Михаил Боярский: «Жениться я не хотел. Лариса раз сто делала мне предложение»

Актер Михаил Боярский рассказал о своем родовом гнезде на Мойке, родителях, жене и детях.
В доме Боярских два камина. Один из них – в гостиной. (Михаил Боярский)
Фото: Андрей Федечко

Мой дом — это моя точка покоя. Считаю, что квартира на Мойке — это наше родовое гнездо. В нашей семье такое родовое гнездо было, но революция и войны стерли его с лица земли, и я решил его построить заново…

На Мойку меня всегда будто бы вело. Прятался от дождя под атлантами Эрмитажа. Мальчишкой на салюты и демонстрации сюда ходил. А когда служил в армии, на Дворцовой площади маршировал с барабаном.

«Мне на Мойке всегда нравилось. Праздники отмечают около моих окон. И через каждые 15 секунд проплывают трамвайчики с туристами, которым объявляют, что здесь живет Михаил Боярский»
Фото: Андрей Федечко

Мне здесь всегда очень нравилось. Многие люди стремятся к этому месту. Это понятно — совсем рядом дом Пушкина, Эрмитаж, Дворцовая площадь. Все праздники отмечают около моих окон. Тут и стрельба, и музыка, и концерты, и спортивные состязания, и через каждые 15 секунд проплывают водные трамвайчики с туристами, которым объявляют, что здесь живет Михаил Боярский. Живу здесь лет тридцать. И к такой суматохе привык. Она меня нисколько не тяготит. Если очень много людей, просто стараюсь быстро дойти до припаркованной возле парадного входа машины, прыгнуть в нее и уехать. Надо же и в магазинах бывать, и по делам ездить. Где бы я ни был, всегда стремлюсь домой, нигде лишней секунды не задержусь. На гастролях мне предлагают: «Михаил Сергеевич, останьтесь, номер люкс, рыбалка, баня, отдохните!»

Дедушка Александр Иванович Боярский с бабушкой Екатериной Николаевной и детьми — Алексеем, Сергеем (отцом Михаила Боярского) и Павлом
Фото: из личного архива Михаила Боярского

Но я — в самолет или поезд и мчусь к семье…

Я родился у Московского железнодорожного вокзала и, несмотря на многочисленные переезды, всегда мечтал жить в центре. Спальные районы как-то не привлекали. Театр, в котором мы с Ларисой работали, выдал нам двухкомнатную квартиру на Мойке, 8. Мы там жили. Там родились Сергей, Лиза. В связи с увеличением семьи и присуждением званий нам выделили трехкомнатную квартиру около БДТ. Мы обрадовались, но пока готовились к заселению, произошла вот какая история. Я был занят на уличных съемках, которые проходили на Мойке. Работа затянулась, а мне нужно было побриться. Я позвонил в первую попавшуюся квартиру. Открыли два пожилых человека. Побрился, огляделся. Квартира была большая, в ужасном состоянии, двери в другие комнаты заколочены.

«Любовь — это дар, она не всем дается. И я однажды это ощутил. У меня с женой одна душа на двоих. На земле миллиарды женщин, и только одна — моя». (Михаил Боярский с женой Ларисой Луппиан в спальне)
Фото: Андрей Федечко

И как-то слово за слово мы стали разговаривать об их жизни. Им двоим такая большая квартира была не нужна, они с трудом ее содержали. Я рассказал о своей, трехкомнатной, которая была в два раза меньше. Они мне предложили поменяться. Я согласился. В результате в ту квартиру, которую нам театр выдал, мы даже не заезжали. Ларка, осматривая новое жилье на Мойке, в ужасе говорила: «Что это такое? Кошмар!» Ее категорически не устраивал первый этаж. Но я настоял на своем. В доме было много таких неустроенных квартир, он был в не очень хорошем виде, но постепенно преображался, особенно после того, как в него въехал Анатолий Собчак. Когда мы тут поселились, на Мойке было огромное количество пустых нежилых помещений, сейчас на их месте рестораны, шикарные квартиры, мансарды. И Лариса, которая по поводу нашего переезда возмущалась, быстро к квартире привыкла…

Для меня мой дом идеальный.

