Материнская мечта Елены Яковлевой осуществилась в Италии

Елена Яковлева — самая популярная актриса России — никогда не была в Италии.
Татьяна Зайцева
|
08 Декабря 2003
Елена Яковлева
Фото: Марк Штейнбок

Елена Яковлева — самая популярная актриса России — никогда не была в Италии. Так сложилось. В Америке, в Японии, даже в Австралии бывала, а вот посетить Итальянскую Республику — не довелось. Посчитав такое положение дел неправильным, актриса высвободила себе деньки для безделья и в компании сына Дениса (а также корреспондентов «7Д») отправилась в Венецию. Время для поездки, кстати, было выбрано не случайно, а приурочено ко дню рождения Дениса, которому как раз там, в Венеции, исполнилось 11 лет.

— Почему же вы поехали в такое путешествие не всей семьей? — поинтересовалась я у Елены в аэропорту, после того как она распрощалась со своим мужем — актером театра «Современник» Валерием Шальных.

— У нас же дома две собаки: 15-летний американский кокер-спаниель Гриша и двухгодовалый Дик — сибирский хаски. С мамой Валеры их невозможно оставить, ей не справиться с Диком — он же здоровый, как лошадь. Так что вместе с мужем нам удается путешествовать редко. В прошлом году все-таки съездили на недельку на Кипр. Просили друзей, чтобы они утром и вечером приезжали выгуливать собак. Но очень неудобно напрягать людей…

Наш разговор прерывается незатейливым возгласом: «Ой, Каменская! А можно у вас взять автограф?» «Можно», — с еле заметным вздохом соглашается Елена Алексеевна и тут же получает следующий вопрос: «А у вас ручки и бумаги не найдется?» «Нет!» — с нажимом отвечает актриса. «Как же быть?» — сетует незадачливая собирательница подписей знаменитостей, но все-таки изыскивает у кого-то необходимые предметы. Автограф взят...

— Лена, как вам живется с постоянным знанием того, что каждый третий, пятый, десятый человек подойдет и скажет: «Можно взять у вас автограф?» — Так ведь сама профессия заключает в себе желание быть популярным, любимым публикой. Иначе зачем этим вообще заниматься?

Елена Яковлева с сыном Денисом
Фото: Марк Штейнбок

— Но есть ощущение, что вы это делаете с неохотой.

— Я не испытываю гигантской радости, но, если человек нормально подходит и просит автограф или сфотографироваться с ним, я нормально реагирую на его просьбу. Но когда, как вы видели, подошли со словами: «Распишитесь!» — а при этом ни ручки, ни бумажки у нее нет — это вызывает небольшое недовольство. А то еще, бывает, спрашивают: «Можно с вами сфотографироваться?» — отвечаю: «Можно».

После чего начинают копаться в сумке, пытаясь достать фотоаппарат, или просят его у кого-то, или пленку в него вставляют… А я по-дурацки стою и жду, когда они наконец закончат приготовления. Неприятно.

— Денис, а как ты относишься к этой неизбежной части жизни твоей мамы?

— Если по правде, с презрением. Не нравится мне все это. Вот один раз шли мы с мамой по улице под сильным дождем, мама укрыла меня кожаной курткой — в передаче про погоду обещали, что будет солнечно, и мы не захватили зонты. Так к нам пристал человек с фотоаппаратом и просто не давал пройти. Мы же мокли, могли простудиться, а ему — хоть бы хны. Такие, как он, прямо на шее виснут. Не люблю я эти их улыбки фальшивые. Ну зачем им этот автограф? Что они с ним делать будут? Все равно же забудут где-нибудь, потеряют, а то и вовсе порвут или в камин кинут, чтобы пламя разгорелось…

Сын правда очень плохо ко всему этому относится. Когда мы с Динькой ездим в зоопарк, или в кинотеатр, или еще куда-то, то хотим побыть вместе, пообщаться, обсудить увиденное. Но общаться нам не дают, потому что я занимаюсь исключительно раздачей автографов и фотографированием, а Денис где-то сбоку болтается. Он из-за этого нервничает, поэтому я пытаюсь замаскироваться — скрыться под кепкой, за темными очками, чтобы меня как можно меньше узнавали…

Голуби на пьяцца Сан-Марко — незабываемое впечатление для туристов
Фото: Марк Штейнбок

Посочувствовав Елене, корреспонденты «7Д» все же заметили, что внимание публики не всегда бывает только обременительным. Есть в нем и свои безусловные плюсы.
«Елена Яковлева! — объявили в микрофон после того, как все пассажиры уже разместились в самолете. — Подойдите, пожалуйста, в первый салон к старшей бортпроводнице».

