[AD]

Почему распался первый брак жены Стаса Михайлова

«Я спросил жену в упор: «Это — Стас Михайлов? Все кончено!»
Андрей Канчельскис
|
12 Марта 2013
Фото: FOTOBANK

Я взорвался: «Все кончено! Иди люби. Пускай песни тебе поет!» Инна испугалась, начала кричать: «Только не трогай Стасика, не трогай Стасика!» — «Мне этот твой Стасик сто лет не нужен!»

Если верить слухам, история нашего брака с Инной, некогда носившей фамилию Канчельскис, а потом ставшей Михайловой, — это мыльная опера, история красавицы и чудовища. Известный спортсмен, бессердечный эгоист, заточивший жену в золотую клетку в пригороде Лондона, — это я. А герой, который ее освободил, — певец Стас Михайлов.

Но реальность, как обычно, куда богаче вымысла. В этой реальности были любовь, прекрасная семья, успех. А потом — трудности, предательство и разрыв. Расскажу как было — без прикрас.

Мы познакомились летом 1990 года. В то время я играл правым полузащитником в донецком «Шахтере», ездил с командой по стране и редко появлялся в родном Кировограде. Как-то выдалось несколько свободных дней, решил навестить родных. Ближе к вечеру с приятелями отправились в кафе, заказали еду, напитки. Я весь из себя понтовый, в модных джинсах, белых кроссовках «Адидас» — смотрелся суперски. В стране был страшный дефицит, а для нас, профессиональных спортсменов, каждый месяц «товарка»: на спецбазах по госцене импортные спортивные костюмы, дубленки, фирменные плащи.

В моем детстве была одна униформа — треники с вытянутыми коленками и старая майка, а теперь появилась возможность выглядеть круто, я и не терялся.

Оглядел зал, смотрю, за соседним столиком сидят две симпатичные девчушки лет семнадцати. Подошел, спросил:

— Можно присесть? — заметил быстрые оценивающие взгляды.

— Пожалуйста.

— Где учитесь, девчонки?

— В медучилище.

Заказал шампанского, вынул из кармана пачку «Мальборо», покупал в валютной «Березке», сам не дымил, но было приятно предложить друзьям хорошие сигареты.

— Хотите закурить?

— Нет-нет, что вы, спасибо, — засмущались красавицы.

У меня в то время отбою от женского пола не было: спортсмены, особенно «выездные», привозившие из-за рубежа шмотки, дорогую выпивку, видеотехнику, легко добивались «любви» у девиц определенного толка.

Фото сделано в 1991-м, в этом году мы с Инной поженились Фото сделано в 1991-м, в этом году мы с Инной поженились Фото: Из личного архива А. Канчельскиса

Но подобные женщины вели себя нагло, грубо, напористо, я к таким равнодушен.

Одна из этих подружек мне сразу понравилась. Краснела, когда близко к ней наклонялся, шампанское только пригубила. Когда девушка стесняется, это очень привлекательно выглядит. Представилась: «Инна», а о том, что победила в конкурсе «Мисс Кировоград- 1990», — ни слова.

Я за подобными мероприятиями не следил, об этом сказали друзья, когда распрощался с барышнями и вернулся за столик. Услышав, что Инна — местная знаменитость, честно скажу, не сразу поверил. Да, красивая блондинка, высокая, стройная, но не расфуфыренная, не высокомерная, наоборот — контактная, легкая в общении.

Надо было возвращаться в Донецк, поэтому на следующий день целенаправленно пошел в то же кафе — накануне дипломатично выяснил, что подружки постоянно туда заходят. Инна была приветлива, легко согласилась дать номер телефона, не стала изводить дурным кокетством. На мои вопросы она отвечала немногословно.

— Почему не похвастаешься, что победила в конкурсе красоты?

— Чем хвастаться? Стыдно ходить по сцене в купальнике, люди смотрят, смеются.

— Тогда почему согласилась?

— А как иначе? В райкоме комсомола сказали: «Надо принять участие». Разве я могла отказаться?

Рассказала, что мать не пустила ее на конкурс «Мисс Украина», да она и сама ехать не хотела. Мол, подобные мероприятия — это «буржуазное влияние и развращение молодежи». Вот такая была правильная.

Из Донецка стал чуть ли не каждый день названивать Инне, мы подолгу болтали. Но разве в юности этого достаточно? Кровь бурлит. Хотелось видеть ее, вместе бродить по городу, держать за руку, целовать. Как только выпадал свободный день — сразу в Кировоград.

Поезда ходили не каждый день, а я был связан жестким расписанием игр и тренировок. Брал такси и вперед, а это десять-двенадцать часов дороги, тридцать рублей в одну сторону. Друзья по команде спрашивали:

— Ты что, ненормальный, мотаешься туда-сюда? Девок и тут пруд пруди.

А я отвечал:

— Такой, как моя, больше нет.

Мы много гуляли, заходили в кафе, к друзьям, постепенно я рассказал Инне всю свою незамысловатую биографию. Отец, Антанас Канчельскис, родом из Каунаса. После школы служил в армии в Кировограде, развлечений в те времена было немного, одна радость — сходить в увольнительную на танцы. Там он встретил девушку Евгению, как и он, недавно окончившую школу и работавшую на фабрике.

Инна была милой и скромной, я сходил по ней с ума Инна была милой и скромной, я сходил по ней с ума Фото: ИТАР-ТАСС

Весь вечер танцевали, влюбились друг в друга с первого взгляда. Вскоре мои родители поженились, поселились в доме моей мамы — крохотной хибарке с удобствами во дворе. С детьми затягивать не стали — сначала на свет появилась моя сестра Наташа, спустя три года родился я. Лишь через несколько лет наша семья получила трехкомнатную малогабаритную квартирку, казавшуюся родителям роскошной по сравнению с прежним жилищем.

Рассказал о горе — смерти отца. После армии он устроился водителем-дальнобойщиком, много работал, не щадил себя и умер от сердечного приступа в сорок два года, мне тогда было шестнадцать. Я благодарен папе — это он дал мне «путевку» в большой спорт.

Однажды в школу на урок физкультуры пришел футбольный тренер Василий Петрович Капинус, разбил мальчишек на две команды и предложил поиграть. А на перемене пригласил меня и еще двух парней к себе на тренировки, сказал, что у нас есть способности. Как на крыльях летел домой, чтобы сообщить родителям радостную новость. Отец предупредил: «Если не будет получаться — не расстраивайся. Продолжай стараться, только так добьешься своего. Ну, а если нет — тоже ничего страшного, в конце концов не всем дано попасть на вершину. Найдешь себя в чем-нибудь другом». Но другого уже не хотелось, отныне жил только футболом и даже во сне обводил соперников, прорывался к воротам, бил, пасовал... В восьмом классе мне предложили перейти из средней школы в Харьковский спортивный интернат. Я был за, мама сомневалась, ей не хотелось выпускать сына из-под крыла, а отец был настроен решительно: «Это твой шанс выбиться в люди».

В выходной день на своем грузовике отвез меня в интернат, помог разместиться в комнате. Прощаясь, расцеловал и приказал заниматься в полную силу и вести себя по-мужски. Очень скоро отца не стало...

