— Александр, если оглянуться на ваш профессиональный путь, что сегодня изменилось в вас как в артисте больше всего?
— Наверное, характер. Я стал еще более вредным, чем был. Скорее всего, это так. Но, кроме того, я стал лучше ориентироваться в том, что называется музыкой для людей. Когда я начинал, мне очень хотелось, чтобы все слушали Чика Кориа или группу Whitesnake, если говорить о рок-музыке. Но потом выяснилось, что я во многом не прав: у людей разные вкусы, и нужно прислушиваться к каждому человеку, к сердцу которого ты ищешь путь. Нельзя грубо пытаться изменить человека, всё же нужно правильно преподносить ему музыку, которую он любит. Вот это, наверное, главное, что во мне изменилось с того момента, когда я начинал.
— Вы много лет на сцене. Что с возрастом становится для вас важнее самой популярности и успеха?
— Что становится важнее популярности и успеха? Наверное, ничего важнее успеха нет. Скажу так: ничего важнее успеха не существует. Популярность не всегда идёт рука об руку с успехом. Можно быть успешным, состоявшимся музыкантом, при этом не быть очень популярным у большинства. Я стараюсь писать музыку для людей мыслящих, для тех, кто хочет подумать о том, что происходит в жизни, что мы можем приобрести, общаясь друг с другом, и что можем потерять, общаясь или не общаясь. Поэтому я считаю, что успех всё же важнее популярности, и для меня успех — самое главное.
— Как вы сейчас понимаете для себя понятие «состоявшийся артист»?
— Понятие «состоявшийся артист» вообще растяжимое. Нам жёны дома говорят, что мы состоялись как артисты, а при этом, находясь в кругу действительно состоявшихся людей, мы почему-то не считаем себя равными им, и они не считают нас равными себе. Поэтому здесь, наверное, важно признание — и прежде всего коллег. Когда коллеги аплодируют тебе, сидя в зале или стоя у телевизора, вот в этот момент можно сказать, что ты состоялся как артист.
— Есть ли решения в вашей карьере, которые сегодня вы бы приняли иначе?
— Да, есть такие решения. Они во многом связаны с первым, оригинальным составом группы «Непара». Там были некоторые критические решения, которые были приняты мной не совсем правильно, и в итоге это вылилось в то, что группа распалась. Неожиданно для артистов и очень ожидаемо для нас самих. Так что да, есть вещи, которые я бы изменил, если бы мне дали возможность сделать что-то заново.
— Что вам помогает сохранять интерес к музыке спустя столько лет?
— Интерес к музыке — это единственное, что у меня есть, пожалуй, и единственное, что я умею делать так или иначе. Плохо ли, хорошо ли, но это моя профессиональная задача сегодня — через музыку стучать в сердца людей, смотреть им в глаза и понимать их жизнь, их волнения и тревоги.
— Совсем скоро под вашим руководством в Сухуме состоится Первый международный фестиваль национальной культуры Абхазии и России. Что стало мотивацией запустить большой проект, связанный с вашей родиной?
— Это была идея нашего товарища, который заразил нас ею. Сначала это был просто разговор. Никто из нас не верил, что это вообще возможно и что это случится, но постепенно разговор перешел в действие. И теперь почти 600 человек будут принимать участие 28 и 29 августа в культурном фестивале «ШОУАБХАЗИИ» в Сухуме. Благодаря в том числе поддержке Президентского фонда культурных инициатив и Администрации Президента республики Абхазии люди искусства и творчества будут объединены на одной сцене и вокруг нее. Вот такая история.
— Что лично для вас будет главным результатом первого фестиваля — как для артиста и как для человека?
— Давайте сначала проведём его. Наверное, это и будет основным результатом — надо всё провести. Чтобы ни одна собачка на улице не пострадала, как, помните, когда кино снимают: «Не пострадало ни одно животное». Давайте так: чтобы все люди были целы, чтобы никто из технарей, которые будут обеспечивать фестиваль, не пострадал, чтобы все были живы-здоровы и улыбались. Тогда я буду считать себя счастливым человеком оттого, что всё это прошло. И уверен, что профессионалы, выходящие на сцену, сделают всё для того, чтобы музыка была на высшем уровне, а всё остальное уже дело техники.
