Алексей Колган: «Нас с Дворжецкой поженил сын»

На судьбе Нины Дворжецкой, казалось, был поставлен крест. Гибель мужа подвела черту под ее прежней жизнью.
|
20 Июля 2011
Фото: Юрий Феклистов

Даже самая черная полоса в жизни когда-нибудь заканчивается. И ее непременно сменяет белая. Даже в трагических, на первый взгляд неразрешимых ситуациях жизнь порой дарит шанс. Главное — не пропустить… Из самых запутанных лабиринтов находится выход. И в конце самого темного тоннеля непременно появляется свет. На судьбе Нины Дворжецкой, казалось бы, был поставлен крест. Трагическая гибель ее мужа подвела жирную черту под всей ее прежней благополучной жизнью. Яркий и перспективный актер и телеведущий Евгений Дворжецкий (сыгравший одну из главных ролей в картине «Узник замка Иф») погиб 1 декабря 1999 года в автокатастрофе.

Ему было всего 39 лет… В прошлом у Нины осталось 18 лет счастливого брака, в настоящем — безденежье и двое детей: девяти лет и пяти с половиной месяцев, в будущем — неизвестность… А четыре года спустя судьба актрисы делает новый виток: она выходит замуж за Алексея Колгана — артиста, озвучившего знаменитого Хрюна Моржова в программе НТВ «Тушите свет» и навсегда вошедшего в историю анимационного кино голосом, которым в русской версии говорит мультяшный Шрэк. К слову, нынешний муж Нины моложе ее на 10 лет…

Алексей: Нина мне сразу понравилась. С первого раза, как познакомился с ней в Доме актера. Посидели в общей компании, пообщались, попили-поели и…

«Когда случилась трагедия, Мишка был совсем крошечным, он ничего не понимал. А Анюта пережила дикий стресс»
Фото: Юрий Феклистов

Но как подступиться к ней, как сблизиться, не представлял. И думал: «Прошел всего год после гибели ее мужа, Евгения Дворжецкого, а тут я со своими ухаживаниями». Так что никаких далекоидущих планов я не строил, мы просто заприятельствовали.

Нина: Два года ни о каких романах не шло речи. Честно говоря, к тому времени, когда мы с Алешей зароманились, состояние мое было двоякое. С одной стороны, я уже понимала: всё — выживать я научилась, встала на ноги, со всем справляюсь самостоятельно, могу зарабатывать и теперь уж точно не пропаду. И не надо мне ни любовника, ни тем более мужа, поэтому ждать перемен по части личной жизни уже перестала, ни на кого не заглядывалась. Говорила себе: «Я молодец, у меня все хорошо, со мной все в порядке». И все же...

Алексей: Когда случилась трагедия, Мишке было пять с половиной месяцев, и про него нельзя даже сказать «не помнит». Он просто ничего не знал. А девятилетняя Анюта пережила дикий стресс. И конечно же Нинке было очень трудно справляться со всеми проблемами: Аня, маленький Мишка, мама на пенсии, две собаки, да еще бесконечные метания в поисках заработков.

Нина: Было ощущение, что передо мной каменная стена, которую я пробить не могу. Однажды дико сорвалась. Вдруг из-за какого-то пустяка заорала: «Вы все меня достали, никакой помощи от вас не вижу! Не могу так больше!! Я не выдержу, сломаюсь!!!» И, хлопнув дверью, выбежала в свою комнату. Там в одиночестве выла в голос… (Улыбнувшись.) А через два дня у нас начался роман с Алешей.

— Нина, простите, вы тогда уже хоть как-то восстановились после трагической гибели мужа?

— Нет. И сейчас еще не отошла. С этим нельзя смириться, но… Жизнь поступательна, и множество событий отодвигают боль куда-то на задний план. И все же… Вот начинаю об этом говорить, а ощущение такое, словно все произошло вчера… Как я узнала о том, что Женька погиб? Так, как это показали бы в плохом кино. Если б увидела такой сюжет в фильме, сказала бы: «Фу, какая гадость. Что это за бред? Так в жизни не бывает…» Первый день зимы, до Нового, 2000 года — месяц. За окном валит противный мокрый снег. Женька рано утром уехал на своей машине к врачу. Вот-вот должен вернуться. Час дня — Анька в школе, я на кухне кормлю Мишу кашей. Раздается телефонный звонок: «Здравствуйте, вас беспокоит… тра-та- та (что говорит — не разобрать) батальона ГАИ.

