Журналистка Маргарита Симоньян и режиссер Тигран Кеосаян встретились уже состоявшимися людьми. Она в 25 лет стала главой телеканала RT, за его плечами — не один десяток популярных картин. И личная жизнь у каждого была своя.
Но их свела сама судьба…
Отношениям Маргариты и Тиграна многие завидовали: успешные, талантливые люди, которые смогли и карьеры сделать, и троих детей завести (в их браке родились дочери Марьяна и Маро и сын Баграт). Казалось, ничто не может поколебать счастье этой семьи. Но в конце 2024 года режиссера с пневмонией госпитализировали в клинику, где он впал в кому. В сентябре 2025 года 59-летнего Кеосаяна не стало. А за несколько недель до этого Маргарита сообщила, что у нее диагностировали онкологию…
Несмотря на количество несчастий, одновременно обрушившихся на ее плечи, Маргарита продолжает работать, воспитывать детей. А еще 26 сентября, в день ухода Тиграна, поступит в продажу ее книга «Непервая любовь» — о муже, о том, кем он для нее был. Мы поговорили с журналисткой и медиаменеджером о ее жизни.
— Маргарита, почему вы решили написать эту книгу?
— Я не собиралась ее писать. На самом деле я считаю, что мы ее сделали вместе с Тиграном — там есть его реплики, они выделены небесно-синим цветом. Наверное, он мне ее послал свыше, может, в качестве психотерапии… В 2025 году перед самым Новым годом я отправилась на поезде из Адлера в Москву. Одна — что со мной случалось редко, до этого мы всегда ездили вместе с Тиграном, с нашими мамами. И в вагоне, в купе, эта книга вдруг налетела на меня, сшибла. Ближайшие дни я писала и не могла остановиться. Но потом весь январь была лучевая терапия, и мне было ни до чего. А в феврале началась побочка — лучевой дерматит. Это похуже, чем химия. Я не могла сказать «мама», не то что писать.. Только в конце февраля вернулась к тексту и за весну дописала книгу.
Отрывок из книги «Непервая любовь. Исповедь горя и радости». (Комментарии Тиграна к тексту выделены жирным курсивом - прим.ред)
Оказалось, Тигран работал в Америке в тот же год, когда я там училась. И вернулся по той же причине. Он тоже не вынес принудительного скрежета металлических трубок, мимикрирующих под ветряные колокольчики, как ядовитая рыба каменный чёрт мимикрирует под коралл.
Оказалось, Тигран ещё и снимал телесериал в моём Краснодаре.
Оказалось, мы бродили вокруг да около нашей любви чуть ли не с самого моего рождения.
— Почему ты мне не попалась в Краснодаре, в 91-м?
— Ты бы вряд ли мной заинтересовался. А если бы заинтересовался, тебя бы посадили. Мне было одиннадцать лет.
— Одиннадцать лет! Получается, ты даже толком не помнишь Советский Союз?!
— Прекрасно помню. Я успела быть барабанщицей школьного пионерского отряда!
— Ну-ка — настоящая фамилия Штирлица? Быстро, не думая!
— Я не смотрела Штирлица.
— Ты. Не смотрела. Штирлица. Именно Штирлица, — Тигран замер с бараньей косточкой в воздухе, как с дирижёрской палочкой. — Я тебя правильно услышал?
Я хлопала глазами. Они уже были готовы расплакаться. Разочаровать падишаха из-за Штирлица — это надо ещё умудриться.
— Ладно, будем навёрстывать, — сказал Тигран. — Поедешь со мной на выходные в Коломну.
— Почему в Коломну? Почему не в Великий Новгород?
— Почему в Великий Новгород? Почему не в Коломну?
— Хотя бы потому, что в Великом Новгороде случилось моё главное по сей день достижение. Хотя мне было всего семнадцать лет.
— Твоё главное достижение — это что я с тобой обедаю третий день подряд.
Я улыбнулась и промолчала. Не стала говорить, в чём заключалось моё достижение в Великом Новгороде. К третьему свиданию я уже достаточно выучила падишаха, чтобы знать, что он не выдержит. Опять свалится в 1:0. Любопытство победит самолюбие.
