[AD]

Алексей Баталов: «Я был плохим отцом для старшей дочери!»

Алексей Баталов впервые откровенно рассказывает о своем первом юношеском браке с Ириной Ротовой и о старшей дочери Надежде, отношения с которой актеру почти не удалось сохранить...
Анжелика Пахомова
|
29 Января 2014
Алексей Баталов Алексей Баталов Фото: legion-media

Алексей Баталов впервые откровенно рассказывает о своем первом юношеском браке с Ириной Ротовой и о старшей дочери Надежде, отношения с которой актеру почти не удалось сохранить...

О семье Алексея Баталова — дочери Маше и супруге Гитане, с которой актер в браке уже более полувека, — известно всем поклонникам Алексея Владимировича. Но в юности у него была другая семья, и в том браке тоже есть дочь. В интервью «7Д» актер впервые честно рассказал, как он женился в 16 лет и почему ему не удалось сохранить семью.

— Алексей Владимирович, в первый раз вы женились в 16 лет.

Расскажите, пожалуйста, об этом…

— С первой женой мы были знакомы с детства. С семьей художника Константина Ротова, отца Иры, у моего отчима Виктора Ардова дачи были рядом, в писательском поселке на Клязьме. Мы с Ирой ровесники, так что у нас была общая компания: мы бегали вместе, играли. Помню, как я эффектно появился перед всеми на белом коне. Ирина это запомнила. Хотя все получилось случайно. Водовоз позволил мне проехать верхом, а лошадка была совсем старенькая. Это было незадолго до войны. Все довоенное детство кажется таким беззаботным, солнечным. Помню, как однажды встретил Иру на катке на стадионе «Динамо».

«Ира была небольшого роста, темноволосая, характер озорной. Помню, как однажды встретил ее на катке на стадионе «Динамо». Она каталась мастерски, и это произвело на меня впечатление». первая жена Баталова — Ирина Ротова. Начало 50-х гг. «Ира была небольшого роста, темноволосая, характер озорной. Помню, как однажды встретил ее на катке на стадионе «Динамо». Она каталась мастерски, и это произвело на меня впечатление». первая жена Баталова — Ирина Ротова. Начало 50-х гг.

Она каталась мастерски, что в то время было редкостью, и это произвело на меня впечатление. Она была небольшого роста, темноволосая, характер озорной. А потом нас разлучила война. Меня увезли в эвакуацию в Чистополь, а Иру — в Алма-Ату. Мы снова встретились, когда, вернувшись из эвакуации, я зашел в гости к своему другу, Пете Петрову. Туда заглянула и Ира. Нам было по 16 лет, хотя взрослые нас все еще считали детьми. Для меня большое значение имело, что она своя, проверенная долгими годами дружбы. Ведь с девчонками я был очень робкий. Я не мог жениться на чужой девушке, даже подойти к незнакомке мне было трудно! Так что, скорее всего, это было просто юношеское увлечение, которое проистекало из моей стеснительности. Словом, мы с Ирой снова стали общаться, гулять вместе. Вот буквально по улицам ходили. В то время не было никаких кафе, а если и были, то нам не по карману.

«Помню, как впервые взял Надю на руки. Это было интересно… Но в воспитании я никак не участвовал». Ирина с дочерью Надей. 1957 год «Помню, как впервые взял Надю на руки. Это было интересно… Но в воспитании я никак не участвовал». Ирина с дочерью Надей. 1957 год

Еще даже продовольственные карточки не отменили, не редкостью было, что люди недоедали. Нет, это не такое ухаживание, как себе представляют нынешние молодые люди. И цветов не продавали — их можно было только где-то украдкой нарвать. И подарков я делать не мог вообще никаких! И одевался черт-те во что… Помню, у меня была шинель, солдатские ботинки и флотские брюки. И никаких носков — их тогда вообще невозможно было достать! Чтобы ноги не «белели» под черными брюками, я их красил ваксой.

— Почему же вы с Ириной решили пожениться? Разве не страшно заводить семью в таких условиях?

— В те годы люди так не рассуждали, ведь бедствовали все. А молодым все равно хотелось любить, создавать семьи.