Результатом кратких переговоров стало перемещение Лены с сыном в комфортабельный салон бизнес-класса. Так члены экипажа проявили свое отношение к актрисе, используя все предоставленные им в воздухе возможности…

Венеция встретила гостей завораживающим безлюдьем (не сезон), поначалу солнечной погодой (повезло) и всегдашними, не зависящими ни от сезона, ни от погоды улыбками гондольеров, водителей vaporetto (водных автобусов), хозяев всевозможных ristoranto (ресторанов), trattoria (харчевен), cicchetteria (закусочных), osteria (баров) и, разумеется, зазывающими приветствиями (Buon giorno, signora!), звучащими из всех сувенирных лавок на торговых улочках.

С первого же дня Дениса невозможно было вытащить с пьяцца Сан-Марко — центральной площади Венеции. И в той идиллической атмосфере она стала единственным камнем преткновения между ним и мамой. На площади собираются тысячи pigione (голубей по-нашему), которые радостно облепляют любого желающего их покормить (корм продается тут же). Попытки Лены укротить любовь ребенка к иноземным птицам с помощью рассказов о передаваемых ими инфекциях и внушений о правилах гигиены к успеху не привели — от своих любимцев мальчик не отрывался. Поэтому, смирившись с неизбежным, Лена положилась на волю судьбы.

— Лена, когда я позвонила перед отъездом вам домой, Валерий ответил, что вы пошли в магазин за продуктами. Чем и ошарашил меня. Вы ходите по магазинам?! Неужели у вас нет помощницы по хозяйству?

— Нет, мы все делаем сами. И всегда так было. Никто лучше Валериной мамы не приготовит пельмени, никто не пожарит мясо так, как я его жарю. Зачем же я буду пользоваться услугами какой-то хозяйки?

Мне легче самой делать. И магазины меня не обременяют — раз в неделю сходить за продуктами нетрудно. Да и Валера помогает во всем. Вообще, когда я уезжаю и Денис остается с Валеркой, у меня душа абсолютно на месте. Если же он один на один с бабушками (когда совсем трудно, мы мою маму вызываем из Харькова) или с моей замечательной подругой и ее мужем, которые мне тоже помогают, у меня сердце не так спокойно. А с Валеркой — стопроцентно.

Гондолы и гондольеры… Только в Венеции эти сказочные слова становятся реальностью
Фото: Марк Штейнбок

— Он такой хозяйственный человек?

— Не хозяйственный, а надежный очень. Он может, конечно, что-то в доме запустить, у него может не быть еды для себя, но для Дениса и для собак всегда есть все, и все, что необходимо для них сделать, он непременно сделает. Мы вместе уже очень давно. Познакомились, как только я пришла в театр «Современник». Потом поближе познакомились. Потом очень долго жили нерасписанными… Свою роль в наших отношениях сыграла одна «иркутская история». В самом начале моей работы в театре мы со спектаклем «Двое на качелях» поехали на гастроли в Иркутск.

По действию мне надо было выбегать из одной кулисы, за задним занавесом перебегать к другой и уже из нее выходить на следующую картину. Мне казалось, что делать это надо максимально быстро. Обычно там была подсветка. Но один раз ее по какой-то причине не включили. Тем не менее я резво побежала, споткнулась обо что-то, упала, очень сильно ушибла ногу (даже в глазах потемнело), но тем не менее в нужное время выскочила на сцену. Нога в области бедра болит дико, кажется, что что-то мокрое разливается. Взглянула — крови вроде бы нет. После спектакля юбку подняла — а там гематома величиной во все бедро. На следующее утро она еще разрослась, потемнела…

Все актеры стали проявлять сочувствие, подходили, спрашивали: «Что, у тебя действительно большой синяк? Бедняжка! Ну-ка, дай посмотреть». И я, как дурочка, всем показывала свою травму. Они осматривали внимательно, ощупывали ее всю, цокали языком, поглаживали… Один, другой, третий… Пока я, наконец, глупая девчонка, не поняла, что им собственно надо было. Валерка, между прочим, смотрел точно так же, как и все остальные. Вот с этого у нас как раз все и началось.