Евгений Дворжецкий. 1998 г.
Фото: PERSONASTARS.COM

Дворжецкий Евгений Вацлавович проживает по этому адресу?» — «Да». — «А вы кто?» — «Жена». — «А, ну он разбился на машине. Насмерть. Отправлен во Второй морг судмедэкспертизы». И вешает трубку. Ничего не соображаю. Куда звонить? Кому?!. Передаю Мишу маме. Ищу телефоны. Нахожу. Звоню в морг. Долго не могу дозвониться. Когда наконец дозваниваюсь, оказывается, что по телефону мне назвали не тот морг. Вскоре выясняется, что «Дорожный патруль» уже показал сюжет о Жене. Больше всего боюсь, чтобы свекровь в Нижнем Новгороде не увидела эту программу, — не из телевизора она должна узнать о таком... Что делать? Отдаю себе отчет в том, что должна ехать в судмедэкспертизу. Приезжаю в морг, естественно, рвусь туда. Выходит человек-шкаф двухметрового роста, я тыркаюсь в него и повторяю как заведенная: «Мне надо туда!»

Он не пускает: «Нет, не пущу вас». Теперь понимаю: и слава Богу — не надо было мне ничего этого видеть… Володе Стеклову спасибо. Он сразу же приехал ко мне, а потом взял на себя все хлопоты, связанные с похоронами. Даже добыл место на Ваганьковском кладбище. Также никогда не забуду, как наши «мальчишки», с которыми мы знакомы с сопливой юности, приезжали ко мне с деньгами: Угольников, Краснов, Меньшиков... Почему-то запомнилось, как Олег, не зная, как отдать мне этот конверт, сунул его в Мишкино одеяло. И это были большие деньги. Я уж не говорю про безусловную душевную поддержку. Потом еще друзья давали денег на покупку квартиры, на ремонт — без каких-то обязательств, просто: «Когда отдашь, тогда отдашь…» — Как же вы адаптировались к жизни в новых обстоятельствах?

— Не было у меня времени адаптироваться.

Надо было жить — зарабатывать. И я носилась как савраска по местам, где заплатят эти треклятые деньги. А Аня и мама крутились дома с Мишкой. Замот на самом деле был жуткий. Как ни удивительно, спасало чувство юмора. Помню, бегу по эскалатору между двумя репетициями в театре на озвучку телепередачи — вся в слезах от жалости к себе. Но в какой-то момент вдруг подумала: «Ничего, зато у меня целлюлита не будет…» В другой раз также печально ехала в метро и размышляла о своей жизни: «Мне 42 года, не может же так быть, чтобы все уже закончилось…» Смотрю с тоской на проезжающих мимо на встречном эскалаторе мужчин и вслух говорю: «Да-а-а, моя Судьба в метро не ездит…» Короче, подбадривала себя как могла.

Я не видела смысла в том, чтобы лелеять свое горе, пестовать, носить его повсюду, как черный флаг. Понимала, что общаться с людьми, несущими горе, очень трудно — не знаешь, как к ним подступиться, не понимаешь, что сказать, и, по большому счету, все время чувствуешь себя лишним. Поэтому старалась все свои переживания спрятать внутри себя как можно глубже. Хотя на самом деле жила с ощущением: это конец. Ведь с гибелью Жени безвозвратно ушла моя привычная жизнь, которую я обожала. Мы прожили вместе почти 19 лет и были счастливы. С самого начала жизнь наша была нищая, безумно творческая и от этого страшно веселая. Мы же поженились студентами: мне 20 лет, Жене 21 год. Поэтому, когда не стало Женьки, я не понимала, как мне жить дальше. Кроме того, что мы любили друг друга, мы были большими друзьями.

После его гибели я все время повторяла: «Я потеряла собеседника!..» И вот, как ни удивительно, но в Алешке я тоже нашла не только мужа и друга, но и собеседника — именно такого, какого мне так не хватало. Короче, в мою жизнь вошел человек, который был мне необходим как воздух.