После интерната — армия. Как футболист я там был на особом счету и вместо строевой муштры играл полузащитником за киевское «Динамо». Заслужил титул «Бронзовый призер чемпионата СССР», в списке тридцати трех лучших футболистов СССР числился под номером один среди правых полузащитников. Развивалась и моя международная карьера: в составе молодежной сборной мы выиграли чемпионат Европы.

Инна тоже потеряла отца рано, но у нее была совсем другая семейная история.

Она рассказала, что родитель отличался жестоким скандальным характером и однажды в припадке бешенства ударил жену ножом. В тюрьме написал записку, в которой попросил прощения у родных, и повесился. Мы с Инной никогда больше не поднимали эту тему, я щадил ее нервы и ни о чем не расспрашивал, да и сейчас не знаю подробностей.

Год встречались урывками: день-два погуляем, потом перерыв. Мы сближались медленно, поцеловались спустя несколько недель после знакомства, а первая близость случилась месяцев через семь-восемь, тогда же впервые заговорили о совместной жизни и возможной свадьбе.

Инна была милой и скромной девушкой, я просто сходил по ней с ума. Хотелось все время радовать и баловать свою избранницу.

«Манчестер Юнайтед» — я снова забил гол «Манчестер Юнайтед» — я снова забил гол Фото: Из личного архива А. Канчельскиса

Я и баловал, как мог. На одной из распродаж увидел красивые женские сапоги на высоком каблуке за сто двадцать рублей — огромные деньги в то время. Не раздумывая, схватил с прилавка и больше из рук не выпускал, боялся, что кто-то перехватит мою добычу. Приехал к Инне, достаю из пакета огромную картонную коробку, свечусь от радости. Она жутко засмущалась, покраснела, сначала даже мерить их отказывалась, но я видел, что счастлива, просто не привыкла к подобным подаркам и вниманию. Сбросила тапочки, присела на кушетку, сунула ноги в сапоги, а они оказались велики. Кто из нас больше расстроился — не берусь сказать, но с тех пор стал основательнее подходить к выбору презентов. Из другой поездки привез Инне голубые джинсы, жутко модную вещь, постоянно покупал нарядные платья, кофточки. Точно знал: за мной она будет как за каменной стеной, когда смогу, сделаю ее жизнь сказкой.

И сказка началась...

Весной 1991 года тренер «Шахтера» Валерий Яремченко попросил зайти в его кабинет. «Поздравляю, — сказал он, — тебя пригласили в английский клуб. Мы подали документы на визу, так что отправляйся на смотрины. Будь в себе уверен. Удивлюсь, если они найдут кого-нибудь с таким ударом, как у тебя». Летел в самолете и даже не представлял, кто именно хочет заключить со мной контракт, в нашей стране было принято из всего делать страшную государственную тайну. Уже в Британии выяснил, что в Глазго во время матча сборной СССР со сборной Шотландии меня заметил главный тренер команды «Манчестер Юнайтед» легендарный Алекс Фергюсон, он и позвал на смотрины. Это было честью — сэр Алекс признан одним из величайших тренеров в истории современного футбола.

В Манчестере жил в отеле, приходил после тренировок в пустой номер, смотрел на сверкающие белизной полотенца, уложенные в ванной ровными стопками, на пластмассовый стаканчик с зубной щеткой — все опрятно, красиво, но как-то чересчур правильно.

Смешно сравнивать английский отель, харьковский спортинтернат и армейские казармы, но все же общее у них было — холод одиночества. Еще и сомнения мучили: достаточно ли я хорош для настоящего профессионального клуба, о котором мечтают тысячи российских футболистов? Но спустя неделю «Манчестер Юнайтед» подписал со мной контракт.

Мобильных телефонов тогда не было, приходилось заказывать Кировоград из номера, а я плохо говорил по- английски, так что сделать звонок в Россию было непростой задачей.

Мы с женой даже не предполагали, что в самом ближайшем будущем я дважды подниму над своей головой Суперкубок Англии Мы с женой даже не предполагали, что в самом ближайшем будущем я дважды подниму над своей головой Суперкубок Англии Фото: Из личного архива А. Канчельскиса

Через несколько дней наконец справился и набрал номер Инны. Трубку подняла ее мать Любовь Леонидовна. Не успел и двух слов произнести, как слышу:

— Инны нет дома, а вот я, Андрей, хочу у тебя кое-что спросить.

— Да, слушаю.

— Куда ты пропал?

— Работаю.

— А с Инной что — погулял и бросил? Девочка, между прочим, ради тебя всех своих кавалеров отвадила!

Меня этот разговор сильно задел, я привык отвечать за свои слова, и никто со мной так не обращался. Положил трубку и подумал, что вряд ли мы с будущей тещей найдем общий язык.

А с другой стороны, не на ней собираюсь жениться, доверяет, не доверяет — ее дело, и отбросил дурные мысли как наваждение. Главное, мы с Инной будем вместе, был уверен: когда расскажу о контракте с «Юнайтед», она согласится поехать со мной в Британию.

Вернулся в Кировоград и первым делом — к Инне. Объяснил, что подписал трехлетний контракт, что когда поженимся, жить придется не дома, а в Англии, на родине футбола, что буду получать хорошие деньги, но как сложится дальше, пока не известно. Она была согласна на все. В ЗАГСе у нас поинтересовались: «Вас устроит двадцать второе июня? Многие отказываются, все-таки день начала войны», — но мы не увидели плохого предзнаменования.

Сейчас меня спрашивают: вышла ли Инна замуж по расчету? Да разве это было возможно? Никто не мог знать, как пойдут дела, где будем жить, а рассчитать на пять ходов вперед, мне кажется, для нее сложновато. Конечно, у моей невесты был выбор: остаться в советском Кировограде, работать в районной поликлинике или уехать с любимым человеком в Англию и получить все прелести обеспеченной жизни. Естественно, она выбрала лучшее.

Незадолго до свадьбы ездил с командой в Швецию, после матча отправились с ребятами по магазинам. Я зашел в свадебный салон и увидел красивое белое платье, купил на свой страх и риск. Еле дождался, когда подарю невесте. Оно оказалось чуть велико, Инна ушила, и получилось замечательно.

Шумная свадьба с традиционными для СССР пьянкой, гулянкой и дракой отгремела, и через неделю мы с женой уехали в Англию.

Переезд из российской провинции в благополучную западную страну стал для нас шоком. После Кировограда с его дворами, откуда месяцами не вывозили мусор, подъездами, воняющими мочой, огромными очередями за лапшой из серой муки мы увидели припаркованные у шикарных отелей «бентли» и «ягуары», людей, спокойно оставляющих возле домов коляски и велосипеды, а в супермаркетах — горы колбас, сыров и фруктов. Первое время чувствовали себя дикарями, которых даже такая мелочь, как разноцветные фонарики в витринах, приводит в полный восторг.

Игроки «Манчестер Юнайтед» оказались отличными ребятами. Отношения сложились быстро, хотя и не обошлось без подколов.