«Не важно, станет ли Денис популярным человеком. Но хотелось бы, чтобы когда-нибудь мне с восторгом сказали: «Боже, неужели это ваш сын?!» Я бы так гордилась...»
Фото: Марк Штейнбок

— Серьезно?

— Ну, не буквально с этого синяка, а как-то все вместе. Но сеточку из йода он мне наложил. Потом сам где-то порезался, и я его подлечила. Так и ходили мы в гости друг к другу, оказывая медицинскую помощь… В общем, с 85-го года мы вместе.
Иногда я даже думаю, что мы уж очень спокойно, слишком тихо живем. Надо какую-то встряску себе давать. Потому что жить не ссорясь, душа в душу, скучновато немножко.

— Не ревнуете друг друга?

— В долгих человеческих отношениях разные этапы бывают. Вначале действительно была какая-то ревность. Не с моей стороны, нет. Я вообще к этому чувству странно отношусь. Не понимаю, как можно жить с человеком и не доверять ему, подозревать в чем-то. А вот у Валерки было что-то такое: «А чего это он так на тебя смотрел?»… Потом у нас собачка появилась, и забота о собачке переросла в желание родить ребенка. Потом появился Динька, и вся наша забота перешла на него. И уже на ревность времени не оставалось. Надо было работать и растить ребенка.

— Ваша работа занимает больше времени, чем требуется на воспитание сына. Вы испытываете комплекс вины перед ребенком?

— Не думаю, что я уделяю меньше времени семье, нежели любая другая женщина, работая на обычной работе. Я играю за месяц самое большее восемь спектаклей. Сейчас еще репетирую Кабаниху в «Грозе» Островского — роль не главная, четыре сцены за весь спектакль, так что занята не очень. Бывает, конечно, в один день и спектакль, и репетиция, зато следующий день получается целиком свободным и целиком посвящен дому, сыну. Ток-шоу «Что хочет женщина» на канале «Россия» мы снимаем блоками — за один раз сразу несколько выпусков, а с «Каменской» — уже все, отсняли третью, последнюю часть. Но пока снимали сериал, было действительно тяжело.

Моя жизнь выглядела примерно так: утром приезжаю на поезде из Минска, вечером играю спектакль, после него сажусь в поезд, еду в Минск, до вечера снимаюсь, если на следующий день опять спектакль, снова сажусь в поезд, приезжаю в Москву, играю спектакль, опять сажусь в поезд и еду в Минск, и так далее в течение полугода… Тогда все мои домочадцы, разумеется, напрягались, вертелись как могли, потому что понимали — мама работает и нужно терпеть... Но ведь остальные полгода я была только с сыном. А другие мамы работают с утра до вечера. Элементарный математический подсчет. Поверьте, не так уж Денис обделен материнским вниманием, да и вообще любовью родных.

— Вы говорили, что мама к вам приезжает из Харькова. Ваши родители живут там постоянно?

— Да, там было последнее место службы моего папы, военного. Так они там и остались. Из-за папиной профессии мы поездили по стране очень много. Я сменила школ десять или одиннадцать… А в Харьков отца направили преподавать в танковом училище — он к тому времени окончил заочно московскую Бронетанковую академию. Приехали: родители мои, я да брат мой младший. Жить негде. Пока не прибыли студенты, мы существовали в казарме, потом стали снимать какой-то холодный флигель. Ну а после нам наконец дали квартиру.

— А актерская профессия откуда? Жажда красивой жизни?

— Жажда красивых переживаний. Мне казалось, что все, что связано с кино и с театральными переживаниями, это лучшее, что может быть в жизни. По телевизору я пересмотрела безумное количество московских спектаклей, и, когда в 80-м году приехала в Москву поступать в ГИТИС, у меня было ощущение, что я знакома со всеми театрами и актерами. Правда, это произошло не сразу. После школы я сначала поступала в Харьковский институт общественного питания на факультет бухучета, потом ушла оттуда, работала в библиотеке, на радиозаводе, потом техником-картографом… И за эти два послешкольных года мое желание стать актрисой проявилось окончательно и бесповоротно. Я и сейчас считаю, что это самая удивительная, уникальная профессия. Лучше ее нет.

— А что вам сказали родные, посмотрев «Интердевочку»?

