг друга. Она росла сиротой, воспитывалась без матери с трех лет, и это сильно повлияло на ее характер. Даже испытывая большую любовь ко мне, она боялась проявить нежность, лишний раз приласкать, поцеловать… После маминой смерти у меня еще долго хранилась ее шкатулка с пуговками. Я старалась реже к ней прикасаться, потому что она пахла мамой, и я берегла этот запах. И когда очень скучала, открывала шкатулку и будто бы ощущала мамино присутствие…

— Скажите, что объединяет женщин вашего рода?

— Мы боимся кого-то затруднить. Это у меня от мамы.

Например, тащу тяжелую сумку, мне бросаются навстречу: «Давайте помогу!» — «Нет, нет, это совсем не тяжело». И Юля абсолютно такая же. Правда, зная это за собой, в последнее время старается себя переделать.

— А внучка?

— Ей всего восемь. Она очень обязательная. Это тоже качества женщин нашего рода. Боится что-то сделать не так, кого-нибудь подвести. Беспокойная. Прожив жизнь, я понимаю, что иногда женщине полезно полениться и сказать: «Ах, не буду, не хочу». Я же всегда с самого маленького возраста себе говорю: «Я должна».

— А что должны сейчас?

— Не буду отвечать в глобальном смысле. Скажу о делах насущных. В театре объявлены «Шесть вечеров с Верой Алентовой».

Мне предстоит подряд сыграть шесть своих спектаклей. Должна сдать буклет — это мини-книжка с фотографиями, которую я написала. Должна подготовиться к встрече со своими студентами, я преподаю во ВГИКе на актерско-режиссерском курсе. Должна сняться в трех телевизионных программах, посвященных моему юбилею. Наконец, должна пережить свой юбилей.

Фото Юлии Меньшовой


ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ
  • Murishka

    #
    Интересно про детство.. но все равно она тут предстает каким-то унылым персонажем :(
  • Aniri

    #
    Фильм Феллини называется "8 с половиной", исправьте.
  • kate

    #
    Спасибо!

  • #
    #comment#
  • Не удалось отправить сообщение
    Арнольд Шварценеггер (Arnold Schwarzenegger) Арнольд Шварценеггер (Arnold Schwarzenegger) культурист, актер, политик
    Все о звездах

    Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.


    НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

    Загрузка...


    +