Главный тренер команды «Манчестер Юнайтед» легендарный Алекс Фергюсон Главный тренер команды «Манчестер Юнайтед» легендарный Алекс Фергюсон Фото: Splash News/All Over Press

Они снабдили меня списком самых распространенных английских выражений. С первых же дней я стал вовсю пользоваться шпаргалкой, а потом выяснилось, что некоторые из слов вообще нельзя произносить на людях — английская матерщина. Я не обиделся, ребята просто веселились, да и такие розыгрыши — пустяк по сравнению с тем, что происходило в раздевалках Харькова: как-то гвоздями, «соткой», прибили к полу бутсы одного парня, он вставил в них ноги, хотел шагнуть вперед и рухнул лицом в пол.

В Англии вообще другой спортивный менталитет. У нас, допустим, когда ехали в автобусе на игру, могли только тихо переговариваться, а у англичан и в автобусах, и в раздевалках играет музыка. В СССР футболисты уезжали на базу за один или два дня до матча, чтобы, не дай бог, не устроили дома гулянок и пьянок, а в Лондоне спортсмены приезжают в день игры, им доверяют.

Удивило и то, как тренеры обращаются с игроками. У нас брезговали общаться с нижестоящим по рангу человеком, а в Соединенном Королевстве тренер разговаривает с футболистом на равных: может пройтись с тобой, поговорить о семье, пригласить домой попить чайку-кофейку. Такое отношение раскрепощает людей, а мне это надо было в первую очередь, временами все же чувствовал себя в команде страшно одиноким.

Потом, конечно, понял, что относиться к тебе будут как к равному, только если ты лоялен к клубу. Наш сэр Алекс от души врезал в раздевалке Дэвиду Бекхэму, когда тот после проигрыша «Юнайтед» «Арсеналу» сказал, что Фергюсона поимели. Но если предан душой и телом — можешь рассчитывать на хорошее отношение.

Мне очень понравилась одна из старинных английских футбольных традиций — проводить рождественский обед в своем спортивном клубе.

Повсюду елочные гирлянды, разноцветные шары, игрушечные олени. Тренеры в колпаках Санта-Клауса подавали на стол еду, а футболисты разыгрывали представления, дурачились. Однажды Бекхэм, Кингстон и Скоулз залезли на стол и спели песню. Приятно вспоминать то время...

В Манчестере клуб «Юнайтед» выделил нам с Инной дом, небольшой, но очень уютный: зал, три спальни и кухня. Над женой взяли шефство подруги игроков, водили по магазинам, учили, что и когда покупать, чтобы не тратить лишних денег, сколько давать чаевых в кафе и ресторане.

Не знаю, как Инна общалась с ними, ее английский с кировоградским произношением был не лучше моего, но уже скоро она щебетала с британцами без всяких проблем. Первое время в магазинах одежды Инна скупала все подряд, после пустых полок увидеть такое изобилие красивых вещей и удержаться — нереально.

Первый свой отпуск мы провели в Крыму, в Ялте. Гуляли в парке имени Гагарина, ездили в Ливадию, Гурзуф, Никитский ботанический сад. Но никакие красоты не могли отвлечь от мыслей и разговоров о том, как сложится наша жизнь в Англии. В ялтинском порту садились на скамейку и, обнявшись, смотрели, как с роскошных лайнеров на берег сходят иностранные туристы. Их, уверенных в себе, легко было отличить от россиян. Надеялись, что в следующий приезд и мы будем выглядеть как иностранцы.

Наш дом в Ист-Гринстеде, южном пригороде Лондона Наш дом в Ист-Гринстеде, южном пригороде Лондона Фото: Из личного архива А. Канчельскиса

Не стыдились своей родины — она немало нам дала, ее было за что уважать, но хотелось попробовать и другой жизни. А потом какой-то мужчина, проходивший мимо нас, узнал меня. «Манчестер Юнайтед» — чемпион!» — крикнул он. Счастливы ли мы были в это мгновение? Безмерно. Хотя даже не предполагали, что только что прозвучали пророческие слова: в ближайшем будущем я дважды подниму над своей головой Суперкубок Англии.

Вернувшись из отпуска, мы узнали, что Инна беременна. Я постарался избавить ее от бытовых хлопот, день за днем следил, как растет животик, прикладывал к нему руку, ощущая, как малыш толкается пяточкой. Инна регулярно, по понедельникам, ходила к врачу, выполняла все предписания, сдавала анализы и чувствовала себя прекрасно.

На Рождество нарядили елку, накрыли стол. Инна поставила потрясающие закуски, она вообще хорошо готовила, а по праздникам старалась особенно. Признаюсь, для меня это было серьезным испытанием — нельзя наедаться до отвала накануне матча или тренировки. Но тут позволили себе попировать, откупорили бутылку дорогого шампанского.

На следующий день я уехал в Лондон, был матч с клубом «Шеффилд Уэнсдей», ночевал с командой в столице. Поговорил с Инной по телефону, спросил, как самочувствие. Ничто не предвещало беды. В Манчестер вернулся утром и сразу на стадион, чтобы не пропустить тренировку. Инна позвонила в клуб, и меня позвали в тренерскую. Это было так необычно, что я забеспокоился:

— Инна, милая, что случилось?

— С утра не чувствую, как шевелится ребенок, хочу показаться врачу.

— Все будет хорошо, главное — не волнуйся.

— Приезжай в клинику, как только освободишься.

С трудом дождался завершения игры и сразу в больницу. Навстречу вышел доктор и, потупив глаза, сказал, что у него плохая новость: ребенок умер в утробе матери. Неважно, на каком языке врач сообщает родителям о смерти ребенка, — горе бежит впереди слов.

Похоронили сына в Манчестере. В Британии принято сжигать тело умершего, но мы хотели соблюсти православные традиции и предать тело ребенка земле. Оформили множество бумаг, чтобы получить разрешение забрать малыша и получить участок земли на кладбище.

Появление на свет сына Андрея вернуло счастье в нашу жизнь Появление на свет сына Андрея вернуло счастье в нашу жизнь Фото: Из личного архива А. Канчельскиса

Помню маленький деревянный гробик, крошечную яму в земле и моих друзей из манчестерской команды, сильных, высоких, пышущих здоровьем, с беспомощно опущенными руками. Мы с Инной горько плакали над могилой. Первые дни после похорон жили словно в бреду, ночи без сна казались вечностью.

Поставили памятник, на котором была выбита только фамилия «Канчельскис», мы не успели придумать сыну имя. Вот уже двадцать лет, невзирая ни на какие обстоятельства, езжу на его могилу. А вот Инна, по-моему, быстро забыла о нашей потере, с тех пор как мы вернулись на родину, она ни разу не была на манчестерском кладбище. Но тогда жена очень тяжело переживала утрату. Думаю, ей было во сто крат труднее, чем мне, но она выстояла, справилась. Надо отдать Инне должное, она держалась молодцом.

У меня была отдушина — любимый футбол.

Английские журналисты писали: «Болельщиков поразила скорость русского полузащитника, вызвавшая сравнение с гоночным автомобилем... он приобрел репутацию самого сильного игрока клуба».