«Родители целый год копили деньги, чтобы меня на море отправить». (Михаил Боярский с отцом Сергеем Александровичем на Рижском взморье. 1951 г.)
Фото: из личного архива Михаила Боярского
«Когда уже был женат, я все равно при каждой удобной возможности бежал к маме. Я даже зарплату долгое время по привычке отдавал ей, а не Ларисе». (Михил Боярский с мамой ЕкатеринойМихайловной. 1978 г.)
Фото: из личного архива Михаила Боярского

Мы в нем с Ларисой все сами оформили, никаким модным дизайнерам не доверяли. Они же меня не знают, все бы сделали без души. У нас категорически нет никакого хай-тека, только теплая классика. Мне этот стиль близок. Нравится, когда дома есть камин, красивые комоды, диваны, хрустальная люстра. В каждую вещь здесь душа вложена. Может, кому-то стиль и покажется помпезным или эклектичным, но мне плевать, если честно, главное, чтобы мне и близким нравилось. Чтобы все отремонтировать, обставить мебелью, чтобы семья жила в достатке, я вкалывал с утра до ночи по 24 часа в сутки. И это закономерно: если ты мужик — будь добр, обеспечь свою семью, будь для нее опорой…

Папу могли арестовать за  подпольную торговлю

Раньше центром семьи была моя бабушка Катя — Екатерина Николаевна.

До сих пор помню тонкий, изысканный запах ее духов. Она была дочерью директора Государственного банка Российской империи и женой Александра Ивановича Боярского, известного священника, затем епископа и митрополита. Преподавала в Ленинградской духовной академии иностранные языки. У бабушки Кати было четверо сыновей: Алексей, Павел, Сергей и Николай. Когда во время войны пришла похоронка на дядю Колю, младшего бабушкиного сына, она сказала: «Мой сын не умер!» Пошла в церковь молиться, вернулась еще более уверенная: «Он жив!» И дядя Коля вернулся. Его должны были расстрелять, немцы вели на расстрел целую колонну пленных, а по краям

дороги стояли деревенские, и одна женщина его выхватила из толпы и спрятала в толпе деревенских жителей, а потом «поселила» в подвале.

Там он просидел долгие месяцы… Так же бабушка Катя не верила в расстрел своего мужа. Она в течение всей жизни ставила для него на столе прибор. Ужин всегда был на столе на двоих. Эта вера ее поддерживала до конца дней. Она пережила его на двадцать лет. Как оказалось, его расстреляли в 1937 году в Суздале…

Бабушка Катя была стержнем семьи и камертоном взаимоотношений между сыновьями и своими невестками. Она обожала внуков. У меня было достаточно много двоюродных братьев и сестер, и когда мы к ней приходили, устраивали там бог знает что. У нее была одна комната с дровяной печкой в коммунальной квартире. Бабушка никогда не носила в кошельке медяки, они скапливались в стакане, который стоял на столике.

«Чтобы все отремонтировать, обставить мебелью, чтобы семья жила в достатке, я вкалывал по 24 часа в сутки. И это закономерно: если ты мужик — будь добр, обеспечь своих близких, будь для них опорой» (Михаил Боярский в рабочем кабинете)
Фото: Андрей Федечко

И вот у нас, мальчишек, было такое соревнование, аттракцион — кто первый добежит, того и мелочь. А еще у бабушки были игральные карты и варенье. Это нас больше всего интересовало. На стене у Екатерины Николаевны висела огромная картина в роскошной раме — Христос в человеческий рост, было много икон. Они завораживали. И шкафы, с пола до потолка набитые фолиантами на иностранных языках. Вечерами бабушка читала нам изданную в Париже Библию и сразу переводила на русский. Она очень многое дала внукам. Мы росли верующими с детства. Почти каждое воскресенье меня водили на причастие. Я до семи лет на шее носил крестик, а уже в школе стал стесняться. Правда, на экзамены обязательно надевал… Бабушка Катя очень часто играла со мной в прятки, еще в какие-то игры. Я забирался в шкаф, а она ходила с палкой, стучала и под столом, и под кроватью: «Где Миша, где Миша?»