Впрочем, к тому времени я перестала вести счёт. Мне стал ясен смысл идиомы «открытая книга». И дело не в том, что я так хорошо разбираюсь в людях, вовсе нет. — Да уж! — А в том, что для того, чтобы понять Тиграна, мне было достаточно перелистать себя.
— Так что у тебя было в Великом Новгороде? И с кем? — спросил наконец Тигран, как бы не особенно интересуясь. Тогда ещё он не знал, что я листаю его, как себя.
— С великой русской литературой. Я заняла первое место на конкурсе чтецов в рамках Всероссийской олимпиады.
Тигран выронил скользкую косточку. Прищурился.
— Этого не может быть.
— Почему же? «Ты одним глазом на меня не смотри!»
— Потому что это я занял первое место на конкурсе чтецов в рамках олимпиады.
Я не поверила. Попыталась съязвить.
— В рамках олимпиады по русскому языку?
— Ара, рамка себя держи, — Тигран погрозил пальцем. — Да будет тебе известно, что я родился и вырос в Москве. В отличие от некоторых.
— И зачем же ты, сноб московский, третий день подряд обедаешь с деревенщиной?
— Не смей говорить так о моей жене, — промурчал Тигран, вгрызаясь в новую баранью семечку.
— Я не о твоей жене, я о себе.
— Так и я о тебе.
Я посмотрела на него с недоумением.
— А что? — промурчал он, потянувшись за лавашем. — Мне кажется, что мы женаты лет десять. А до этого выросли в одной песочнице.
Я поперхнулась «Мохито» и уставилась на него, кашляя и хохоча.
— Я режиссёр, я так вижу, — сказал Тигран, не разделяя мой смех.
Оказалось, что с разницей в пятнадцать лет мы действительно оба получили первое место на Всероссийском конкурсе чтецов, читая одно и то же стихотворение. «Лиличка»...
— Какой эпизод вам дался труднее всего?
— Предпоследняя глава, об уходе Тиграна. Остальные я по многу раз сама перечитывала, показывала свекрови, родным, друзьям — чтобы потом поправить неточные моменты. Но эту главу Лаурочке, маме Тиграна, не читала и не допущу, чтобы она когда-нибудь ее увидела. И сама читала тот страшный фрагмент только один раз и сразу под запись для аудиокниги. Читала небольшую главу часа два, потому что постоянно рыдала. И в какой-то момент мне даже стало плохо так, что друзья хотели скорую вызывать.
— Скажите, как ваши дети пережили уход отца?
— Они знают, что отец никуда не уходил, что мы все встретимся на небе... Конечно, они скучают, плакали поначалу. Баграт однажды даже сказал мне: «Это что, теперь мне нужно будет хотеть быстрее оказаться на небе, чтобы увидеться с папой?» Мои дети знают, что смерть — это временная разлука, что все мы встретимся. Это правильное, умное утешение.
— Они похожи на отца?
— Все трое — копия Тиграна. Мы с мужем шутили, что я «работаю ксероксом у Кеосаянов». Например, у меня глаза голубые, а у них всех — черные, как у папы…
— Чем они занимаются?
— Мы с Тиграном большие поклонники дошкольного, самого раннего образования. Наши дети говорят на пяти языках: русском, английском, французском, армянском и китайском, это очень развивает. Еще они занимаются плаванием. Плюс у каждого свои интересы. Старшая — Марьяна, ей 13 лет — любит готовить и писать рассказы, стихи, пьесы, романы. И на русском, и на английском, и на французском! До конца, правда, ничего не довела, но так она маленькая еще. Посмотрим, что из этого выйдет.
Баграт — ему скоро 12 — очень увлечен селекцией фруктов и овощей, выращивает их. А еще, как сестра, любит кулинарию. Младшая — Маро — сейчас пойдет в первый класс. Она неожиданным образом в нашей сугубо гуманитарной семье страстно любит математику, с трех лет складывает и вычитает большие цифры в уме. Уже знает таблицу умножения и говорит, что хочет вырасти и стать учителем «математики и науки».