Жизнь стала потихоньку выравниваться, но тут вмешалась теща. Начала названивать Инне и нести вздор о том, что ребенок умер из-за моей матери, которая якобы колдовала и ворожила: то ли на свадьбе, то ли на какой-то праздник втыкала в диван иголки, бросала монеты в вазочки. В общем, бред. Сейчас понимаю: виной всему деньги, теща хотела отлучить меня от родных, ей не нравилось, что я помогаю матери и сестре. Не замолкая, она несла эту чушь Инне, жена — мне. А я, дурак, позвонил маме и все рассказал.

Она, естественно, передала разговор сестре, обе обиделись, начались жуткие «терки» на тему: кто что сказал и почему. От меня требовали поставить тещу на место, в итоге мы сильно поругались и перестали общаться. Сказать по совести, я тогда не думал ни о теще, ни о своих родных, важно было только одно — вернуть покой в свою маленькую семью.

Пока мы были в ссоре, в доме сестры произошло большое горе. При совершенно нелепых обстоятельствах погиб ее муж Саша. Сестра вышла замуж в Кировограде, родила двух дочерей. Позже они всей семьей переехали жить в Израиль. Как-то летом Саша решил поплавать в море, к несчастью, его накрыло высокой волной, с берега заметили, что он тонет, поспешили на выручку, вытащили полуживого. Несколько дней он был в коме, но так из нее и не вышел, умер совсем молодым.

Сейчас меня спрашивают: вышла ли Инна за меня по расчету? Рассчитать на пять ходов вперед, мне кажется, для нее сложновато Сейчас меня спрашивают: вышла ли Инна за меня по расчету? Рассчитать на пять ходов вперед, мне кажется, для нее сложновато Фото: Павел Щелканцев

Сестра осталась с двумя девочками на руках, но домой в Кировоград не вернулась, забрала к себе маму. Забегая вперед, скажу, что сейчас они по-прежнему живут в Израиле, сестра так и не вышла замуж. Хорошо, что со временем мы сумели найти общий язык и пришли к примирению, это для меня очень важно.

После смерти первенца врачи посоветовали Инне в течение года избегать беременности, но спустя несколько месяцев моя красавица вновь готовилась стать мамой. До последнего дня мы молились, чтобы с ребенком ничего не случилось. Двадцать первого декабря 1993 года на свет появился мальчик — Андрей Андреевич Канчельскис. Если не считать ссоры с моими родными, которая, конечно, легла камнем на душу, мы жили счастливой жизнью. Я был в хорошей форме, для спортсмена и его семьи это гарантия стабильного заработка.

Мальчик рос красивым, здоровым, Инна занималась домом и ребенком. В капстранах материнство было не столь обременительно, как в СССР: пеленки жена не стирала — покупала памперсы, кормила детским питанием из баночек, вместо машинок из спичечных коробков у сына были разноцветные пластиковые «феррари». Скоро Андрею взяли няню, и Инна переложила на нее часть забот — прогулки, кормления.

Не стану врать, я не был идеальным мужем и отцом, песни над колыбелью не пел и по ночам вставал редко — работал, как положено по контракту, от зари до зари. С теми, кто на поле спит, иностранцы быстро разрывают договор, и вперед — в родной Кировоград, в очередь за талонами на сахар и мыло. За то время, что я играл в «Юнайтед», команда дважды стала чемпионом Англии, причем до этого клуб не выигрывал первенство целых двадцать шесть лет.

Из каждой поездки я по-прежнему привозил Инне подарки, но теперь уже совсем другие: часы с бриллиантами, золотые серьги, кулоны, цепочки.

Купил жене роскошный двухместный спортивный «порше». Старался, чтобы Инна ни в чем не знала отказа, одевалась и отдыхала как душа пожелает. Хорошо запомнился отдых в Марбелье — шикарное место с экзотическими садами и роскошными отелями, номера похожи на дворцовые покои, кругом мрамор и позолота.

Всегда точно знал, какой должна быть моя семья: я работаю, обеспечиваю материальную и социальную защиту, жена отвечает за тылы — дети, еда, покой и хорошая атмосфера в доме.

Безусловно, жить с профессиональным футболистом сложно. Игра на поле не развлечение, это конкурентная борьба на пределе физических и душевных сил, борьба за место под солнцем, за деньги, за престиж, за положение в обществе, и женщина, которая связала свою судьбу со спортсменом, должна понимать это.

Мои поездки с командой были короткими. Но все равно жена грустила, скучала — близких подруг, с которыми она могла бы поговорить по душам, у нее не было. Я долго считал, что у нас с Инной честные крепкие отношения, и был страшно поражен, когда однажды она рассказала, что пока меня не было в стране, закрутила интрижку с каким-то французом. Объяснила Инна свою откровенность тем, что не хочет жить с обманом в душе. Плакала, клялась, что страшно корит себя за «проступок». Не в моих привычках расспрашивать подробности: сказала и сказала.

С дочкой надо было заниматься, общаться, делать с ней уроки, а Инна приезжала, выдавала свои «сю-сю-сю», а потом опять к Стасику С дочкой надо было заниматься, общаться, делать с ней уроки, а Инна приезжала, выдавала свои «сю-сю-сю», а потом опять к Стасику Фото: Из личного архива А. Канчельскиса

Простил жену, я любил ее и не хотел даже думать, что именно она подразумевает под словом «проступок». Сейчас, исходя из опыта дальнейшей семейной жизни, прихожу к мысли — вероятнее всего, жена мне тогда изменила.

Весной 1995 года в моих отношениях с Фергюсоном назрел конфликт. Босс задумал серьезную перестройку и расстался с некоторыми футболистами, долгое время служившими клубу верой и правдой: знаменитые игроки уходили один за другим — Пол Инс в миланский «Интер», Марк Хьюз — в «Челси». Я хотел активно играть, чувствовал в себе силы оставаться в основном составе. Только что закончившийся сезон — мой лучший в «Манчестере» — подтверждал, что это желание небезосновательно. Я не понимал планов тренера, а он ничего не объяснял.

Для меня это неприемлемо, по жизни не могу находиться в подвешенном состоянии. В итоге встал вопрос о моем уходе из команды. Недавно в своей автобиографии Фергюсон объяснил, что ему пришлось отпустить меня под давлением моего агента, в то время вице-президента «Спартака» Григория Есауленко. Не берусь судить, насколько правдивы его слова.

Следующий сезон я уже играл в английском клубе «Эвертон», за мой переход заплатили рекордную по тем временам сумму — пять миллионов фунтов стерлингов. Первый сезон в «Эвертоне» был одним из самых удачных для меня — забил шестнадцать голов, было чем гордиться: среди российских футболистов, играющих за английские команды, такого результата не добился никто. Всего за четыре года я сыграл в шестидесяти матчах и забил двадцать два гола.

Жизнь отравляли бесконечные боли в животе, врачи поставили диагноз «Двойная грыжа» — пришлось лечь на операцию.

Для спортсменов такое хирургическое вмешательство имеет очень неприятные последствия: на тридцать процентов падает природная скорость человека, а это была моя самая сильная сторона. Пришлось много тренироваться, чтобы восстановить форму.