— Так как все-таки это произошло?

Алексей: После первой встречи мы с Ниной еще несколько раз виделись в компаниях, вместе нам было очень весело. Коллективно собирались по праздникам у Нины, ко мне домой все вместе приезжали. Я жил с мамой и бабушкой. Однажды 1 Мая позвонил Нинке поздравить, а она говорит: «Что вы дома сидите, приезжайте к нам!» И мы с мамой отправились к ней. Отпраздновали. Маме она очень понравилась, потом и бабушке.

Нина: «Мне никаких свадебных торжеств не надо было. Но я подумала: «Алешка-то женится в первый раз». И мы решили отметить — в Доме актера, в той самой гостиной, где познакомились»
Фото: Михаил Клюев

Нина: Алешка вместе с мамой жуткими трудами накопили денег и купили квартиру на «Белорусской». В день переезда, 5 мая, я сказала: «Как только перевезете вещи, приеду, помогу помыть, убрать, и заодно отметим новоселье как положено — на газетках с селедкой и картошкой. Тогда в квартире будет хорошо житься».

Алексей: Когда Нина приехала, мне надо было бежать на работу. Уходя, сказал: «Мам, вот тебе помощница, расстилайте газетки и стругайте салаты, а я постараюсь вернуться поскорее». Поехал на озвучку… Радостный! По дороге увидел в магазине корову, держащую в копытах сердце. Купил. Привез и вручил Нинке. Она страшно обрадовалась… Мы замечательно посидели, хохотали, я даже что-то пел весь вечер как заведенный.

Нина: А 22 мая у Алешкиной мамы был день рождения. Я приехала с обоими детьми. Бабки у подъезда сказали: «Ну-у, гляди-ка, Алексей-то своих перевез».

Алексей: А у нас еще и романа не было. На следующий день позвонил Нине и предложил встретить ее после работы. Она согласилась. Я заехал за ней в ее родной Российский молодежный театр и говорю: «А чего тебе сразу домой-то ехать? Может, зайдем куда-нибудь кофе попить?» Она отвечает: «Давай». Посидели, поболтали. Назавтра история повторилась. А через какое-то время я сказал: «Нин, чего дурака валять, выходи-ка за меня замуж».

Нина: И я… расплакалась. В моей жизни было несколько эпизодов с мужчинами, с которыми, как мне казалось, вроде бы что-то начинало закручиваться. Но, по большому счету, я со своим «паровозом» никому из них не была нужна.

Алексей: Нинка спросила: «Для чего тебе это?

Ведь взрослым людям можно и так жить, не регистрируясь». Тогда я задал резонный вопрос: «Объясни, пожалуйста, в качестве кого я стану приходить в твой дом? Как буду называться — мамин друг или кто? А ведь там бегают два человека — одной 13 лет, второму — 4 года. А кто я для них? Скажу детям что-нибудь не то, а они совершенно будут правы, если ответят: «Знаете что, дяденька, идите-ка вы отсюда!» Нет, давай-ка я стану им отцом…» Честно говоря, вообще-то я не особо люблю детей. А Нинкины… Тут совсем другое дело. Я уже был с ними знаком, и они меня в себя влюбили. В общем, роман наш начался 28 мая 2003 года, а 11 октября мы уже оказались в загсе.

Нина: А еще летом пошли мы как-то все вчетвером в магазин.

«Отсутствие собственных детей меня абсолютно не беспокоит. Я считаю так: у меня есть прекрасные сын и дочь. А кто как на это реагирует, мне решительно все равно»
Фото: Андрей Эрштрем

Я с Мишкой, держу его за руку, а Алеша с Анькой идут впереди, о чем-то чирикают. Вдруг Миша зовет: «Алеша!» — тот поворачивается, и сын говорит: «Скажи, пожалуйста, а если я буду хорошо себя вести, ты согласишься стать моим папой?» С той поры Миша называет Алешу папой и считает, что поженил нас он. (С улыбкой.) И пусть так считает.

— Свадьбу отмечали?