«Для меня большое значение имело, что Ира своя, проверенная долгими годами дружбы. Ведь с девчонками я был очень робкий, даже подойти к незнакомке не мог!». Алексей Баталов в фильме «Дело Румянцева». 1955 год «Для меня большое значение имело, что Ира своя, проверенная долгими годами дружбы. Ведь с девчонками я был очень робкий, даже подойти к незнакомке не мог!». Алексей Баталов в фильме «Дело Румянцева». 1955 год Фото: Fotobank

Жениться на любимой девушке — это было нормально. Но конечно, если бы мы стали спрашивать совета у старших, пожениться нам, школьникам, никто бы не разрешил. Поэтому, дождавшись, пока возраст подошел, мы удрали в загс тайком.

Зашли и расписались. Правда, у нас было кольцо — одно на двоих, мы купили его, одолжив денег у домработницы Николая Погодина. Такое маленькое золотое колечко, на внутренней стороне мы попросили выгравировать: «Алеша + Ира = Любовь». Помню, в загсе нам сказали, что мы самая юная пара, но все-таки расписали и вручили свидетельство о браке. С ним-то мы и пошли к родителям, которые и не подозревали, что «дети» поженились! Конечно, они пришли в ужас. Еще не окончили школу, нигде не работаем, никакого жилья нет, и вдруг — муж и жена… Двое сумасшедших!

С младшими братьями: трехлетним Мишей и грудным Борей. 1940 г. С младшими братьями: трехлетним Мишей и грудным Борей. 1940 г. Фото: из личного архива Алексея Баталова

Они-то не обращали внимания на нашу дружбу, думали, что мы еще маленькие. Ну ходят друг к другу в гости и ходят, и тут вдруг эти «гости» получили документальное подтверждение. Однако ничего с нами нельзя было поделать, и нам пошли навстречу. Отдельной комнаты для нас взять было, правда, негде. У нас на Ордынке жили отчим, мама, два брата, еще часто приезжала и жила Анна Ахматова в моей комнатке. Я ее на это время освобождал. У Ирочки тоже лишнего метража не было. Поэтому мы как-то крутились, жили то у меня, то у нее. Вскоре после нашей свадьбы из лагеря вернулся Ирин отец — художник Константин Ротов. Дело в том, что он был очень хорошим художником, и кто-то из зависти написал донос, будто бы он тайком рисовал какие-то портреты Сталина. И Константина Павловича посадили, он отсидел несколько лет. А когда вернулся, Ирина познакомила меня с ним уже в новом качестве.

И мы быстро нашли общий язык. Более того, именно Ротов первый стал учить меня рисовать! Получилось это случайно. Константин Павлович работал в журнале «Крокодил», ему нужна была натура. И вот он меня использовал: просил встать в ту или иную позу и делал зарисовки. Получается, что я у него работал натурщиком. Ну а раз я оказался рядом, то начал и красочки смешивать, еще в чем-то помогать. И вот так постепенно Константин Павлович стал меня учить рисовать. Кстати, благодаря Ротову, который в свое время получил заказ на иллюстрации к «Дяде Степе» Михалкова, Дядя Степа приобрел мое лицо. Тесть объяснял: «Ведь у тебя, Леша, размер ноги сорок пятый. И у Дяди Степы тоже! Так, значит, вы похожи». Сейчас я уже никому не могу доказать, что был Дядей Степой, но это действительно так!

С отцом — актером Владимиром Баталовым. 1929 г. С отцом — актером Владимиром Баталовым. 1929 г. Фото: legion-media

— А теща как к вам относилась?

— С тещей, Екатериной Борисовной, с самого начала не сложились отношения. Сама она была драматургом, автором нескольких пьес и книг для детей. При этом ей совершенно не нравилось, что я хочу стать актером. Но я не рассматривал никакие другие варианты. Ведь я буквально родился и вырос в театре. Когда был совсем маленьким, мы с мамой жили прямо в здании МХАТа, в бывшей дворницкой. Чтобы выйти во двор, мне достаточно было перешагнуть через подоконник. А там кругом декорации и загримированные люди в париках, с бородами и в разных костюмах. Все это я принимал за реальность. На улицу меня лет до пяти вообще не выводили, я играл только в этом дворе и на полном серьезе воспринимал его как весь город. Это был мой мир, и я искренне думал, что все люди на свете работают в театре!