И я был счастлив. Меня находили очень не скоро, и я радовался, что так здорово спрятался. В общем, любил приезжать к бабушке в гости. Там бывали все четверо братьев Боярских, их жены и дети. И Новый год, и все престольные праздники мы встречали у бабушки. Когда она ушла из жизни, мне было лет шесть, но я хорошо помню ее отпевание в Невской лавре и похороны на Охтинском кладбище. Ее портрет до сих пор висит в Санкт-Петербургской Духовной академии.

Почему-то, как только она умерла, семья оказалась в нищете. Так совпало. И нам пришлось за гроши продать всю бабушкину библиотеку. Папа носил книги на площадь Восстания, где собирались букинисты. Издания улетали за секунды. Возможно, поэтому папу там ни разу не повязали милиционеры.

А ведь могли бы арестовать за подпольную торговлю, но Бог миловал… Со смертью бабушки закончилось глубокое образование внуков. Абсолютно согласен с мнением, что воспитание передается не от отца с матерью, а от дедушки и бабушки. Именно они многое дают. Вся семья жила, вспоминая Екатерину Николаевну. И Катю, сестру, назвали в ее честь. И мою старшую внучку назвали так же. У нас почти все женщины — Кати.

А вот Лизу назвали в честь бабушки Лизы, маминой мамы. Она была более простым человеком в смысле воспитания, но с очень большим сердцем. Мы с ней вместе прожили всю жизнь. Сначала на улице Гончарной, потом на Благодатной. Гончарная была в самом центре, у железнодорожного вокзала. Я родился там, в шестнадцатиметровой комнате.

«Буду честен, жениться я не хотел. Это Лариса раз сто делала мне предложение, и я сломался. Но если бы она не настояла на регистрации, мы все равно были бы вместе. Ведь браки творятся на небесах»
Фото: Андрей Федечко

Теснота была ужасная. Родители спали на железной кровати с набалдашниками, мы с братом Сашей, который был старше меня на десять лет, — на диване, а бабушка Лиза — на раскладушке, которую она днем складывала, чтобы можно было хоть как-то ходить. Когда мама с папой уходили на работу, мы проводили время с ней. Бабушка была очень доброй, и я ее добротой беззастенчиво пользовался и издевался над нею как только мог. И не ложился спать вовремя, и ел то, что мне не разрешали, — какие-нибудь конфеты или пирожные с кремом. Она, конечно, мучилась со мной. Когда мы переселились из коммуналки в двушку на окраине города, на улице Благодатной, бабушка возила меня в школу до третьего класса. Я учился на Театральной площади, и дорога была не близкой.

Мама рожала меня «под расписку»

На Благодатной мы впятером поселились в небольшой тридцатиметровой квартирке. Она была чудовищной. В таком виде дома не имели права принимать: ничего не работало — не было ни газа, ни света. Из паркета битум вылезал, и все в смоле ходили. Все было сделано плохо, все! Но людям после коммуналок отдельные квартиры все равно казались раем. И моим родителям тоже. И вот начался ремонт. Кругом пыль, грязь, цемент, обои оборванные, доски сломанные лежат. Даже ходить невозможно, но не в парадной же ночевать. Мы с братом ложились на антресоли и прижились там на целый год. Это было мое изобретение. Душновато, конечно, и на конуру похоже, но вроде как отдельная жилплощадь. Родители позволили нам на некоторое время там поселиться.

Они вообще многое нам позволяли, особенно мне…

Когда я был ребенком, мама и папа жили для меня. Вот такое сказочное ощущение у меня складывалось. Мои тети издевались: «Миша — это святое. Миша — это единственное, что в семье есть». За мной ухаживали все. Папа и старший сводный брат Сашка читали мне книжки, водили в музеи, театры и кино. Мама гладила мне рубашки каждый день, пришивала белый воротничок, я был холеный мальчик. И питание с собой изысканное всегда клали в портфель. Все домашнее, все сделанное мамиными руками и очень вкусное. Котлеты, супы всякие в термосе. Мама доставала для меня через своих знакомых в магазине фантастически вкусные продукты. И одет я всегда был очень прилично. Теперь я понимаю, каких усилий это стоило — раньше же ничего не было. И пальто мне мама шила из перелицованной одежды родственников, и сапожки покупала теплые.