Нина: Мне никаких свадебных торжеств не надо было. Зачем? Но я подумала: «У меня-то уже была моя студенческая свадьба. А Алешка-то женится первый раз. И вряд ли его родные останутся равнодушными к этому событию и не захотят праздника». Поэтому мы решили отметить.

Алексей: В ресторан не пошли. Я отправился в Дом актера к Маргарите Александровне Эскиной, которая нас очень любила.

И сказал ей: «Мамаша, — я ее так называл, — я женюсь». — «На ком же?» — спросила она. Я говорю: «На Нине Дворжецкой». Она расплакалась, представляете?! Потом поинтересовалась: «Сынок, а свадьба где будет?» Я говорю: «Здесь». Вот так в Доме актера, в той самой гостиной, где мы познакомились, у нас и состоялась свадьба. Много народу собралось, повеселились от души.

— Алексей, а сложно проходила притирка с детьми?

— С Мишкой — нет. Я был уверен, что смогу стать ему полноценным отцом, даже при том, что он отлично знает: его папа — Женя. А вот с Аней был период притирок. И если Мишку я пытался и сейчас пытаюсь воспитывать, то с Аней этого не происходило. Я понимал, что не имею права такое допускать.

Но она умница и сложила наши отношения правильно и комфортно для нас обоих. Очень скоро мы стали близкими друзьями. Так что, конечно, у Ани есть папа Женя, но и я есть — папа № 2.

Нина: И осознание того, что этот человек — ее четвертая стена. Кстати, нас двоих она называет родителями, а это очень важно. И для меня, и для нее… В этом году Анька окончила Театральный институт имени Щукина, в котором я преподаю. Стать актрисой решила сама, никто не настаивал. У нее за плечами уже несколько ролей: еще маленькой она играла в сериале про Дашу Васильеву ее дочку, очень приличная работа была в многосерийном фильме Лены Цыплаковой «Полосатое лето», а главное место в ее фильмографии на сегодняшний день занимает картина «Ниоткуда с любовью, или Веселые похороны».

Алексей: В этом фильме мы встретились на съемках: у Ани была очень хорошая и серьезная работа, она играла дочку героя Александра Абдулова, а я — священника, который готовит его к крещению.

Нина: Но это все было до института, а во время учебы Анька училась и…

устраивала свою личную жизнь. Замуж вышла за однокурсника. Живут они с Севой отдельно и семью свою строят самостоятельно.

— Алексей, позвольте задать вам вопрос очень деликатного свойства. Вы женились на женщине с детьми, но своих-то у вас нет и, судя по всему, не предвидится...

— Меня это абсолютно не беспокоит. Я считаю так: у меня есть двое прекрасных детей — сын и дочь.

А кто как на это реагирует, мне решительно все равно.

Нина: Тут вот в чем дело: мы поженились, когда мне было 42 года. И у меня один поздненький ребенок уже был. Мишку я рожала в 38 лет и во время родов чуть не померла. Загремела в реанимацию, и хотя, слава Богу, все завершилось нормально, малым мне это не показалось... Мы обсуждали с Алешкой эту тему, и не подумайте, что он такой: ах, ничего этого мне не надо! Просто мы реально оценивали ситуацию. Ну поздно рожать в таком возрасте. Опасно. Слишком рискованно.

Алексей: А кроме того, тогда у меня еще только начинали складываться отношения с Аней, и если бы в этот непростой период возник еще и ребенок, для девочки это стало бы дополнительным стрессом.

Такого допустить никак было нельзя. И правда, поверьте, мне вполне достаточно той семьи, которая у меня есть. В этом коконе, свитом вместе с Ниной, мы живем чудесно. И я горжусь тем, что из всех существующих на свете супов Анька ест только борщ, приготовленный мною. В котором бы часу ни пришла домой, хоть среди ночи, если я скажу: «А у меня есть борщ», она летит на кухню и начинает его уплетать с большим удовольствием.

— Так вы плюс ко всем своим достоинствам еще и готовите?!

Нина: Да, причем прекрасно. Поначалу мне было как-то неловко, говорила: «Алеш, мне так стыдно, что ты постоянно у плиты. Это неправильно». А он в ответ: «Дура, ты ничего не понимаешь — я так отдыхаю».

— Алексей, да вы просто штучный экземпляр! Откуда вы вообще такой взялись, из каких краев, из какой семьи?