Елена Яковлева с сыном Денисом
Фото: Марк Штейнбок

— Безумно радовались они. Маме очень понравилось кино, она была в восторге, в конце плакала. А я переживала за ее реакцию на фильм, тема-то скользкая. Хотя за этическую сторону я была совершенно спокойна — знала, что Петр Ефимович Тодоровский не сделает пошлую, грязную картину.

— Тем не менее в ней были достаточно откровенные сцены.

— Тодоровский со мной очень мучился, когда мы снимали постельную сцену с японцем. Я тогда заявила, что изображать все это не буду ни за что и вообще считаю, что такой эпизод снимать нельзя. У меня был какой-то детский протест, бунт ребячий. Петр Ефимович говорит: «Ты что? Это должен быть самый яркий, драматичный кадр, а ты так нехорошо ведешь себя. Твой партнер очень порядочный человек». После чего у меня начиналась дикая истерика. Петр Ефимович все-таки придумал выход.

Он сказал: «Хорошо, я раздену тебя только по пояс, и все остальное мы будем делать сами». В результате я лежала как бревно, а он меня дергал за ноги, оператор Валера Шувалов тряс камеру, осветители теребили все осветительные приборы. Плюс к этому еще позвали гримера, который меня глицерином намазал — дескать, я так вспотела, работая с этим японцем.

С пяти лет Денис с большим увлечением занимается карате
Фото: Марк Штейнбок

— Что же делал в это время японец?

— А он вообще отсутствовал на этих съемках, у него был выходной. Кстати, японца играл казахский артист Ментай Утепбергенов.

— Но ведь с вашей стороны все это было совсем не профессионально.

— Да, соглашусь. Но зато как профессионально получилось...

— А Денис смотрел «Интердевочку»?

— Совсем недавно баба Шура наша, мама Валеры, говорит: «Ой, Дениска, иди, мамину картину «Интердевочка» показывают!» И пока мы были на спектакле, они посмотрели весь фильм. Вечером баба Шура ушла домой, а Денис меня спросил: «Мама, что такое проститутка?» И я растерялась, не смогла сразу ответить на этот вопрос. Можно же было просто сказать, что это женщина, зарабатывающая на жизнь таким вот образом. Но я почему-то стала говорить про драматичную судьбу бедных, несчастных девушек, которые вынуждены делать это, чтобы хоть как-то прожить.

— А «Каменскую» сын видел?

— Третий блок — да, смотрел серьезно, с явным интересом. Но, по-моему, под конец устал видеть маму в роли милиционера, расследующего особо тяжкие преступления. Как-то у него спросили, не страшно ли ему смотреть сериал, где вокруг мамы столько бандитов, столько трупов. «Совершенно не страшно, — мужественно ответил Динька, — потому что, когда я смотрю, то всегда про себя повторяю: «Это всего лишь кино, всего лишь кино…» Признаться, я и сама подустала от всего этого. От этого количества трупов, убийств, в которых так долго варишься, — все-таки три раза по 16 серий — поневоле начинаешь уставать. Да и с героиней уже хочется, чтобы что-то произошло — какой-то надлом, или срыв, или ребенка она родила бы, что ли...

«Лицо» Венеции — венецианские маски — главный сувенир для родных и близких
Фото: Марк Штейнбок

А с тем, как есть, больше уже жить вместе нельзя. Поэтому, когда сказали, что третий блок, наверное, будет последним, я выдохнула с облегчением. Но, с другой стороны, и какой-то страх появился. «Господи, — думаю, — закончилось. А вдруг после этого я вообще как артистка никому интересна не буду? Прилепится фамилия Каменская — и все. Была же я 10 лет «интердевочкой»…» Но, слава Богу, недолго этот ужас меня мучил. Замечательный режиссер Валерий Петрович Тодоровский предложил мне интереснейшую роль в своем фильме. И этим летом я уже с удовольствием работала в художественном кино с рабочим названием «Мой сводный брат Франкенштейн». И вовсе не в роли милиционера.

— В жизни вам приходилось сталкиваться с милицией?

