Полина Чернышова: «Самолет – это своенравный дракон»

«Мы делали бочки, мертвые петли, штопор. Вот тогда я ощутила, как сложно было моей героине. Эти люди в тяжелейших обстоятельствах сохраняли железную силу духа, не жаловались и выполняли свой долг до конца», — рассказывает Полина Чернышова, сыгравшая легендарную летчицу Лидию Литвяк.

— Полина, на экраны кинотеатров скоро выходит фильм «Литвяк». Вы играете в нем главную роль — самой результативной женщины-пилота Второй мировой войны.

— Когда готовилась к роли, изучала материалы, меня поразили глаза моей героини на фото. Такая хрупкая, маленькая, молодая, красивая девушка, а в глазах — сталь, огромная внутренняя силища, пронизывающее насквозь внимание, спокойствие, мудрость. И ведь пилотам, помимо обладания физической и душевной силой, надо было быть еще технически подкованными. Когда мне самой довелось взлететь в небо с инструктором, я пыталась разобраться в куче разнообразных приборов и не смогла. У летчика в кабине множество объектов внимания, плюс надо следить за противником, который может оказаться не только спереди, но и снизу, сверху, за облаками, за лесом. Когда я летала, было ощущение, что самолет — это своенравный дракон, которого ты должен укротить. Сколько нужно знаний, опыта и, главное, самообладания, чтобы управлять такой машиной и биться с врагом! Мы сейчас все такие нервные, разнеженные (я вообще очень эмоциональный, тонкокожий человек). Хотим всегда быть в комфорте, любая боль нас выбивает из седла, разрушает, и мы бежим к психологу. А эти люди в тяжелейших обстоятельствах сохраняли железную силу духа, не жаловались и выполняли свой долг до конца.

— Вы упомянули, что, готовясь к роли, поднимались в небо...

— Да, режиссер Андрей Шальопа дал актерам возможность полетать на самолетах, похожих на те, на которых воевали герои фильма, чтобы мы могли представить, как чувствовали себя летчики. Спереди сидел пилот, а мы — сзади, но у нас было дублирующее управление. Иногда летчик говорил: «Все, теперь сами». Мы делали бочки, мертвые петли, штопор. Вот тогда я ощутила, как сложно было моей героине...

— Вы имеете в виду перегрузки?

— И перегрузки, и управление. И еще, например, амуниция. Зимний костюм летчика состоял из плотных подштанников, толстого свитера грубой вязки. Сверху — шерстяная летная форма, и еще меховой комбинезон, который делал меня похожей на медведя. Мне так и говорили: «Полина, надевай медведя и хомяков», имея в виду еще и огромные меховые сапожищи. В общем, чувствовала я себя как рыцарь в доспехах. К тому же часть съемок проходила в павильоне, было очень жарко. И, когда надо было в таком обмундировании бегать много дублей, еле таскала ноги. А втиснувшись в этой одежде в малюсенькую кабину и пристегнувшись ремнями, вообще «ловила» приступы клаустрофобии — казалось, что сейчас задохнусь! Хотя на самом деле сложности на съемочной площадке я люблю.

— Где проходили съемки?

— Для меня и гордость, и радость, что в фильме компьютерной графики, как я понимаю, почти совсем нет: режиссер хотел, чтобы все было настоящее. Ребята сами сконструировали специальные летающие камеры, чтобы снимать все вокруг на 360 градусов. На экране много пространства: земли, неба, открывающихся на много километров далей. Часть сцен снимали в степях под Оренбургом, где летом жара, зимой — бураны. Однажды из-за сильнейших ветров и снегопада часть нашей группы не смогла ночью выехать с площадки, пришлось вызывать спасателей. А прекрасные пейзажи с весенними цветами сняли в Тамани.

Сцены воздушных боев пришлось воспроизводить в павильонах. Истребитель подвесили на тросы. Компьютер согласовывал движения самолета и «летающих» вокруг него камер и осветительных проборов. А потом это изображение наложили на фоны — настоящее небо и землю. Два месяца мы сидели в кабине и бились с воображаемым врагом: нам говорили, с какой стороны противник, где взрыв.

—Полина, мало кто из актеров может похвастаться таким громким кинодебютом: Аксинья в «Тихом Доне» у Сергея Урсуляка...

— Это просто судьба. Я училась вместе с его дочкой Дашей. И ее родители — Сергей Урсуляк и Лика Нифонтова — приходили на наши курсовые спектакли. Так, видимо, режиссер что-то во мне увидел. К своему стыду, я и романа-то не читала... Мы побеседовали с Сергеем Владимировичем, и это было волшебно! Думала, что дадут небольшую роль, но потом Урсуляк на пробах попросил читать за Аксинью. Однако и тут я была уверена, что всем актрисам дают ее читать, чтобы девушки максимально раскрывали свою женскую сущность. А оказалось, меня пробуют на эту роль...

— После такого яркого старта в кино вы потом снимались не слишком часто. За десять лет менее 15 фильмов, хотя и заметных: «Легенда о Коловрате», «Доктор Рихтер», «Собор», «Красный призрак», недавний «Князь Андрей». Часто отвергаете сценарии?

— Ну, бывает, что и отказываюсь от ролей. Нет желания сняться лишь бы сняться. Когда сценарий совсем не созвучен душе, а историю мне не хочется посмотреть как зрителю, отказываюсь. С другой стороны, не так много и предлагают. Зато, если зовут, то на большие роли. Хотя, на самом деле, мне важен не размер роли, а есть ли там что играть и кто режиссер. Но продюсеры, видимо, запоминают актера в одном амплуа, этот образ и используют. И вот у меня теперь «стопочка» исторических картин а-ля Древняя Русь. Мне, конечно, хочется делать и что-то совсем иное, экспериментировать, встретиться с неизвестностью.

— Многие молодые артисты, выбирая между кино и сценой, быстро отдают предпочтение первому. А вы более десяти лет служите в Вахтанговском.

— Это уже родное место, там чувствую себя свободной и нужной (хотела бы научиться и в кино себя так ощущать)... Было время, когда не очень любила театр. Мне казалось, что я должна играть «как положено» — здесь поплакать, здесь рассмеяться. И это чувство ужасно, оно разрушает: тебя нет, есть то, как кому-то надо. А год назад у меня произошла некая переоценка: я поняла, как важно слушать свое сердце. И в жизни, и в театре. Каждую роль можно строить, придумывать и играть так, как ты видишь. И это самое кайфовое, такая работа наполняет любовью к жизни. Теперь каждый спектакль для меня — огромная радость.

— Остается ли у вас свободное время на что-то вне профессии?

— Да, у меня много занятий. Учу испанский, хожу в бассейн, танцую, пою, играю на укулеле и гитаре. Давно хочу осуществить одну мечту. Но для этого нужно самой собрать команду, научиться работать с аппаратурой. Ведь мы, артисты, привыкаем, что нам назначают репетиции или съемки, дают текст и костюмы, — приходим «на все готовенькое», занимаемся только творчеством. А самой что-то организовать — целая наука. Однако я надеюсь, что всему научусь. Буду идти вперед, пусть малюсенькими шажочками.