— Я родился в 1971 году и до 14 лет жил во Львове, а потом мы переехали в Махачкалу. Родители мои инженеры. Есть брат — старше на 11 лет. Он бывший военный, сейчас живет в Киеве, занимается бизнесом…

Нина: (Смеясь.) Ты так весомо это сообщаешь, так тщательно подбираешь слова и даты, будто хронология твоей жизни будет изучаться руководителями мировых держав на каком-нибудь всемирном конгрессе.

Алексей: (Застенчиво улыбнувшись.) Да, кажется, я путано говорю... Фактически меня растила только мама, с отцом они развелись, и мы с ним с той поры не общались… Нина: Алеша, излагай проще — назови вещи своими именами: мама папу просто-напросто выгнала.

Алексей: Да, потому что у него образовалась другая семья.

Нина: Алешину маму у нас в семье называют «электровеником» — настолько в ней сильна жизненная энергия.

Так же, как чувство правды и ощущение семьи... Поэтому-то Алешкин папа и был изгнан. И дело даже не в том, что у него кто-то появился на стороне, просто Валю категорически не могло устроить нарушение основ правильности жизни.

Алексей: Мама меня и в детстве безумно любила, и по сей день накрывает волной любви. Если элементарно простужаюсь, и сейчас боюсь ей в этом признаться, иначе каждые пять минут она будет звонить с вопросами: «Тебе полегчало?

Таблетки принял? Давай я сбегаю в аптеку». — «Мама, — говорю, — мне уже 40 лет, я сам справлюсь и т. д.». Нет, бесполезно. Бежит в аптеку, несет лекарства, следит, чтоб принимал вовремя… Мама разрывалась между своим приборостроительным заводом, где работала начальником сбыта, и взращиванием меня. Денег, конечно, катастрофически не хватало. Помню, был у нас набор серебряных ложек — все наше богатство. Они вынимались по праздникам к приходу гостей. И вдруг эти ложки куда-то исчезли. Только много лет спустя я узнал, что мама их потихоньку продавала, чтобы обеспечивать мне хороший отдых: возила в путешествие по Днепру на теплоходе, доставала путевки в какие-то шикарные санатории... Тогда я не понимал, как тяжело это давалось.

— А когда у вас проявился дар к пародии, к имитации?

— Сначала это были не пародии, а пересказы записей с пластинок — я слушал сказки на проигрывателе и заучивал их наизусть.

В начальной школе учительница во время проверки наших контрольных работ выставляла меня к доске, и я перед классом рассказывал эти сказки в лицах. Затем мне попалась пластинка Виктора Чистякова с пародиями на Утесова, Шульженко, я и ее всю заучил наизусть. Потом начал повторять миниатюры Райкина, Хазанова. Что удивительно, меня слушали... Это было большим плюсом. Я был мальчиком толстым и неповоротливым — таких все стремятся поколотить. Поначалу и меня пытались. Но после моих выступлений зауважали — уже не били, только подзывали к себе и говорили: «Ну-ка, иди сюда, расскажи какой-нибудь анекдот» или: «Давай-ка, покажи Райкина».

«Горжусь тем, что из всех существующих на свете супов Анька ест только борщ, приготовленный мною. Если даже среди ночи я скажу: «А у меня есть борщ», она летит на кухню»
Фото: Юрий Феклистов

Так я узнал, что такое магия актерства. Да, надо мною смеялись, но никаких комплексов по этому поводу у меня не было, наоборот, мне очень это нравилось… Когда уже в Махачкале я учился в восьмом классе, в школу пришли телевизионщики в поисках ведущих на детскую пионерскую передачу «Взвейтесь кострами». Отобрали меня. Так появились мои первые заработки — за передачу я получал пять рублей. Бешеные деньги!.. К концу школы я окончательно укрепился в желании стать артистом. Мама страшно сопротивлялась: «Это безденежье, актеры всегда сидят голодные, лучше иди в пединститут». Бороться с ней было трудно, и я побрел в пединститут. На экзаменах выяснилось, что из мальчиков я — один, и декан носился со мной как с писаной торбой, чуть ли не на руках переносил меня из аудитории в аудиторию: только сдай, только не уходи!