«Имя Николая Баталова гремело в 30-е годы. Я всегда чувствовал, что за мной стоит его тень». Николай Баталов в фильме «Путевка в жизнь». 1931 год «Имя Николая Баталова гремело в 30-е годы. Я всегда чувствовал, что за мной стоит его тень». Николай Баталов в фильме «Путевка в жизнь». 1931 год Фото: Fotobank

Мы как играли? Вот лето, театр в отпуске, можно бегать по сцене. Мы под нее заползали на пузе и доставали из-под сцены кошек. В здании МХАТа в те годы кошек была бездна. Они во время спектакля когда хотели, тогда и выходили на сцену, и никто даже не смеялся, до того это было привычным делом. И вот мы этих кошек доставали. Так что никаких сомнений не было: театр — мой дом, и я должен быть здесь.

— Нетрудно предположить, что, когда вы пришли в Школу-студию, где преподавал ваш родственник Виктор Станицын, зазвучали разговоры: «Ну конечно, за этого попросили!»

— За меня никто бы не стал хлопотать. Это было не принято в те годы. И если кто-то мне и помог поступить в Школу- студию, то Галина Христофоровна.

Эта удивительная женщина, педагог, была другом дома и стала со мной заниматься, увидев, какой я неуч. Ведь во время войны мы с мамой и двумя братьями жили бог знает где. Отец и отчим ушли на фронт, а мы проехали по маршруту Свердловск — Уфа — Казань — Бугульма. Это сейчас Бугульма большой город, а в 1941-м была самой настоящей деревней. Там я, воспитанный домашний мальчик, впервые увидел лошадь, корову и крестьянскую избу, где, собственно, нас и поселили. Пришлось много работать по хозяйству, а потом устроиться рабочим сцены в местный театр. Учиться было некогда и негде. Поэтому, вернувшись в Москву, я среди товарищей чувствовал себя недоучкой и стеснялся этого. Часто уроки просто прогуливал, и поэтому возник вопрос о моем исключении. Тогда родители определили меня в школу рабочей молодежи, ее я кое-как дотянул.

«Моя мама, Нина Антоновна, очень любила старшую внучку. Надя часто гостила у нее на Ордынке» «Моя мама, Нина Антоновна, очень любила старшую внучку. Надя часто гостила у нее на Ордынке» Фото: из личного архива Алексея Баталова

Так вот Галина Христофоровна пожалела меня и стала специально приходить, чтобы со мной заниматься. Я ей обязан всем! Ну а родственные связи меня даже несколько сковывали. Я чувствовал, что за мной тень дядей, в том числе Николая Баталова, имя которого в тридцатые годы гремело. Я не мог подвести своих родственников, недопустимо было бы, если бы им сказали: «Ваш Алексей там выкаблучивается!» Так что в институте я старался не высовываться и вел себя очень скромно. Может, поэтому поначалу не производил впечатления на педагогов и не проявил себя. У меня в голове была установка: «Не выставляться! Я буду как все. Мне — как положено!» Даже когда после дипломного спектакля Ольга Книппер-Чехова сама подошла ко мне и предложила подписать диплом, я сначала отказывался. Она меня слушала, слушала, а потом все-таки подписала и сказала: «Бери, дурак!

Алексей с однокурсниками по Школе-студии МХАТ празднуют наступление Нового, 1947 года Алексей с однокурсниками по Школе-студии МХАТ празднуют наступление Нового, 1947 года Фото: из личного архива Алексея Баталова

Потом поймешь». Так я окончил Школу-студию. Наконец-то можно было идти в большую жизнь, что-то делать… Но мои планы резко оборвались — меня совершенно неожиданно призвали в армию. Я-то думал, что это меня уже не коснется. Мы в институте проходили военное дело, а теперь я стал дипломированным актером… Но тут Сталину вдруг приходит в голову, что снова может начаться война. И он издает специальный указ, по которому все молодые люди нашего возраста призываются, независимо ни от чего. Меня вполне могли бы отправить служить куда-нибудь на Дальний Восток.

В столице я остался просто чудом! В Театре Красной Армии не хватало призывников для массовки. Это даже не актеры, а солдаты, которых используют в спектаклях, и надо признаться, что использовали нас много, почти в каждом спектакле.