— Только тогда, когда у нас угоняли машины — сначала одну, потом вторую. Какая-то фантастическая история. Наша семейная автоэпопея началась с ржавой «копейки», 10 лет назад купили ее и учились ездить. Я на нее так и не села, говорила: «Нет, Валера, это не для меня. Вот когда у нас будет новая, тогда и я начну водить». Я боюсь дорожных неприятностей, если вдруг что-то случится — что буду делать?
Конечно, я знаю, как открывается капот, но также знаю, что никогда в жизни туда не полезу, потому что ничего не понимаю в этих механизмах… Долго мы шли до нашей первой новой «девятки», но все же дошли…

Через месяц ее угнали. Потрясение было невероятное, передать словами невозможно. Кража машины — это такое оскорбление, как будто тебе в душу плюнули. Ты на нее копил, все в нее вложил, а она вдруг — чик, и исчезла. Словно в кучу дерьма тебя окунули, и не знаешь, как отмыться. Но... через пять дней ее нашли. Позвонили и сказали: «Подъезжайте, вроде бы ваша машина отыскалась». Поверить в эту сказку было невозможно. И когда мы увидели ее — без шин, без подголовников, без всего, — мы так скакали вокруг нее, как вокруг новогодней елки… Со временем наша семья добралась уже до первой иностранной машины, купили подержанную «Рено». Так и ее угнали — из «ракушки», заднюю стенку оторвали. И, поверите ли, ее тоже фантастично разыскали через пять дней. Просто везение, уникальное стечение обстоятельств. Когда мы подали заявление на эту машину в розыск, оперативники уже сидели на хвосте у какой-то банды, занимающейся угонами. И получилось, что, как только угнали нашу машину, произошла облава. Поэтому наша еще даже не разобранная стояла… А после «Рено» у нас появился «Мерседес» — любимая игрушка мужа...

— Надо полагать, Яковлеву — Каменскую сотрудники ГАИ как родную встречают, «коллега» все-таки?

— По правде, нас почти что не останавливают, так как мы правил не нарушаем. Но однажды был очень обидный эпизод. Едем мы с Валеркой из театра после спектакля «Пигмалион». Два с половиной часа я на сцене плакала, смеялась, слезы текли, тушь, помада размазывались... А у меня нет привычки умываться в театре, я люблю это делать дома. Считаю, что грим надо снимать основательно, чтобы не оставалось морщин, хотя проблемы с кожей лица все равно существуют. Но чтобы их было меньше, я предпочитаю дома как следует отмыть лицо от пыли, грязи, грима… И вот мы едем после триумфального спектакля, и около Таганки нас останавливает сотрудник ГАИ... Валера выходит, спрашивает: «Что случилось?» «Проверка документов, — говорят. — А что это у вас глазки такие красные?» Но ведь Валерка три часа трудился на сцене, а там свет рампы, глаза сильно воспаляются… Гаишник начал изучать документы.

В Вероне, на знаменитом балконе Джульетты — месте паломничества влюбленных всего мира
Фото: Марк Штейнбок

Чувствую, дело затягивается, выхожу из машины: «У нас какие-то проблемы?» Он на меня посмотрел (я только потом поняла, что у меня вид, наверное, непрезентабельный был — следы от слез, смазанная помада, волосы после парика в разные стороны, глаза размалеваны) и говорит так смачно-скабрезно: «О-о-о-о!» И этим «о-о-о» было все сказано — мол, знакомые лица, да еще в таком виде. Я говорю: «Что ваш возглас означает?» Он в ответ: «После гулянки едете? Выпили малек, в ресторанчике посидели?» Я говорю: «Как вам не стыдно! Мы едем с работы, после спектакля, а вы позволяете себе такое вот «о-о-о» в мой адрес. С какой стати? Кто вам дал позволение в связи с этой полосатой палкой говорить таким тоном человеку это ваше «о-о-о»?» — Майор Каменская проснулась...

— Проснулась до такой степени, что первый раз в жизни я себе позволила сказать, что мы снимаем уж которую серию «Каменской», ездим как сумасшедшие туда-сюда на ночном поезде, работаем до изнеможения — и все для того, чтобы вас, ребята, хоть немножко уважали, чтобы к вам как к людям относились. А вы себя так ведете... Вот как я базарила. Меня страшно разозлило это хамское отношение. Я им говорила: «Идите, смотрите — у нас полное заднее сиденье цветов от благодарных зрителей. А к вам никогда не будут люди относиться как к сотрудникам дорожно-патрульной службы, вас как называли «гаишниками», так вы ими на всю жизнь и останетесь». Все сказала, что могла. Потому что дикое негодование было и обида. Я думала тогда: «Если они со мной так обращаются, что же они вообще делают с людьми?» Нет, так нельзя… Потом подбежал старший по званию, извинился, отдали честь, вернули документы. Но неприятный осадок остался…

— Лена, вам хотелось бы, чтобы сын стал таким же известным, как мама?