Оценки мне натягивали безбожно. Но на последнем экзамене по математике я посмотрел на

аудиторию и подумал: «Господи, что же я делаю?! Ведь меня потом пошлют преподавать в какую-нибудь сельскую школу, откуда я не выберусь никогда…» Сдал чистый лист и ушел. Маме сказал: «Ничего не решил». Потом декан звонил, упрашивал вернуться, но я уже принял решение: «Нет, ни за что...» Мама взялась за голову и сказала: «Делай тогда что хочешь». И я пошел на телевидение на свою пионерскую передачу, где вместе со мной подрабатывал артист кукольного театра, который однажды предложил: «А иди к нам. Выучи басню, стихотворение и покажись». Я показался, и меня взяли артистом вспомогательного состава. И я стал играть там почти все центральные роли. Даже роль Тетушки Горы.

(Смеется.) Мы много разъезжали по республике: играли спектакли в кишлаках, перед чабанами на пастбищах… Потом мама сказала: «Даже если ты решил быть артистом, тебе нужен диплом». И поехали мы с ней поступать в ЛГИТМиК. Поступил я на курс Александра Аркадьевича Белинского. Это был 90-й год — самый расцвет дефицита. Три человека с нашего курса — я в их числе — окончили первый семестр на все пятерки. Нас вызвали в деканат и сказали: «Вам полагается премия» — и выдали мешок суповых костей. По тем временам это был царский подарок! Но их надо как-то хранить. А дело происходило зимой. Мы украли в магазине металлическую корзинку, положили в нее нашу «премию» и вывесили за окно — получился холодильник. Из костей варили суп... Мама ничем не могла мне помочь, поскольку жила на крошечную зарплату, которую и выплачивали-то нерегулярно.

На первое время она, конечно, дала мне с собой какие-то деньги, но через пару недель они закончились. Единственный раз я послал телеграмму: «Мама, вышли денег», но понял, что так жить я не буду. Экономил на всем. Завтрак состоял из куска серого хлеба, посыпанного сахаром, и спитого, много раз заваренного чая... К концу первого курса похудел на 20 килограммов. Когда, прилетев домой, вышел из самолета, мама прошла мимо меня — не узнала. Я крикнул: «Мама!» — она повернулась, посмотрела и… заплакала. Потом стала усиленно меня питать, чем могла... Открою вам тайну: чтобы как-то выжить во время учебы, мы воровали. Как правило, на это дело посылали меня. Рядом с общежитием находился гастроном самообслуживания. Камер наблюдения тогда еще не было. А я носил дутую куртку и в ее рукава рассовывал все, что «выбрасывали» на прилавок, — картошку, колбасу, сыр...

Причем все это выдавалось по талонам. Так мы отдавали талоны, получали продукты и шли к кассе. Но там расплачивались только за четыре яйца и половинку батона, а все остальное я выносил в рукавах. (С гордостью.) За четыре года ни разу не попался… Конечно же воровством мы не ограничивались. Подрабатывали, как все. На втором курсе я приехал на свои первые съемки. Придя на «Ленфильм», увидел объявление: «Набирается массовка для съемок в фильме «Кладбище». Сообщил друзьям, мы отпросились из института и к пяти утра приехали на студию. Нас вывезли на кладбище, и мы стали изображать покойников — на нас надели саваны, лица замазали белым цветом, губы нарисовали черным, и так мы снимались пять дней: бродили по погосту, нас забрасывали землей, потом мы вставали из могил…

«Мне очень хорошо в той семье, которая у меня есть, в этом коконе, который мы свили вместе с Ниной»
Фото: Юрий Феклистов

Жуть! А в конце съемочного дня всю группу привозили мыться в общую городскую баню. Приезжали мы туда, как из сумасшедшего дома… Дальше нас перебросили на фильм про Гражданскую войну — трое суток бегали по какому-то полю с винтовками и кричали «Ура!». А потом произошло знаменательное событие: мое лицо появилось на экране «крупным планом» — в картине «Невеста из Парижа», где снималась Саша Захарова, я в одной из сцен сидел за соседним с ней столиком, и мое жующее лицо можно даже разглядеть. В результате нас чуть не выгнали из института — отпросились-то мы всего на пару дней...