Не успел до конца оправиться, и тут новость — узнаю, что меня хочет купить итальянский клуб «Фиорентина». Так и сказали с порога: «Итальянцы предложили за тебя хорошие деньги, восемь миллионов фунтов — это высшая на сегодня трансферная сумма за российского игрока. Будь добр, подпиши с ними личный контракт на четыре года. Только сделай это прямо сейчас, потому что завтра в Италии закрывается зимнее трансферное окно».

С Маликовыми на отдыхе в Испании С Маликовыми на отдыхе в Испании Фото: Из личного архива А. Канчельскиса

Конечно, я мог не подписывать контракт. Но в чем смысл такого шага? Настроить против себя руководство «Эвертона» и сидеть на лавке? Изучил договор, посчитал его приемлемым и уже на следующий день вылетел во Флоренцию. Вслед за мной перебрались Инна и Андрей. Клуб снял для нас очень симпатичный дом высоко на холме, неподалеку от площади Микеланджело, из окон открывался чудесный вид на город. В свободное время мы ходили в галерею Уффици, любовались изумительной красоты соборами, сидели в ресторанчиках. Но к сожалению, итальянский футбольный период был для меня не самым удачным: забил мало голов, получил одну из самых тяжелых травм — вывих голеностопного сустава — и вышел из строя почти на два месяца.

Меня продолжало кидать по свету. В 1997 году руководство шотландского клуба «Рейнджерс» из Глазго поставило целью сделать команду, способную конкурировать с лучшими клубами Европы, в частности в играх Лиги чемпионов. Ее возглавил известный голландский тренер Дик Адвокат, он пригласил меня. Так я опять вернулся на Британские острова. Можно сказать, это был шаг назад: «Рейнджерс» не входил в английскую Премьер-лигу, но с другой стороны — это был сильнейший клуб Шотландии, к тому же возвращение в Соединенное Королевство повышало шансы моей семьи на получение британского подданства, что в конце концов и произошло.

Мой карьерный взлет пришелся на то время, когда футбол превращался в один из самых доходных видов шоу-бизнеса, казалось, мир сошел по нему с ума.

Телевизионные компании платили огромные деньги за право трансляции матчей, богатейшие люди мира перекупали друг у друга команды. Гонорары футболистов, особенно звезд Премьер-лиги, а я относился к их числу, росли как на дрожжах. Так что мне не составило особого труда осуществить нашу давнюю мечту — купить дом в южном пригороде Лондона, в Ист-Гринстеде. После загазованного Кировограда, где на двести пятьдесят тысяч человек приходится семьдесят промышленных предприятий, английский пригород — райское место. Надеялись, что жизнь будет благосклонна и поселимся здесь надолго, поэтому домов посмотрели множество. Выбрали старинный готический особняк из темного кирпича, с каминами, дымоходами, парадной залой, несколькими спальнями и таинственным чердаком. Это было здание «с историей», до нас оно принадлежало английскому адмиралу.

Инна не сомневалась: «Покупаем. Здесь мы будем счастливы!» И действительно, мы провели в Ист-Гринстеде много прекрасных дней.

Дом обставили в традиционном английском стиле: тяжелая мебель из натурального дерева, плотные гардины, дубовые настенные панели, фарфоровые статуэтки, много хрусталя, в каждой комнате камины. Правда, мы пользовались только одним, в гостиной, а все остальные заблокировали — в сырую погоду через дымоходы в комнаты идет холод. В гостиной повесили портрет Инны, написанный в старинной манере: она в темном атласном платье, с высокой прической, руки благородно сложены на коленях — жене хотелось выглядеть прирожденной аристократкой. Англия — страна консервативная, местные жители придают большое значение этикету, Инна быстро поняла это.

Одевалась всегда к месту: джинсы — в паб, на вечеринку в клуб, а на скачки под Манчестером или Лондоном — нарядное летнее платье и широкополая светлая шляпа. Помню, как мэр города Манчестера устроил ужин в честь закрытия сезона. Мужчины во фраках, женщины в вечерних платьях, с бриллиантовыми украшениями, холеные, ухоженные, но моя Инна, может быть благодаря своей славянской внешности, русой косе, статной фигуре, была красивее всех. Или это я смотрел на нее влюбленными глазами?..

Я мечтал о втором ребенке, но жена была категорически против: «Надо для себя пожить. Мы еще не все купили. А как же поездки на курорты?» И дальше в том же духе. Наконец она уступила моим просьбам. В 1999 году на свет появилась Евочка.

Как я был рад рождению дочери! Тем более что для нас оно явилось неожиданным — врачи говорили, что будет мальчик.

Моя ненаглядная на этот раз практически сразу переложила материнские обязанности на прислугу, а сама развлекалась — спа, маникюр, педикюр...

В очередной раз приехала теща, не знаю, что наплела дочери, но после их разговоров жена попросила: «Андрей, английский дом записан на твое имя, ты вроде как себя подстраховал, к тому же получаешь зарплату. А я всех обслуживаю и ничего не имею, завишу только от тебя. Будет честно, если перепишешь недвижимость на мое имя — и мне будет спокойнее». Пытался убедить, что по законам Британии если недвижимость приобретена супругами в браке, она принадлежит им обоим, но жена уперлась.

Инна Маликова со Стасом Михайловым Инна Маликова со Стасом Михайловым Фото: РИА-Новости

Это казалось бессмысленным делом, капризом чистой воды, пустой тратой денег на оформление, но переубедить Инну было нереально. Она с ее матерью по российской привычке считали: чье имя вписано в бумагу — тот и король. Я пошел на уступку, мне, как и прежде, было важнее сохранить в семье покой, и мы переделали документы.

Дети подросли, требовали большего внимания со стороны матери, и это жутко раздражало Инну. Кричать на них стало для нее нормой. Андрей увлекся футболом, надо было возить его на занятия, но у Инны и на это не нашлось времени. Лучше отдохнуть, полежать, поспать, телик посмотреть. Нарисованная в воображении картинка любви начала разваливаться: ни о каком уюте и тепле в доме речи уже не было. Жене стало лень выполнять свои прямые обязанности, ее идеалом семьи оказалась совсем иная схема — муж работает, жена отдыхает и развлекается.

Периодически после матча мы с ребятами захаживали в паб, это не забегаловка для пьяниц, а место, где англичане традиционно встречаются, отдыхают, смотрят матчи.

Похоже на мужской клуб: пахнет старым деревом, хорошим табаком, повсюду вымпелы, флаги, кубки. По гостям ходить здесь не очень принято. Где еще мужикам снять стресс? Мы час тому назад не книжки в библиотеке с полки на полку переставляли, а бились с противником. Друзья в основном брали пиво, я предпочитаю вино, но больше одного бокала никогда не пил, только чтобы расслабиться за разговором. Ученые уже давно сравнивают физическое и психологическое напряжение футболистов во время матча с тем, какое испытывают в полете космонавты.

Инна, видимо, не понимала, или ей было безразлично, насколько я устаю на тренировках и играх.

Возвращаюсь домой и слышу:

— Посмотрите на своего любимого папочку, должен был в семь прийти, а он в девять явился! Негодяй, вечно пьяный, совесть потерял, о семье забыл!