И летом, когда я отдыхал в деревне, во-

зила туда для меня продукты сумками: консервы хорошие, икру, мясо парное. А в деревне было молоко и козье, и коровье, и простокваша, и картошка. Все, что на огороде росло, — и капуста, и морковка. Все для здоровья моего делалось. А еще на море меня отправляли. Деньги целый год копили, чтобы я там фруктами отъедался. Причину, по которой мама надо мной так тряслась, я понял уже взрослым. Врачи маме запрещали иметь детей, у нее были серьезные проблемы со здоровьем, и она рожала «под расписку». Возможно, поэтому ее первое слово всегда было «Миша». «Миша сейчас занимается», «Мише нужно в школу», «Мишу нужно забрать из школы», «Миша идет к репетитору», Миша — туда, Миша — сюда.

«Еще в начале наших с Ларисой отношений я подсознательно чувствовал: это идеальная мать для моих детей. И не ошибся». (Михаил Боярский с женой и детьми – Сергеем и Лизой. 1989 г.)
Фото: из личного архива Михаила Боярского

В общем, я был на привилегированном положении в семье. Но это не мешало мне быть сорванцом и хулиганистым парнем. Обожал холодное оружие, ножи с наборными ручками. Лазил по стройкам, свалкам, катался на поездах, прицепившись к вагону. Драки были у нас жесткие, но справедливые. И дружить мы умели. Дворы были другие, у мальчишек были иные интересы. Вместе «на телевизор» ходили, все игры были совместные — штандер, казаки-разбойники, колдунчики, съедобное-несъедобное, скакалки, ромбы и так далее.

Мама следила, с кем я общаюсь. Запретов не было, я мог дружить с кем угодно, но она знала, с кем я. Иногда давала рекомендации: с этим не нужно, этот хулиган, этот лентяй, этот курить тебя научит.

Зарплату я отдавал не жене, а маме

Мама любила меня фанатично, и я был к ней привязан. Я до сих пор считаю, что самой главной семьей в моей жизни были именно мама и папа. Даже когда уже был женат, при удобной возможности бежал к ним. Порой и ночевать оставался. Когда бы я ни приходил — утром, ночью, мама встречала словами: «Может, хочешь покушать? Нет? Ну ложись, отдыхай!» А потом меня уже ждал завтрак, чистая рубаха и отглаженные брюки. Я даже зарплату долгое время по привычке не Ларисе отдавал, а маме. Жена обижалась, а зря, семья никогда не была внакладе…

Мамы уже давно нет, но я до сих пор маменькин сынок. Правда, сейчас жена исполняет функции моей мамы. Она меня кормит, одевает, стирает, гладит. Все, что делала мама. Конечно, у меня

есть свои обязанности.

Я добытчик. Школы, институты, куда я помогаю устроиться своим детям, внучкам. На мне лежит отдых и материальные заботы обо всей семье. Ну, помощь какая-то реальная в бытовой жизни, магазины, машины, заправки, тяжелые предметы перетащить, отправить на дачу. Встретить на вокзале, в аэропорту, привезти, купить билеты. Я — домашний администратор. А вот глава ли я семьи — по этому поводу у меня большие сомнения. Мне кажется, я какой-то ненастоящий глава. Вот мой отец был глыбой. Я смотрел на него снизу вверх: сильный, большой, умный, талантливый. Если спросить, кто лучший отец — твой папа или ты? Отвечу сразу: «Конечно, мой папа». Он брал меня на водный трамвайчик покататься, читал книги, ходил со мной в парк, в церковь, в музеи. За город, на рыбалку, на стадион. Сейчас эти развлечения кажутся смешными. Вот, например, сегодня я предложу покататься на водном кораблике внуку, который только что приехал из Диснейленда.

