Детство Любови Орловой закончилось вместе с революцией 1917 года. Семья лишилась всего, включая имение в Звенигороде, и осталась без средств. Чтобы прокормиться, юная Люба вместе со старшей сестрой возила на продажу в Москву молоко в тяжелых металлических бидонах.
Постоянная тяжелая работа на морозе дорого обошлась будущей звезде: суставы на руках воспалились и деформировались. Легкая, изящная актриса, которую боготворила вся страна, всю оставшуюся жизнь носила перчатки и категорически запрещала снимать свои руки крупным планом — в фильмах эти кадры доснимали с руками дублерши.
О себе и о том, что ей действительно пришлось пережить, Орлова говорила крайне неохотно, обрывая любые расспросы одной и той же фразой.
«Мое творчество известно всем, моя личная жизнь не касается никого!»
Скрывать несовершенства ей вообще было не впервой: Орлова одной из первых в советском кино решилась на пластическую операцию — круговую подтяжку лица делала не в Союзе, а во Франции, а расходы, по некоторым данным, взял на себя друг семьи Чарли Чаплин.
Но руки в перчатках оставались неизменной деталью образа даже тогда, когда во всем остальном облике не было ни следа советской скромности.