Пытался ее вразумить:

— Зачем ты детей мучаешь? Пусть идут спать. Если хочешь при них скандалить, до утра подожди, а лучше — поговорим вдвоем по-человечески.

— Еще и соседей разбужу, пусть знают, с кем рядом живут!

Очень скоро, видимо от безделья, Инна дошла до полной глупости.

Вернулся домой после матча, поднялся в спальню, а там на кровати валяются мои дорогие рубашки, все изрезанные. Жена стоит на пороге взбешенная, глаза злые.

— Инна, кто это сделал?

— Я!

— Зачем? Объясни мне!

— Сам пойми! — и хрясь мои швейцарские часы об пол.

Молча отправился в другую комнату, успокоить жену было невозможно.

В другой раз прямо на пороге дома вцепилась мне в волосы и давай рвать! Пришлось в качестве самозащиты ее остановить, я ведь тоже на взводе, у меня есть самолюбие, и дети слышат, что мать в доме бардак устраивает.

Сейчас моя бывшая говорит, что я ее бил, — неправда! Честно: отвесил по шее разок, ну может — два-три, чтобы в себя пришла.

«Мы» в нашей семье больше не звучало, все как у тещи — «я» да «я». Покупаем вещи — только то, что ей нравится, собираемся в ресторан — обязательно в тот, куда она пожелает. Официант не так подошел, не так тарелку поставил — выговор ему, ну просто Шемаханская царица. То, что когда-то было чувством собственного достоинства, помешавшим ей стать участницей конкурса «Мисс Украина», сменилось высокомерием и неуважением к людям. Мне это не нравилось, но и сейчас считаю: спорить с женщинами бесполезная трата времени.

И все же мы продолжали оставаться семьей.

Однажды Инна встретила меня после матча с заплаканными глазами.

— Что случилось?

— У мамы отказывает печень, ей совсем плохо. Если мы не поможем, она умрет!

— Что надо сделать?

— Заплатить за операцию.

— Не вопрос. Скажи конкретно — сколько?

— Очень много!

Конечно, я заплатил. К счастью, операцию сделали вовремя, теща быстро пошла на поправку. В другой раз Инна попросила, чтобы я помог Любови Леонидовне с деньгами на московскую квартиру, мы уже купили жилье в столице, и естественно, мать Инны захотела жить рядом.

От безделья Инна дошла до полной глупости. Пришел домой после матча, а в спальне валяются мои дорогие рубашки, все изрезанные От безделья Инна дошла до полной глупости. Пришел домой после матча, а в спальне валяются мои дорогие рубашки, все изрезанные Фото: Павел Щелканцев

Я дал большую часть суммы. Они об этом давно не вспоминают, на языке только плохое. Не было случая, чтобы теща хоть раз мне спасибо сказала.

Сейчас Инна утверждает, что жила со мной как в золотой клетке: не имела ни свободы, ни права голоса. Чушь, она то и дело под разными предлогами ездила в Москву. Улетела туда, даже когда я получил сильную травму — трещину в коленной чашечке и месяц лежал закованный в гипс. Попросил жену остаться, но в ответ услышал:

— Это невозможно, надо заняться документами на квартиру.

— Зачем тебе ехать? Давай наймем юриста.

— Лучше меня никто не сделает, я — хозяйка.

Потом квартиру надо было ремонтировать, обставлять, так что Инна стала ездить в Москву часто. Неделями гуляла там в свое удовольствие, а вместо нее детьми в Англии занималась прислуга.

Не ладилось все. Отношения с новым тренером «Рейнджерс» не сложились: Дик Адвокат не использовал меня в полную силу и я больше тренировался, чем играл. По завершении сезона 2001 года вызвали, поблагодарили, сказали, что не имеют никаких претензий и хотели бы продлить контракт, но у клуба финансовые трудности. Пришлось уйти. Год играл за английский «Саутгемптон» и четыре месяца за чемпиона Саудовской Аравии клуб «Аль-Хиляль». Когда жил там, частенько ездил в гости к местному принцу играть в шахматы, мне всегда нравилось придумывать тактические комбинации.

Скажу банальность: все хорошее когда-то кончается. К 2003 году ситуация в мировом футболе кардинально изменилась. Многие компании, вложившие в спорт огромные деньги, обанкротились, поступления от телевизионных эфиров резко сократились, футбольные звезды, в том числе и я, приобрели статус свободных агентов. Это значит, что их уже не продавали из клуба в клуб, а по окончании контракта они сами заключали договор с очередной командой. На волне общего подъема такая система спортсменам была выгодна, но когда начался спад, а это совпало с окончанием моего последнего контракта, в Премьер-лиге оказалось примерно шестьсот безработных свободных агентов. При подобном раскладе подписать новый контракт за границей стало нереально.

Полгода сидел без работы, денежные запасы у нас были, но не проедать же их?

Решил поехать на родину. Играл за сборную Советского Союза, потом СНГ, потом России, сыграл пятьдесят девять матчей, забил семь голов, так что у меня был шанс продолжить карьеру на достойном уровне.

Понимал, что в России будет нелегко, страна не оправилась от дефолта, но на родине я мог получить работу, а Инна — чаще видеться с матерью. Переезжали налегке, без грусти, Москва уже давно перестала быть для нас чужим городом. К тому же рассчитывали, что при первой возможности — на Рождество, на школьные каникулы — будем возвращаться в Ист-Гринстед.

В Москве записали детей в американскую школу, они быстро нашли новых друзей. Им понравилось в российской столице, а нам с Инной стало жить намного труднее. Играл за московское «Динамо», после ухода с поля вратаря Березовского стал капитаном команды, потом был раменский «Сатурн».

Зарабатывать начал на порядок меньше, приходилось надолго уезжать из дома: это же огромная Россия с ее необъятными просторами и многочасовыми перелетами. Вопрос о работе для Инны не обсуждался, она с первого дня замужества приняла роль домашней жены, и это ее устраивало. Переломным моментом в наших отношениях стало приглашение в самарскую команду «Крылья Советов». Услышав, что надо уезжать из столицы, жена заявила: «В эту деревню не поеду, что хочешь, то и делай».

Съездил в Самару, узнал, где какие школы, поликлиники, в каком районе лучше жить, собрал полную информацию. Убеждал жену, убеждал, но впустую. Обратился к детям, в ответ услышал: «Как мама скажет».

Андрею было тринадцать лет, Евочке — шесть. Какой с них спрос?

Уехал один. Жил как неприкаянный: на съемной квартире, питался где придется, ни женской тебе заботы, ни улыбки детской. Приезжал в Москву на выходные, праздники и каждый раз чувствовал, что Инна все больше отдаляется: входную дверь откроет и сразу в гостиную, садится на диван журнальчик листать. Холодильник пустой, рубашки не глажены. Жена зачастила в гости к Инне Маликовой, они к тому времени крепко сдружились.

Про любовь моей бывшей к этой семье — отдельный рассказ. Она еще в музыкальной школе бредила Димой Маликовым, была его фанаткой. На какой-то светской вечеринке мы с женой познакомились с Маликовыми, подробностей уже не помню, и Инна буквально прилепилась к их семье.