— А по части влюбленностей что в вашей жизни происходило?

— Были влюбленности, но как-то все получалось не взаимно.

Девушкам, которые нравились мне, не нравился я, и наоборот — что, правда, бывало гораздо реже. Комплексовал, разумеется, и с каждым годом комплексы разрастались. Постепенно я стал считать себя убежденным холостяком. Понимал: семью мне не прокормить… Взрослая, послеинститутская жизнь протекала поначалу тоже мучительно тяжело — мы понимали, что совершенно никому не нужны: ни театрам, ни кино. Случайные заработки приносили копейки. Когда маме предложили работу в Москве и с помощью предприятия ей удалось купить квартиру во Фрязино, я стал искать работу в столице. Тыкался по театрам, и мне везде отвечали: «Нет, вы нам не нужны». Но я продолжал тупо ходить... Год сидел вообще без работы, висел на шее мамы. Это было невыносимо. Наконец, случайно проезжая по Бауманской, наткнулся на вывеску: «Театр кукол».

Вспомнил, что у меня в дипломе написано «специализация — актер театра кукол», и пошел туда. Дали мне какую-то куклу, я прочитал с ней монолог Зощенко, и меня взяли. За четыре года переиграл там всех добрых молодцев — Иванов, Данил, Гаврил... «Наелся» ими до отвала. Стало скучно. А в Театре имени Моссовета в это время искали поющего артиста на сказку. Пошел, спел, и надо же — взяли. Но не в труппу, а только на разовые роли. А я-то губы раскатал. Потом, правда, дали роль в «Недоросле», и три года я ее играл с большим удовольствием… К 75-летию театра был устроен большой праздник. Поскольку я принимал активное участие в «капустной» жизни, предложил свой номер — пародию на Виталия Вульфа. С ним впервые и предстал перед всей театральной Москвой. Зал хохотал. А за кулисами стоял Сергей Юрьевич Юрский и аплодировал мне. Я думал, что все это сон...

После такого успеха был убежден: теперь моя карьера в театре взлетит. Не тут-то было. Единственное, что изменилось, — меня стали часто звать в Дом актера, где мы делали пародии, скетчи… Однажды я показал пародию на Аллу Баянову. Через пару дней мне позвонил Ширвиндт и вызвал на разговор в Театр сатиры. Я пришел, он спросил: «Что ты делаешь в Театре имени Моссовета?» Я говорю: «Ничего не делаю». Он сказал: «Ну, почему бы тебе ничего не делать у нас?» (Со смехом.) Слова оказались пророческими, как в воду глядел… Я говорю: «Ну, давайте попробуем». Он резюмировал: «Хорошо, мы тебя берем в штат». Я подумал: «Опаньки, вот оно — пошла наконец карьера в гору». Начал играть в обозрении под названием «Андрюша» — пародировал опять же Вульфа, Михалкова… Потом меня ввели на роль вора в спектакль «Малыш и Карлсон, который живет на крыше».

А дальше опять ничего толком не давали…

Нина: (Возмущенно.) Нет, ну это же надо! Просто сирота казанская. И бедный он, и несчастный, и никому не нужный. Ты чего прибедняешься? У тебя к тому времени уже был успех. Ты уже был Хрюн Моржов! Тебя даже бомжи на вокзалах узнавали. И «ТЭФИ» уже два раза получил — за программу «Тушите свет» в 2001 году и как лучший ведущий юмористической программы в 2002-м. И «Кумира» из рук Жванецкого…

Алексей: Это оттого, что я скромный. И волнуюсь. Посмотри, какие руки холодные. (Смеясь.) В общем, в Театр сатиры я пришел уже с Хрюном за плечами, весь обхрюненный. И зрители меня узнают. А я продолжаю играть в «Карлсоне...» какую-то второстепенную роль. Я-то думал, что меня в этот спектакль взяли временно, а оказалось, что влетел туда на шесть лет.

Нина: Вот теперь получается правильная история — с амбициями и знанием того, что ты уже известный артист, тебе было неприятно и неинтересно играть такое.

(Со смехом.) На хрюна тебе это надо было?