«Мы с Ларисой в доме все сами оформили, никаким модным дизайнерам не доверяли. Может, кому-то стиль квартиры покажется помпезным или эклектичным, но мне плевать, если честно»
Фото: Андрей Федечко

В два года — и уже 15-й раз за рубежом! Он еще в люльке на самолете летал. А я умолял шофера прокатить меня на грузовике: «Дяденька, прокати…» Сейчас все изменилось. И у моих детей огромные возможности, и мои заботы связаны в основном с семейными взаимоотношениями в доме. И предоставить им что-то кроме любви очень сложно. Но, думаю, это главная ценность в жизни…

Мы с Ларисой женились дважды

Любовь — это дар. Она не всем дается. И я однажды это ощутил. Любовь и страсть — вспышка, которая приходит и уходит. Выше любви я бы поставил дружбу. Когда одна душа на двоих. У меня с женой одна душа на двоих. На земле миллиарды женщин, и только одна — моя.

Моя Лариса приехала из Ташкента. Удивительная коллизия вышла: наши деды работали в одном петербургском банке. Судьба их раскидала, а потом нас, их потомков, свела. Уверен, иначе быть не могло. Я никогда не думал: «Ух, дурак, надо было другую брать, не эту!» Момент выбора у меня только в магазине, когда нужно что-то купить. А так, по большому счету, я считаю, что и родителей не выбирают, и жен, и детей. Если и выбирают, это другой способ подхода к жизни. Я полагаюсь на волю Господню…

Буду честен, жениться я не хотел. Это Лариса раз сто делала мне предложение. А потом, когда я сломался и пошел в загс подавать заявление, у нас взяли паспорта и, радостно воскликнув: «О, так это же артисты!» — моментально расписали.

От неожиданности я даже не понял, что же такое произошло. И это все?.. Мне кажется, что, если бы Лариса не настояла на браке, мы все равно были бы вместе. Браки творятся на небесах. Я в этом абсолютно уверен. Вот были мы, допустим, разведены с 1985-го до 2009 года. Об этом журналисты узнали только постфактум. Развелись, чтобы решить квартирный вопрос. Поженились снова, чтобы не дай бог, если что со мной случится, кто-то не говорил Ларисе: «А вы кем вообще ему приходитесь?» По бумагам мы большую часть совместной жизни прожили незарегистрированными. Но это не меняло суть наших отношений. Лариса всегда была моей единственной женой, а я ее мужем. Обо мне ходит много сплетен, но никаких серьезных запретов я не нарушал.

А еще мне кажется, что одна на всю жизнь семья у меня получилась не потому, что я такой уж верующий или хороший, а потому, что ленивый.

«Мне кажется, что одна на всю жизнь семья у меня получилась не потому, что я такой уж хороший, а потому, что ленивый. И дети прекрасные, и жена устраивает. Ну что еще искать?»
Фото: Андрей Федечко

Мне хорошо, и дети прекрасные, и жена устраивает. Ну что я буду искать? Можно было придумать себе какое-нибудь приключение… Но это глупость все. Все чувства, которые у меня есть, я исчерпал в отношениях к своей супруге. Мне новых не нужно. Тем более что они не прошли, и появились другие. Чем дольше идешь с одним человеком, чем длиннее дорога, тем она разнообразнее. А если каждый раз начинать сначала свой путь, то далеко не уйдешь…

Еще в самом начале наших с Ларисой отношений я подсознательно чувствовал: это идеальная мать для моих детей. И не ошибся. Лариса пожертвовала карьерой ради них. Она снялась в фильме «Поздняя встреча» с Баталовым, посыпались предложения. Но Лариса от всего отказывалась. Я постоянно на гастролях и съемках.

Если два родителя вне дома и дети брошены — плохо. Нельзя детей выпускать из рук своих. Выпустишь — потеряешь.

Я работал на износ и дома бывал редко. Зато когда возвращался, все время посвящал семье. Детям. Обожал играть с ними в разные игры. Например, у нас с Лизой была игра в поцелуи. Каждый день мы придумывали разные поцелуи: «бэзэшный» — поцелуй с громким чмоком, «укус змеи», «полет шмеля», «щекотун» и разные другие. Мы все их записывали на бумажки, а потом, когда у нас их накопилось штук сто, сложили в вазу и перед сном вытаскивали. Особенно Лиза радовалась, когда выпадал «лошадкин поцелуй». Это означало, что я должен покатать ее на спине по кругу, а потом поцеловать. Лизка в детстве очень любила перед сном пошалить.