Каждый раз, приезжая в Москву — со мной, а чаще одна, она встречалась с ними: гости, концерты, рестораны. Маликовы — очень доброжелательные люди, с крепкими патриархальными традициями, я отношусь к ним с большим уважением.

Двадцать третьего января, в свой день рождения, после сборов в Турции мчусь из аэропорта домой. Сколько раз мы всей семьей отмечали дни рождения: Андрей и Ева читали стихи, пели, Инна пекла пироги. На этот раз все оказалось иначе: детей не было, Инна холодно поздравила и — до свидания, ушла в комнату телевизор смотреть, а я пошел на кухню разогревать себе ужин.

С интимом было не лучше. На каждое мое предложение отправиться в спальню жена, словно по учебнику, отвечала: «Устала, голова болит» — только наивный не поймет, что это пустые отговорки.

И тут моя благоверная сообразила: «Зачем ехать в глушь, когда рядом попса гребет деньги лопатой?» Нашла мне перспективную замену И тут моя благоверная сообразила: «Зачем ехать в глушь, когда рядом попса гребет деньги лопатой?» Нашла мне перспективную замену Фото: ИТАР-ТАСС

Естественно, я подумал, что у супруги появился любовник. В тот вечер, когда состоялся решающий разговор, обстановка в доме была тягостной, сидели по разным углам как чужие люди. Не выдержал и спросил:

— В чем проблема? У тебя другой мужчина?

Инна замешкалась:

— Не могу тебе ничего сказать. Дай мне неделю.

— Не вопрос.

Но и семи дней не понадобилось, чтобы расставить все по своим местам. У Евы в школе проводили спортивный праздник, пригласили родителей, чтобы приняли участие в соревнованиях типа «Папа, мама, я — спортивная семья».

Нам ехать в школу, а Инна наряжается. Спрашиваю:

— Ты куда? Нас Евочка ждет.

— У меня другие планы, еду на концерт Стаса Михайлова.

Пришлось одному ехать. Как можно обмануть ожидания ребенка? Потом встретился с друзьями, поговорил по душам. Они рассказали, что Инну и Стаса уже много раз видели вдвоем. Решил с ней объясниться. Когда жена вернулась с концерта, спросил в упор:

— Этот мужчина — Михайлов?

— Да.

— Почему он?

— Люблю его творчество, песни.

Я взорвался:

— Все кончено! Иди люби. Пускай песни тебе поет!

Тут она испугалась, начала исступленно кричать:

— Только не трогай Стасика, не трогай Стасика!

— Мне этот твой Стасик сто лет не нужен!

Если бы захотел, мог так навешать, что Михайлов после этого и рот открыть бы не смог. Но что с того? Дам я ему по шее — легче не станет. Вопрос-то не в нем, а в ней. Почувствовал, что физически не могу находиться рядом с женщиной, которая меня предала. Сказал сразу: — Я ухожу!

Тут Инна про детей вспомнила:

— А как же Андрей и Ева?

Если ты уйдешь, им будет трудно. Живи дома.

— Ты нормальная? Как ты себе это представляешь? Гуляешь с Михайловым, а я тебя дома с детьми жду?

Вот так мы и расстались с «Мисс Кировоград», комсомолкой и красавицей. Для меня это было страшным ударом. Пятнадцать лет прожить вместе, а потом в самый трудный момент получить нож в спину. Но я не первый и не последний спортсмен, который пережил подобное. Легко быть с человеком, который играючи идет вверх по карьерной лестнице, пышет здоровьем и высекает золото футбольными бутсами. Но вот он достигает пика, а что потом?

Надо начинать жизнь заново, перспективы туманные. И тут моя благоверная сообразила: «Зачем ехать в глушь, когда рядом попса гребет деньги лопатой?» Нашла мне перспективную замену.

В тот же вечер я собрал вещи и ушел, некоторое время пожил у друзей, потом стал снимать квартиру. Инна звонила, пыталась оправдаться, но это было бессмысленно, такое не прощают.

Вокруг имущества возник скандал, Инна потребовала:

— Все вопросы будем решать в присутствии моей мамы.

— Но это наш личный разговор, при чем здесь она?

— Мне так спокойнее.

Ну, спокойнее так спокойнее — поехал к теще. Там они и вынесли вердикт. Озвучила его жена:

— Я решила, что мне останется дом в Англии, он и так записан на мое имя, московская квартира тоже мне, машину продадим, деньги поделим. И все, что есть ценного, — пополам.

Теща из соседней комнаты подвывала:

— Правильно, правильно...

Смотрел на Инну и думал: «Вот и вылезли из моей жены периферийные амбиции и жлобское отношение к жизни». Но я не намеревался ничего решать с налета. Уходя, попросил Инну позвать детей — попрощаться. В ответ услышал:

— Уедешь в свою Самару неизвестно на сколько, а я останусь ни с чем? Знай: до тех пор, пока не поделим имущество, Андрея и Еву не увидишь.

Шантажировать детьми — это было через край.

С Инной мы встретились еще лишь один раз, на дне рождения Евочки, больше случая не представилось, да мне теперь она и неинтересна С Инной мы встретились еще лишь один раз, на дне рождения Евочки, больше случая не представилось, да мне теперь она и неинтересна Фото: Павел Щелканцев

Естественно, я завелся:

— Тогда будем разбираться по-другому, через суд, — и ушел, хлопнув дверью.

Добила меня теща. Не забуду ее реплику:

— Да кто ты есть? Вообще никто, ты — говно, будешь возникать, мы тебя в асфальт закатаем.

Скажу сам за себя. Я — отец прекрасных детей, Андрея и Евочки, мужчина, который пятнадцать лет обеспечивал райское существование семье Канчельскис и Пономаревых. Я — чемпион Англии, вице-чемпион Англии, обладатель Кубка Англии, обладатель Кубка английской Лиги, обладатель Суперкубка Англии, чемпион Шотландии, обладатель Кубка Шотландии, обладатель Кубка шотландской Лиги!

Наверное, сложно сказать, что я — никто.

В 2006 году мы развелись. На судебное заседание не пришел. Зачем? Имущественные вопросы там не решались, а денег на детей я всегда давал, так что в зале суда мне нечего было делать.

Очень скоро Андрей уехал учиться в Лондон, Инна продолжала встречаться с Михайловым, а Евочку оставляла в нашей пустой квартире с няней, чужим человеком. Я работал в Самаре, а жена не заморачивалась уходом за ребенком. С дочкой надо было заниматься, общаться, делать с ней уроки, а Инна приезжала, выдавала свои «сю-сю-сю», а потом опять к Стасику. Конечно, нельзя все валить на Инну, в том, что дети остались, по сути, без родительской заботы, моя вина тоже есть, но как это сделать, если все время в разъездах...

Возраст берет свое.