А когда спектакль заканчивался, мы еще и разбирали декорации, а ночью по очереди несли охрану театра. Вот на такое место я и попал. Но все равно был счастлив: все-таки можно было что-то сыграть. В более крупных ролях я был занят в двух спектаклях, с которыми мы гастролировали по гарнизонам.

— После армии вы стали актером МХАТа, но не прошло и трех лет, как вы сделали выбор в пользу кино. Это был смелый шаг...

— Когда я радостно сообщил в театре, что мне нужно ехать на очередные съемки, услышал ответ: «Это невозможно! Если ты поедешь — придется тебя уволить». Уйти из театра, где кругом родственники, в котором я буквально родился...

Это было невероятно трудно! И страшно. Театр — это стабильность, постоянный заработок, служебная лестница, артистов МХАТа тогда все уважали и знали… А в кино — полная неразбериха: сегодня ты нужен, завтра — нет. Показывают фильм с твоим участием, а ты уже сидишь дома без работы, и неизвестно, когда тебя в следующий раз позовут. Поэтому все были, мягко говоря, удивлены. Администрация театра уговаривала меня остаться, но и на съемки не отпускала. Нужно было выбирать. И я написал заявление об уходе, которое, по словам старожилов, было чуть ли не единственным с истории основания театра. Поэтому его потом долго хранили как реликвию... Ради съемок мне то и дело приходилось оставлять и молодую жену, потому что не было никакой возможности взять ее с собой, например, в Ленинград, где снимался фильм «Большая семья».

Думаю, меня туда взяли не потому, что я блеснул талантом на пробах, а просто я оказался «в масть» с главными героями: Борисом Андреевым, Сергеем Лукьяновым. Нужен был младший сын, похожий на них — с голубыми глазами, курносый. Там попробовали человек пятнадцать, в итоге Иосиф Хейфиц выбрал меня. Так началось наше знакомство…

— А почему нельзя было взять с собой на съемки жену?

— Потому что я ехал в абсолютно чужой город, без денег, и там у меня никого нет. Вы знаете, как я жил в Ленинграде? Одно время снимал койко-место у домоуправа — у него была комната напротив «Ленфильма». Это уж потом Хейфиц, слава богу, пригласил меня жить к себе, и я там у них спал на раскладушке. На киностудии ставка была совсем небольшая, ее едва хватало, чтобы прокормиться.

«Иосиф Ефимович, слава богу, пригласил меня жить к себе. Я там у него спал на раскладушке» «Иосиф Ефимович, слава богу, пригласил меня жить к себе. Я там у него спал на раскладушке» Фото: Fotobank

Так что я буквально бедствовал. Не было ни одного приличного костюма, ходил в чем попало. Позже, когда мне понадобилось поехать на первый кинофестиваль, мне сшили костюм в долг. Я написал расписку, что со следующего гонорара у меня вычтут деньги.

— Вы скучали по своим родным?

— Конечно, скучал! В Ленинграде поначалу я чувствовал себя чужим и одиноким. Я привык, что в Москве все родное, все привычное. Вот тут театр, тут мама, тут отчим-писатель. Все тебя знают, все готовы помочь. А там ты чужак — и на «Ленфильме», и везде, никто тебя знать не знает. При этом я понимал, что сейчас вся моя судьба решается, и от того, как я буду работать в кадре, все зависит. Я вообще больше ничем не занимался, кроме работы.

Старался изо всех сил! Даже если меня не снимали в этот день, я приходил на съемочную площадку и наблюдал за мастерами. Смотрел, как они играют, что они делают. И потом, мы же с Хейфицем репетировали просто день и ночь. Поздно вечером закончатся съемки, мы садимся в его машину, я — за рулем. И даже в дороге все равно обсуждаем какую-то роль. Приезжаем домой, там допоздна репетируем. И в таком режиме я жил постоянно. То же было с Марком Донским на съемках фильма «Мать». Я жил у него в кабинете, то есть буквально спал там. Только поднимешься — репетиция! Он меня не отпускал от себя. Так что эти люди, а прежде всего Хейфиц, для меня в сто раз больше, чем режиссеры!

— А как же ваша семья? Ведь со временем у вас родилась дочь, Надя. Вы как-то участвовали в ее воспитании?