А вот с внуком так не шалю. Это прерогатива Лизы и Максима. А у нас с ним мужские взаимоотношения, основанные на его пристрастиях. Это — машины: и грузовые, и экскаваторы, и бульдозеры, и трейлеры. В полном восторге внук от парадов, которые проходят на Дворцовой площади. Обожает ракеты, танки, транспортеры. Андрюшка абсолютно счастлив, когда я разрешаю ему посидеть за рулем моей машины. Он крутит руль, огоньки мигают, машина заводится. Он просто сидит, рулит и счастлив. Вот такой мужикастый парень. Правда, техника для него не интереснее, чем гаджеты. Если у него планшет, в это время его не видно и не слышно. Но родители редко его ему дают. Раз в день, и то со слезами, он выпрашивает поиграть. Но зато это панацея от всего — от болезней, от плохого аппетита. Если у Андрюши в руках планшет, его можно накормить чем угодно, даже укол сделать.

«Сергей и Лиза уже совсем взрослые. Но они пока радуются второстепенным вещам, таким как работа, дружба, презентации. А у меня одно желание — хочется быть с семьей»
Фото: Елена Сухова

Я вчера ездил на дачу, там рабочие собирали Андрею горку. Макс заказал, я получил на складе. Там есть все: и кольца, и канат, и горка, и качели, и подзорная труба, и штурвал. Такая здоровенная махина. Через пару дней внук поедет на дачу, а там его уже ждет развлекательный комплекс. Он много знает. Спроси у него: «Кто написал балладу о буксире?» — «Бьётский» — так он называет Бродского. «Какая башня в Париже?» — «Эйфия». Нахватался всего. Считать умеет, читать умеет: «папа, мама, деда, баба». Стихи наизусть рассказывает, которые мы ему читаем, — Чуковского, Барто. Поэтому, если он не хочет спать, начинает читать стихи. Конечно, мама в восторге слушает, а он может читать полчаса подряд.

В театр его берем, и он становится очень серьезный и неулыбчивый, спокойный, тихий. Ему ни в туалет не нужно, ни попить, не давит ему ни галстук, ни костюм.

Впервые на спектакле он был полгода назад. На Новый год артисты Театра Европы, которым руководит Лев Додин, сделали детский спектакль «одноразового пользования» — «Новогодние приключения Маши и Вити», спросив разрешение у Гладкова. Лиза играла Бабу Ягу, Козловский — Кота Матвея. Участвовала вся труппа, и на представление собрались все театральные дети, море народу. Кто-то плакал, кого-то унесли, кто-то хохотал. А Андрей смотрел внимательно. Вообще, он очень серьезный человек. Когда что-то интересное происходит, у него становится внимательный, сосредоточенный взгляд…

Лиза была сложным ребенком

Когда я сам впервые попал в театр, даже не вспомню. По-моему, я в нем родился.

Девать меня было некуда, и я в коляске сидел в гримерках и первые шаги делал за кулисами. Мне было интересно в театре, особенно в реквизиторском цеху. Там и пистолеты, и шпаги, чего только нет. Детские спектакли «Димка-невидимка», «Снежная королева» вообще наизусть знал, потому что смотрел по 15—20 раз. Иногда мальчишек с собой брал. Папа всех сажал в зал. Мама работала в кукольном театре, и я там все спектакли посмотрел. Мне даже во время действия давали за ширмой подвигать у кукол руками. Дома я тоже играл реквизитом. Папа как-то принес из Театра Комиссаржевской списанный реквизит — машину из фанеры. Она была как настоящая. Прожила часа два — в кузов набились все мои друзья, и, не выдержав напора, машина развалилась…

Своих детей я тоже брал в театр. Часто так бывало: у меня спектакль, я на сцене, а Сережка, которому года три, за кулисами.