В феврале 2007-го я сделал заявление о завершении карьеры, пришлось строить жизнь заново. Сначала принял приглашение руководства футбольного клуба «Носта» в Новотроицке на должность генерального директора клуба, потом работал главным тренером «Торпедо — ЗИЛ», в 2010 году окончил двухсотсорокачасовое обучение на тренерских курсах и получил лицензию Pro, два года был главным тренером футбольного клуба «Уфа». Сейчас работаю в Нижнем Новгороде старшим тренером команды «Волга». С Инной мы встретились еще лишь один раз, на дне рождения Евочки, больше случая не представилось, да мне теперь она и неинтересна.

Хорошенько подумал, как поделить имущество, позвонил жене и предложил оставить московскую квартиру детям, а дом в Ист-Гринстеде продать и деньги положить в банк на депозит, чтобы на полученные проценты оплачивать их учебу и содержание в Лондоне. Планировалось, что Ева, как и ее брат, получит образование в Англии, а после достижения совершеннолетия они будут самостоятельно пользоваться оставшимися деньгами. Инну это не устроило, она хотела получить все в личное пользование, аргументировала тем, что дети не сумеют правильно распорядиться деньгами. А они, значит, с Михайловым все правильно рассчитают?! Я подал в суд на раздел имущества.

Процесс длился пять лет, Инна затягивала как могла, пыталась взять измором, а у меня не было ни времени, ни желания участвовать во всей этой богадельне, нанял юриста.

Он мне рассказал, что Инна появлялась в суде то с Евой, то с мамой, изображала страдалицу, кричала не по делу, но судья ее быстро успокоил.

Слава богу, полгода назад мы подписали мировое соглашение. На мое предложение Инна не согласилась, дом не продали, оценили в денежном эквиваленте, и я забрал свою долю. Сейчас Инне надо, чтобы я платил алименты на Еву. Мол, помощь — отдельно, а законные, пусть и крохи, — вынь да положь.

Не так давно бывшая жена из-за денег чуть нас с сыном не поссорила. Мы встретились с Андреем, ему как раз исполнилось восемнадцать лет. Парень прямо с ходу «наехал» на меня:

— Почему ты маме денег не даешь? Она жалуется.

— Вам с Евой помогаю, а ей — не обязан, сама должна зарабатывать.

— У нее профессии нет, она из-за тебя медучилище бросила, а сейчас у нее на руках маленький ребенок.

— Слушай, у мамы уже другой муж, а кроме того, у многих женщин трое, четверо, пятеро детей, но они работают.

Что, твоя мать особенная?

Слово за слово, мы поругались, Андрей ушел злой, обиженный, после этого мы полгода не разговаривали. Когда дети были маленькими, я пытался им объяснить, почему мы с их мамой ссоримся, но они ничего не понимали и только пугались. Позже Еве и Андрею постоянно капали на мозги, что «папа плохой», и не было смысла пускаться в объяснения. Думал: «Время придет — сами все поймут», так и вышло — сейчас у нас нормальные отношения.

Андрей и Ева, как и планировалось, живут и учатся в Лондоне.

В личной жизни у меня ничего не изменилось, периодически с кем-то встречаюсь, но пока холостой. Не хочу строить жизнь без любви… В личной жизни у меня ничего не изменилось, периодически с кем-то встречаюсь, но пока холостой. Не хочу строить жизнь без любви… Фото: Павел Щелканцев

Когда встречаемся, а это бывает, к сожалению, редко, обмениваемся новостями. С сыном спорим о футболе, он болеет за «Эвертон», я — за «Манчестер Юнайтед», но все равно спорт нас объединяет. По моим стопам Андрей, к сожалению, не пошел — решил стать юристом. Последнее время он редко бывает в Москве. Как только каникулы — едет в Питер, там живет его девушка. Любовь Леонидовну навещает редко.

Ева в свои четырнадцать лет, как и любая девочка, более эмоциональна, радуется хорошим оценкам, рассказывает о подружках. По негласной договоренности мы с Андреем и Евой никогда не затрагиваем тему новой семьи Инны — стараемся беречь друг друга.

О малышках — Иванне и Маше Михайловых — они отзываются доброжелательно, с любовью, но поскольку живут в разных странах, вряд ли когда-нибудь все четверо детей Инны станут единой семьей.

Моя мама по-прежнему живет вместе с Наташей, мне она, как и раньше, не дает никаких советов, ничего не комментирует. «Терпи, все образуется», — вот и весь ее сказ, а мне и эти слова дороги. Я много лет не уделял маме должного внимания, звонил редко, не навещал. Сейчас понимаю: ни деньги, ни подарки не могут заменить личного общения матери и сына. Но опять же нет времени на поездки, знаю, что мама меня понимает и не держит обиды.

Жаль, что журналисты до сих пор поливают грязью нашу жизнь, даже детей не жалеют.

Какой-то писака спросил по телефону:

— Как вы относитесь к тому, что Ева будет учиться в Англии?

Я ответил:

— Мое мнение — дочери рано ехать в Лондон, ей надо еще подрасти, повзрослеть.

А в газете появился заголовок: «Андрей Канчельскис не хочет, чтобы его дочь стала проституткой и алкоголичкой». Нормально? Евочка мне позвонила, спросила, почему я так сказал. По голосу понял: дочка обиделась. «Ева, люди много чего пишут, и что теперь? Зачем ты читаешь всякую ерунду, время тратишь? Лучше в кино бы сходила или в театр». Хорошо, что моя девочка умница, разобралась, что к чему.

Хочу быть до конца честным и затрону еще один денежный вопрос.

Журналисты часто спрашивают: «Когда Инна ушла к Михайлову, певец не имел достаточных средств. Он раскрутился на ваши деньги?» Не знаю. Жена всегда была хорошо обеспечена, я все пятнадцать лет брака ее расходы не контролировал, в деньгах не ограничивал. Но не думаю, что Стас сделал имя на мои кровные. Как-то это не по-мужски.

Многих интересует, как я отношусь к Михайлову и его песням. Никак! Не интересен он мне ни как человек, ни как певец.

В личной жизни со дня развода ничего не изменилось, периодически с кем-то встречаюсь, но пока холостой. Не хочу строить жизнь без любви, создавать семью ради горячих щей и чистых носков, отлично сам себя обслуживаю.

Вот когда пойму, что готов мчаться хоть за триста километров, когда душа летит впереди тебя, тогда и скажу — это она! Хорошую умную женщину, которой можно довериться, увы, пока не встретил, видимо, не судьба. С высоты возраста и жизненного опыта смотрю на молодых — все как одна невоспитанные, хищные. Не раз убеждался, что таким женщинам ничего не надо, кроме денег и удовольствий. Этот опыт у меня был с Инной и плачевно закончился — предательством и разводом.

В планах — покупка квартиры, с того дня, как ушел от Инны, скитаюсь по съемным. Но прежде чем осесть, надо окончательно определиться с местом работы, за последние годы поколесил по стране, так что спешить нет смысла.

Я не особенный, такой, как и все, — в чем-то прагматичный, в чем-то наивный. К счастью, никогда не смотрю назад. В жизни, как и в футболе, что прошло — то прошло, куда важнее то, что ждет впереди.

Редакция благодарит за помощь в организации съемки мебельный салон NEOPOLISCASA.

Фото Стаса Михайлова


A
Жанна Фриске Жанна Фриске актриса, певица
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Загрузка...


+