— Я никак в этом не участвовал. Конечно, я помню, как Надя родилась, как впервые взял ее на руки. Это было интересно… Но для Нади я стал просто… воскресным папой. Появлялся, когда выдавались какие-то перерывы в съемках. Помню, Наде было года три. А я в очередной свой приезд в Москву возился с машиной и придумал такое устройство, благодаря которому машина сама двигается по кругу, а руль заблокирован. Посадил дочь за руль, якобы она ведет. Сам сел рядом и окликнул свою маму и Ирину. Когда они высунулись из окна, оцепенели: трехлетняя девочка за рулем! Говорю честно: я не участвовал в быту, я этого ничего не знал. И не стремился этим заниматься. Вся семейная жизнь была подчинена графику моих съемок. Сниматься было самым главным, и я этого не скрывал.

— А Ирина работала?

С младшей дочерью Марией. 2000 г. С младшей дочерью Марией. 2000 г. Фото: из личного архива Алексея Баталова

— Пока была замужем за мной — нет. А потом, насколько я помню, получила профессию художника-ретушера.

— Из-за чего же вы все-таки расстались?

— Тут сослужили плохую службу сплетни. Теще кто-то сказал, что на съемках в Киеве я закрутил какой-то роман. А она и так была уверена, что актер — профессия несерьезная, и поверила в это… Но главное, вероятно, заключалось в том, что жене не хватало моего внимания. Мы начали ссориться. Крушение семьи происходило постепенно. То тут провал, то там… Вот так и получилось. Насколько я помню, официально в 1961 году. В те времена еще сохранялась традиция печатать объявления о разводах в «Вечерней Москве». И вот однажды там появилась информация и про нас с Ириной. Но, по сути, расстались мы гораздо раньше, потому что я начал активно сниматься.

Как раз тогда в Москве шли съемки фильма «Летят журавли», и я день и ночь проводил на площадке. После нашего развода Ира потом снова вышла замуж. А сейчас ее уже нет на свете.

— Если говорить откровенно, вы считаете себя виноватым перед той семьей?

— Да. Виноват, конечно, тут не может быть никаких сомнений! И прежде всего перед дочкой. Она была маленькая совсем, она тут вообще ничего не решала… Это старшие воевали и принимали за нее решения. Она же ничего не могла тогда ни понять, ни сказать, в том-то все и дело…

— Вы тоже были совсем маленький, когда ваши родители развелись.

— Для меня развод родителей прошел незаметно. Тем более что мне повезло: моим отчимом стал Виктор Ардов. Он очень ответственно к этому отнесся. Мне не было отказа ни в советах, ни в карманных деньгах. Правда, деньги я просить всегда стеснялся. И когда это делал, всегда начинал издалека: «Витя, намечается такой небольшой юбилей… Мы решили пойти туда-то…» Он тут же меня прерывал: «Не морочь мне голову! Сколько нужно?» В общем, для меня Ардов был отцом в квадрате, очень близким человеком! К тому же и родной отец никуда не делся, он был тут же, в Москве, работал со Станиславским, мы все общались.

— А с дочерью вы после развода общались?

— Конечно. Моя мама, Нина Антоновна, вообще очень ее любила. Ира вместе с дочерью нередко гостила у нее в доме на Ордынке.

И я с дочкой встречался. Правда, по мере того, как выходили мои фильмы и меня стали все больше узнавать на улице, это становилось все труднее. Однажды мы пошли в зоопарк и не смогли там гулять из-за нахлынувшей толпы. Меня такие случаи всегда смущали. И Надя стала приходить к моему гаражу, где я любил возиться с машиной. В вопросы ее воспитания я никогда не вмешивался. Но мог устроить представление. Как-то я спросил ее, когда мы шли по Ордынке: «А ты будешь меня любить, когда я буду старый и кривой?» Надя не задумываясь ответила: «Конечно!» И тогда я притворился — стал припадать на одну ногу, скосил глаза… А ведь это Ордынка, нас там все знали: соседи, дворники. И это было самым важным — что была публика. Дочке, конечно, стало стыдно за меня, она просила: «Папа, не надо!» Но главное, что не бросила. Так и бежала за мной по улице.