«Когда понимаешь, что жизнь коротка, перестаешь тратить ее на то, что бессмысленно и глупо. Для меня самые счастливые часы, когда все дома — дети со своими семьями, мы с Ларисой. А я с ними, как пастух у хорошего стада»
Фото: Андрей Федечко

И его артисты и помощник режиссера таскают и тискают. В этом смысле у нас происходило все, как и в других актерских семьях. Сережа за кулисами бывал довольно часто, не всегда удавалось оставлять его дома. Он был такой рассудительный, безумно красивый и очень послушный, как Кай из «Снежной королевы». Стой здесь, идем, сыграй что-нибудь на рояле, спой — без разговоров. А Лизка капризная была, ужас! С ней было очень тяжело. Она Сережку мучила, и била его, и волосы рвала у него, и шахматной доской по башке лупила. Он ей прощал все и неоднократно спасал. Лиза однажды из коляски выпала. Мы с Ларисой были совсем рядом, и я даже не понимаю, как она умудрилась выскользнуть. И Серега удивительным образом очень быстро среагировал — подставил руки, и Лизка не упала головой на камень…

Но вообще шрамов у нее на лице хватает. Все тащила и хватала. Однажды, когда сидела на руках у Ларисы, дернула шнур от настольной лампы — лампа вдребезги, а у дочки порезы на щеке. Если бы с ней сидел я, жена бы меня в живых не оставила. В общем, Лизка была очень сложным ребенком. Посмотреть целиком спектакль никогда не могла. Потом, когда уже повзрослела, смотрела все подряд.

А Сережка, наоборот, как только понял, что можно обойтись без родительской опеки, к чертовой матери все бросил — будь проклят этот театр, эта музыка — и ушел в рок-н-ролл, свои гитары и так далее. И женился очень рано, в 18 лет. Видимо, так хотел самостоятельности. А Лизка, наоборот: бузила, как сумасшедшая, не слушалась, не ела, не спала, плохо училась, а потом вдруг — раз, в один прекрасный момент совершенно изменилась, стала самостоятельной самоедкой.

Начала заниматься одним языком, другим, музыкой, танцами, кружками, литературой. И всем — с огромным рвением…

Сейчас они уже взрослые. Я разговариваю со взрослыми мужчиной и женщиной. Время летит стремительно… Когда начинаешь понимать, что жизнь коротка, перестаешь ее тратить на то, что бессмысленно и глупо. Для меня самые счастливые часы, когда все дома — и Лиза со своей семьей, и Сережа со своей, и я с Ларисой рядом. Каждый занимается своим делом, а я как пастух у хорошего стада, которое не разбегается, которое на плодородной ниве гуляет со своими очаровательными малышами. Сейчас у меня одно желание — хочется быть с семьей. Но семья еще до этого не дошла.

Дети пока радуются второстепенным вещам, таким как работа, встречи, дружба, всякие презентации. Для них важнее съемки, театры, Голливуд. У Лизы и Макса там какие-то контракты. Они ездят туда периодически. Я в их жизнь не вмешиваюсь… Но рано или поздно они поймут, что семья — это номер один в жизни. Больше ничего нет настоящего. Каждый к этому приходит. Если нет, то жизнь прошла зря. Я всегда это знал, но жил иначе. С годами все, что увлекало в юности, исчезло, стало казаться суетным и ненужным. И большего удовольствия, чем возвращаться домой, я не испытываю уже давно.

Подпишись на наш канал в Telegram
Как понизить пролактин у мужчин и у женщин: что делать?
Стоит отметить, что иногда норма этого гормона зашкаливает, поэтому следует знать, как понизить пролактин. В тексте говорим как раз об этом.




Новости партнеров

популярные комментарии
#
Смешно за Путина не за Путина ..Но его рассуждения произвели на меня здравое впечатление. И то что он за Путина ,только ему в плюс.
> Anna
#
<<> Смешно за Путина не за Путина ..Но его рассуждения произвели на меня здравое впечатление. И то что он за Путина ,только ему в плюс.>> По-Вашему в плюс, а по-моему в минус. Причем в весомый. Вот такие мы все разные
#
Очень хороший рассказчик ,Михаил Сергеевич.Зачиталась,и все жизненные устои у него правильные.И что ЗА Путина,так я тоже -ЗА.
#
#comment#
0 / 1500



Звезды в тренде

Алена Григ
астролог
Ольга Бузова
актриса, певица, телеведущая
Дмитрий Тарасов
футболист
Алсу
певица