— Всю жизнь мне в мечтах виделась такая картина: я уже на пенсии, сижу на трибуне Уимблдона, а комментатор говорит: «А вот и мама Дениса Шальных, она на всех турнирах присутствует, смотрит, как играет ее сын». А я утираю украдкой слезы радости. Мне почему-то всегда такого хотелось… Но так уж сложилось, что мой ребенок занимается карате, а не теннисом.

— Ну а посидеть на боях без правил — такой мечты у вас нет?

— Я даже сейчас не могу смотреть на тот мордобой, которым они занимаются. Понимаю, что пока там не сильно лупцуют друг друга, на них — шлемы, защитные щитки, им не так больно. Но мне... Нет, не могу. А занимается Динька с пяти лет. Мы просто хотели, чтобы он был физически развит и научился за себя стоять... Там очень хорошая физическая подготовка. Уже сейчас, в 11 лет, Денис садится на поперечный шпагат... Но я ни в коем случае не хочу, чтобы он стал каратистом.

В честь дня рождения сына Елена подарила Денису множество новых конструкторов, пополнив и без того внушительную коллекцию мальчика. В номере отеля Венеции
Фото: Марк Штейнбок

— А кем хотелось бы? Уимблдон уже, наверное, вряд ли возникнет?

— Да уж… Смешно загадывать. Хочется, чтобы он был просто достойным человеком. Ой, как красиво сказала! Но это на самом деле серьезно. Вот сказала эти слова и стала вспоминать, а чем в своем сыне я уже сейчас могла бы гордиться? Знаете чем? Мне кажется, что у Диньки душа очень тонкая, он очень ранимый. Я думаю, если ребенок плачет по поводу того, что случилось с Бэмби, значит, с ним все нормально. Не важно, станет ли мальчик популярным. Но хотелось бы, чтобы когданибудь мне с восторгом сказали: «Боже, неужели это ваш сын?!» Я бы очень гордилась…

Юного орнитолога все же иногда удавалось вырвать из цепких голубиных когтей ради того, чтобы полюбоваться великолепием Дворца дожей, насладиться романтичностью Моста вздохов, путешествием на плавно раскачивающейся гондоле и вообще всем сказочным видом этого необыкновенного города на воде. Более того, Денис без колебаний согласился отправиться в город Верону, дабы постоять на знаменитом балконе Джульетты. Не зря же он перед поездкой по настоянию мамы самолично прочитал всю шекспировскую «повесть» — ту самую, которой нет печальнее на свете.

К тому же перед отъездом мама предупредила сына: «Имей в виду, я не скажу ни одного слова по-английски. Разговаривать будешь ты!» Слово свое Елена сдержала, и во всех общественных местах по-английски говорил только Денис. Решал все проблемные вопросы, чувствуя высокую ответственность за возложенную на него обязанность. В ресторанчиках заказ на всю компанию всегда (и беспроигрышно) делал именно Дениска.

— Денис, тебе нравится Италия? — полюбопытствовала я у мальчика, как раз когда мы все сидели в пиццерии.

— Здесь достаточно интересно. Но самое яркое впечатление на меня произвели голуби на главной площади Венеции.

— А как тебе показалось, удалось попрактиковаться в разговорном английском языке?

— Я почувствовал себя намного увереннее, чем прежде. В Москве я немного стеснялся говорить с иностранцами, а здесь такое ощущение, что итальянцы тоже не очень хорошо говорят по-английски, прямо как и я. И это облегчает общение. 11-летний Денис излагает свои мысли не по-детски основательно и взвешенно, чем немало удивляет общающихся с ним взрослых людей.

Елена Яковлева с сыном Денисом
Фото: Марк Штейнбок

— Денис, скажи, с кем из родителей у тебя более доверительные отношения?

— С обоими. Я могу и папе, и маме свои тайны доверять.

— А кто из них добрее?

— Оба бывают и добрыми, и... Ну, то есть могут и похвалить, и наказать.

— Как же тебя наказывают?

— Например, могут сказать: «Неделя без компьютера!» или «Ты туда-то не поедешь». И, к сожалению, слово свое держат.