Алексей: Вот именно: на хрюна? Вот я и пошел в репертуарную часть и сказал: «Ребята, ну нельзя же так, давайте-ка снимайте меня с этой роли...» Я же еще и в смысле тела немножко расползся в разные стороны, и дети из зала стали кричать: «Это же переодетый Карлсон!»

Нина: (Категорично.) Дети ни при чем. Тут дело в том, что однажды Алешка чуть не сломал декорацию и себе шею заодно — упал, не уместившись в трубе, в которую должен был влезть. Под весом она накренилась и сорвалась с креплений.

Алексей: Да, и меня с этого «Карлсона...»

сняли и дали роль слуги в спектакле «Свадьба Кречинского». А все остальное опять — обозрения и концерты. Хотя два приличных ввода было — в «Бешеные деньги» и в «Хомо эректус», но это все равно кот наплакал. А я все думал: «Когда же мне роли начнут давать?» Ладно, проехали...

Нина: Опять ты однобоко рассказываешь. Ведь параллельно театру у тебя возникают съемки в кино, а там и сериалы «Москва. Центральный округ», «Близнецы», «Карамболь». Да уже и пара-тройка «Шрэков» за плечами. А театр по-прежнему ничего толком не дает. Короче, не удалось прийти к консенсусу Театру сатиры и Алеше.

Алексей: Точно, и мы мирно попрощались.

— А как «Шрэк» пришел в вашу жизнь?

Алексей: Благодаря Хрюну. Однажды я приехал что-то записывать в студию. Вдруг вижу очень смешную женщину — маленького роста, громко разговаривающую. Мне шепнули: это Ярослава Турылёва, режиссер дубляжа — настоящий ас, просто суперстар. А она в это время на кого-то шумит: «Ну найдите же мне, наконец, этого, который Хрюна озвучивает!» Встреваю: «Так вот он я». — «Батюшки, вас-то я и ищу, деточка! Слушайте, пришел какой-то их непонятный мультфильм, «Шрэк» называется. И мне нужно вас попробовать — я вас в нем вижу. Приезжайте завтра на «Мосфильм». Когда я приехал, сказала: «Мне не нравится, как работает Майк Майерс — звучит не так.

Делаем все, как мы хотим». Она на самом деле богиня дубляжа. Когда-то сама очень много дублировала… После того как мы записали пробный кусок, Турылёва отправила запись на студию. Недели через две мы с ней случайно встречаемся на «Мосфильме», и она издалека кричит мне: «Колган, из-за вас я поставила раком весь Голливуд!» Оказалось, что там меня не утвердили, сказали: «Нет, он категорически не подходит». Так она послала им факс: «Или вы утверждаете того, кого я считаю нужным, или я отказываюсь озвучивать вашего поганого «Шрэка»! С приветом, Ярослава Турылёва». Что уж они после этого там подумали, не знаю, но нам дали добро… Разумеется, мы не ожидали такого сумасшедшего резонанса.

Нина: В итоге студия-производитель «DreamWorks» признала российский дубляж самым лучшим в мире.

В связи с этим они прислали Алеше поздравительное письмо. Был, говорят, и специальный приз в Канне, но его мы не видели. (Усмехнувшись.) Кстати, за первого «Шрэка» Алеша получил какие-то совсем смешные деньги.

Алексей: Да, за эту сумму Майк Майерс даже из дома не вышел бы. Но ведь счастье не в деньгах, правда?.. (С нежностью взглянув на жену.) А пока мы беседовали, у нас борщ сварился. Прошу всех к столу!

Подпишись на наш канал в Telegram



Новости партнеров

популярные комментарии
#
какая душевная семейка, и с юмором :):)
#
Озвучивает Шрека гениально!!! Потому что человек хороший...
#
Молодцы! Они такие позитивные, славные, добрые. Анюта - очень талантливая девочка. :{} Безусловно, Женю очень жалко, но Нина заслужила своё счастье. Желаю им, чтобы белая полоса в их жизни не заканчивалась!
#
#comment#
0 / 1500



Звезды в тренде

Алена Григ
астролог
Ольга Бузова
актриса, певица, телеведущая
Дмитрий Тарасов
футболист
Алсу
певица