— А вы часто с Тиграном ссорились? Ведь вы не только были супругами, но иногда и работали вместе…
— Мы всерьез спорили только по работе. Это касалось киносценариев, которые писали вместе. Часто приходилось что-то переписывать, и мы спорили так, что казалось: впереди только развод! Но такие ситуации заканчивались большой радостью — что мы есть друг у друга, что можем друг друга поправлять, направлять, вдохновлять.
Мне вообще кажется, что такие творческие споры только укрепляют отношения. Ведь это те общие интересы, которых часто не хватает в браках. Супругов связывают только дети и домашние заботы. И, как мне кажется, это часто бывает причиной охлаждения в отношениях. А когда есть настолько сильные, яркие интересы, которые вызывают бурные эмоции, желание отстаивать свою позицию, это, наоборот, укрепляет семью. Без споров точно было бы скучно!
Отрывок из книги «Непервая любовь. Исповедь горя и радости».
Второй раз я влюбилась в Тиграна за четыре года до нашего знакомства. В тот вечер мы в очередной раз навсегда помирились с Андреем, и он даже заехал за мной на работу. По дороге остановились в «Азбуке вкуса» купить что-то на ужин. Андрей высадил меня, а сам остался искать, где припарковаться.
У входа, в бутике с колбасным названием «Деликатесы стерео» торговали музыкой и кино. Громко играла песня Лепса «Она не твоя». Я остановилась выбрать, что бы мне посмотреть перед сном, когда Андрей зависнет на сайте «Спортс.ру».
Вдаль уходили прилавки, ананасы, деликатесы. Чьи-то метрессы выпархивали из соболей. Я была в длинной, бесформенной юбке и вельветовой куртке, купленной в детском отделе Gap. Метрессы были бронзово-загорелы. Я была серовато-смугла. Пучок запутавшихся волос был спрятан под удобной уродливой кепкой. На фоне метресс в соболях я была метр с кепкой в прямом смысле слова.
И тут вошёл падишах.
Дщери Иерусалимские, не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня!
Если годы назад в «Жемчужине» я путалась у него под ногами на исполинской платформе — и он всё равно меня не заметил, — то куда уж теперь в этой путающейся под ногами бесформенной юбке. Но взгляд падишаха, равнодушно проводив соболя двух матёрых метресс, остановился на моей уродливой кепке. Я затаила дыхание. Точнее, оно само затаилось.
Падишах вразвалочку, сознавая свою неотразимость, подошёл ко мне, улыбнулся одной половиной губ и спросил:
— Девушка, у вас есть пять минут?
Онемев, я лишь кивнула. Затаившееся дыхание не позволило мне вымолвить: «Для вас у меня есть вечная жизнь, мой падишах».
— Тогда потанцуем? — улыбнулась вторая половина губ.
«Возьмите меня сразу в метрессы, и не нужно никаких соболей», — мысленно выдохнула я.
И в этот момент зашёл припарковавшийся Андрей. Не видя Тиграна, он взял меня за руку. Тигран раздосадованно поднял бровь и отвернулся.
«Но ведь она не твоя!» — взревел из динамиков Лепс. Непонятно, к кому он в этот момент обращался — к Андрею или к Тиграну...
— Как вам удалось пережить горе? Вы задавали себе вопрос: «За что именно мне все это?»
— В силу профессии я столько видела людского горя — и в Беслане, и в Донбассе, и в других местах, к сожалению. И мне кажется очень эгоистичным закапываться в вопросы «почему я, почему это случилось со мной?». Горе случается повсеместно, его очень много, так уж наша жизнь устроена. Но мы знаем, что нас ждет лучший мир, этим и утешаемся, к этому стремимся. Я благодарна Господу за те слова, которыми Он меня надоумил ответить, когда в одной телепрограмме меня спросили: «Что бы сейчас вы сказали себе 15-летней?» Тогда я ответила так: «Ничего не бойся! Бог есть, а смерти нет». И с тех пор, наверно, это стало моим девизом…