— Какой из маминых фильмов тебе больше всего понравился?

— Да они все по-своему хорошие… Ну вот «Каменскую» мне было поинтереснее смотреть.

— А ты не ревнуешь маму к партнерам, с которыми она играет?

— Раньше я к этой теме очень серьезно относился. Но сейчас, уже повзрослев, не принимаю их всерьез… Елена с улыбкой прервала наш диалог: «Однажды Денис мне сказал по поводу Каменской: «А что, твоего мужа только этот артист мог играть?» «Разве тебе он не понравился?» — спрашиваю. «Да нет, — говорит, — просто мне кажется, что эту роль смог бы и другой сыграть». Постепенно я выяснила, что ему не понравился сам факт того, что вообще какой-то чужой мужчина так долго играет роль моего мужа.

По пути в Верону
Фото: Марк Штейнбок

— Денис, ты с ребятами обсуждаешь какие-то мамины картины?

— Нет. Не люблю я на эти темы говорить с ребятами, потому что они начинают завидовать и придумывают всякие глупые истории. Иногда неприятные, может быть, даже неприличные.

— Тебе приходилось когда-нибудь заступаться за маму?

— Да, приходилось. В школе. Это уже достаточно давно произошло. Семиклассник начал говорить мне: «О-о, вот идет сын копа», ну и всякие гадости про мою маму. Мне это не очень понравилось, и я, откровенно говоря, его побил. Ему пришлось ретироваться.

— Но он же старше тебя. Не побоялся?

— Нет. Когда речь идет о родных или друзьях, тут нечего бояться. И я могу за себя постоять. Но, кстати, я никогда не вступаю ни в драку, ни в ругательства первым.

— Тебе впервые пришлось самому поработать в кино в качестве актера у Аллы Суриковой. Привлекла эта профессия?

— Если говорить правду, я это сделал только для того, чтобы получить свой первый гонорар.

— И как ты им распорядился?

— Я эти деньги потратил намеренно быстро. Много чего сделал. Купил компьютерные игры, фигурки для раскрашивания… И до сих пор у меня еще лежит около тысячи рублей.

— То есть это была запланированная разовая акция. А ты размышляешь о том, чтобы в дальнейшем, как родители, стать актером?

— Не хочу заниматься этой профессией. Ну представьте, я вырасту, у меня появятся жена, дети, и если я стану актером, то буду очень редко с ними видеться, разговаривать, обсуждать их школьные дела, оценки, ходить вместе куда-то. У меня просто не будет возможности делать это часто. Придется же на гастроли ездить, на съемки, на фестивали какие-то… Ну, вот как у мамы это бывает постоянно. Даже на форум полицейских ее приглашают, что, по-моему, совершенно непонятно, ведь мама только играет полицейского, а по-настоящему не имеет никакого отношения к этой работе.

А я вот не хочу по-настоящему иметь никакого отношения к работе актера… «Дайте мне, пожалуйста, еще один стакан кока-колы», — обратился по-английски Денис к официанту, пожелав утолить жажду после столь категоричного заявления.

Официант, принеся запотевший стакан, вдруг сказал, обращаясь к нашей честной компании: «Какой молодчина этот мальчик, как хорошо он говорит по-английски». Лена тут же начала указывать жестами на Дениса и на себя, поясняя по-русски: «Это мой сын!» «Поздравляю! Вы можете им гордиться», — заключил итальянец. «Ну что ж, — подумала я, — кажется, материнская мечта Елены Яковлевой начала сбываться». И мне показалось, что Лена подумала об этом же…

Венеция — Верона — Москва

Подпишись на наш канал в Telegram
«Похабщина какая-то»: кому обязан Лепс своим оглушительным успехом
Любой артист скажет, что для успеха в шоу бизнесе мало быть просто талантливым. Большое значение имеет удача и внешние обстоятельства. Так Григорий Лепс, который вполне заслуженно считается одним из самых востребованных и высокооплачиваемых певцов, проснулся мега звездой после исполнения хита «Рюмка водки на столе». 




Новости партнеров

популярные комментарии
Начни обсуждение! Оставь первый комментарий к этому материалу.



Звезды в тренде

Ольга Бузова
актриса, певица, телеведущая
Ксения Бородина
актриса, телеведущая
Анна Дзюба
певица
Полина Гагарина
автор песен, актриса, певица
Жасмин
актриса, модель, певица, телеведущая