«С Надей мы сейчас мало общаемся. Я признаю: был хреновым отцом для нее» «С Надей мы сейчас мало общаемся. Я признаю: был хреновым отцом для нее»

— Почему же сейчас вы с ней почти не общаетесь? Ведь кроме старшей дочери у вас есть еще внучка и даже правнучка…

— Жизнь так сложилась. Все-таки Надежда выросла в другой семье, и она теперь сама по себе… Работает переводчиком. Окончила институт иностранных языков по специальности «английский язык». Да дело не в этом! Я просто признаю: был хреновым отцом для нее. Вот и все.

— Алексей Владимирович, когда речь идет о годах юности, нередко актеры жалеют: вот меньше бы пить, а больше делом заниматься! Про вас никогда ничего такого не было слышно…

— Ну, я физически не мог выпивать. Дело в том, что еще во время войны я тяжело переболел, что-то с печенью.

Потом, когда стал старше, несколько раз пытался принять алкоголь — и тут же накатывала боль, опоясывающая, невыносимая… Помню, когда студентом в свой день рождения выпил чуть-чуть, на следующий день едва доехал до учебы. С тех пор я вообще никогда не пил. Что курил с 13 лет — это правда, и продолжаю курить, тут уж ничего не поделаешь. А вообще, в студенческие годы у нас было очень мало времени на баловство. Понимаете, мы, вчерашние пацаны, недоучившись, ничего не зная, пришли в Школу-студию, и здесь из нас сделали людей! Педагоги были серьезные, предметы интересные — например, хорошие манеры нам преподавала настоящая княгиня Волконская, из бывших. Нам показывали, как подать руку даме, как сесть в машину — мы же этого ничего не умели.

— А почему вы начали курить?

— Элементарно: чтобы заглушить голод! Был такой способ в войну: покуришь махорки — и вроде есть не так хочется. Достать ее было легко, ведь даже в тылу кругом — военные. Мы с мамой ходили по госпиталям, выступали. Я ей помогал, мог стихотворение прочитать. И с ужасом смотрел на покалеченных людей: кто без рук, кто без ног, у кого забинтована половина лица... Это было страшно. Но постепенно страх проходил, потому что, когда мы начинали выступать, эти люди улыбались... Они становились живыми, близкими. Я понимал, что это за нас они отдавали жизни, здоровье. Поэтому в Москву я вернулся уже другим, повзрослевшим… К сожалению, передать атмосферу сороковых-пятидесятых годов просто невозможно, сколько ни снимай о них фильмы. Другое время было, другие совершенно люди. Ни с кем и никогда этого больше не повторится. А мне еще и особенно везло на людей.

«Когда в молодости встал выбор: кино или семья, к сожалению, пришлось заплатить дорогую цену» «Когда в молодости встал выбор: кино или семья, к сожалению, пришлось заплатить дорогую цену» Фото: Fotobank

Со мной постоянно случалось какое-то чудо. Что была в моей жизни Анна Ахматова, что встретились на моем пути такие люди, как Иосиф Хейфиц, Михаил Ромм, что Владимир Меньшов снял меня в «Москва слезам не верит». Ведь все они потом вошли в историю кино. То, что я работал с ними, — это абсолютное счастье! И важно, что фильмов с моим участием не так много — пять-шесть настоящих. Честно скажу: я сам от многого отказывался. Всю жизнь я стремился не изменять себе и быть никому не обязанным. Вот только за это иногда приходилось очень дорого платить.


ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ

  • #
    Вот сколько читаю интервью Алексея Баталова и не могу начитаться! Какая интересная жизнь, какие люди действительно были в той ушедшей эпохе! Это бесценно, люди-легенды!
  • Dadly

    #
    Очень честное интервью! Спасибо! Действительно," другое время было, другие совершенно люди"!
  • Ольга

    #
    Какой интересный человек, Алексей Баталов, замечательный актер! Спасибо за прекрасные рассказы о жизни, всегда читаю с интересом! Надеюсь на новые истории из Вашей жизни.

  • #
    #comment#
  • Не удалось отправить сообщение
    Дита фон Тиз (Dita von Teese) Дита фон Тиз (Dita von Teese) актриса, фотомодель
    Все о звездах

    Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.





    НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

    Загрузка...

    +