Актриса сериала «Золотое дно», второй сезон которого вышел в онлайн-кинотеатрах Иви и START, — о профессии как пути постоянного наблюдения и внутренней работы, о доверии к режиссеру и партнерам, страхах и ожиданиях, силе простых радостей и умении находить счастье в сегодняшнем дне.
— Юлия, «Золотое дно» выходит — и у зрителей начинается самый приятный этап: смотреть, обсуждать, спорить. А у актера в этот момент включается другой режим — профессиональный. Вы пересматриваете готовый материал? Легко ли вам видеть себя со стороны, слушать свой голос, замечать детали, которые на площадке ускользали? И что для вас важнее в этих просмотрах: проверить себя, увидеть партнеров, сделать заметки на будущее или просто прожить историю уже как зритель?
— Во время съемочного процесса я как актриса поглощена своей ролью, взаимоотношениями с другими персонажами и сценарными задачами, поставленными для реализации сюжетной линии, но не вижу общей картины, тенденций и атмосферы сериала или фильма, а это важно, поэтому да, я отсматриваю весь материал.
Иногда сложно наблюдать себя со стороны, слушать свой голос, ловить мимику, интонации, но это необходимая часть профессии. Потому что в любом случае ты делаешь для себя заметки на будущее: как отработала ту или иную сцену, где могла бы быть точнее, как работают партнеры, чему у них можно научиться. Это даже не про самокритику, а именно про наблюдение.
Мне кажется, актерская профессия вообще предполагает постоянный анализ и наблюдение — так нас учат в институтах, и в этом есть большой смысл.
— Когда вы произносите название «Золотое дно», что для вас возникает в первую очередь: атмосфера проекта, команда, внутреннее ощущение от работы?
— У меня с этим проектом очень хорошие ассоциации.
Прежде всего это команда — абсолютно профессиональная. Сам процесс предполагает сложную работу большого количества людей, цехов, которые находятся в режиме повышенной ответственности, и при этом на площадке сохраняется тишина, концентрация, уважение друг к другу.
Бывают сцены сложные — эмоционально, психологически, и в такие моменты особенно важно, чтобы вокруг было спокойное пространство. Когда тебе не нужно тратить дополнительные ресурсы на то, чтобы абстрагироваться от шума, напряжения, лишних разговоров, ты можешь позволить себе быть внутри сцены, не отвлекаясь. И конечно, во главе всего этого стоит наш режиссер Илья Ермолов, к которому я отношусь с большим уважением.
— У вас с Ильей Ермоловым еще и довольно давняя история: вы знакомы с институтских времен. Это добавляло доверия?
— Да, безусловно. Мы оба учились в Щепкинском училище, он был на курс старше. Это был очень сильный, талантливый курс: многие ребята стали известными актерами. Я помню, что, еще будучи студенткой, ходила смотреть их этюды, спектакли и почему-то именно к их курсу относилась особенно внимательно: мне очень нравилось, как они работают, как мыслят, какие вещи выносят на сцену.
Илья — человек с актерским образованием, и это чувствуется в работе. Он знает кино не только как режиссер: понимает психофизику, внутренние процессы, знает, как объяснить задачу так, чтобы она была точной и при этом не ломала артиста. Это необязательное качество для режиссера, но когда оно есть, работать становится намного комфортнее.
— Часто говорят, что режиссеры, которые сами были актерами, объясняют особенно точно...
— Такие режиссеры знают актерскую «внутрянку», понимают, в каком состоянии человек приходит на кастинг. А пробы — это всегда стресс, даже для опытного артиста. Чем больше ты готовишься, тем сильнее волнуешься: есть ожидание, желание хорошо сыграть, попасть, оправдать надежды.
Илья это очень тонко чувствует. Уже на пробах было очевидно, что он профессионально и бережно работает с актером, понимает, как привести человека к нужному результату, не разрушая его состояние. Для меня это всегда большой плюс и основа доверия.
— Когда вы только знакомились со сценарием «Золотого дна», уже понимали, что эта история может получить продолжение?
— Честно говоря, нет, вообще не задумывалась. Я не помню даже, в какой момент появились первые разговоры о втором сезоне. Возможно, уже ближе к концу съемочного периода. Но окончательное решение, конечно, всегда принимается после выхода сериала, когда становится понятно, есть ли отклик, интерес, реакция зрителей.
Я вернулась в проект с большой радостью. Когда узнала, что сценаристы проекта — Сергей и Дмитрий Минаевы, для меня это уже было знаком качества. Я хорошо запомнила эффект, который в свое время произвел «Духless». Это был очень яркий, масштабный проект, о котором говорили все.
Помню, когда мне прислали сценарий «Золотого дна», я открыла текст, прочитала первые две страницы и сразу же согласилась прийти на пробы. Даже не дочитав. Материал мгновенно захватил: он показался мне живым, злободневным, очень точным по наблюдениям. А потом я уже дочитывала с ощущением, что хочу быть частью этой истории.
— Вас пробовали сразу на Зину?
— Да, только на нее. И насколько я знаю, к тому моменту актерский состав в целом уже был утвержден. Мне прислали именно этого персонажа — Зину, жену главного героя.
— Внутренне вы ее сразу приняли?
— Я всегда стараюсь относиться к своим персонажам с любовью. Потому что иначе работать невозможно. Даже если герой далек от тебя, ты все равно должен попытаться его понять, оправдать, найти внутреннюю логику.
При этом Зина — человек из мира, который мне абсолютно не знаком. Я живу обычной жизнью. Мир больших денег, власти, влияния — это для меня совершенно другая реальность. Поэтому работа над героиней была для меня во многом погружением в иной мир: в другую логику, способы выживания, мышление, состояние. Мы, конечно, сейчас говорим о художественном вымысле и предлагаемых авторами обстоятельствах.
Мы много разбирали с режиссером, в какую сторону Зину вести. В ее образе есть налет этой далекой от меня жизни: интересы, увлечения, астрология, Таро. Где-то это даже намеренно утрировано, чуть высмеивается. Например, момент, когда она с помощью карт Таро подбирает людей для работы.
Во втором сезоне нам хотелось сделать ее более многогранной. Не просто «женой богатого человека», а живым, сложным персонажем. Мы искали ее болевые точки.
Для меня важно, что Зина действительно хочет сохранить семью. И помимо борьбы за наследство, за акции, за власть, в сериале параллельно существует обычная человеческая жизнь. История начинается с того, что брак уже трещит по швам. И моя героиня, по сути, очень одинокий человек. Она цепляется за этот союз всеми возможными способами: манипуляциями, женскими хитростями, страхом потери.
Но дело не только в статусе или деньгах. Мне кажется, Зина сама не понимает, кто она без этого человека рядом. Не чувствует себя отдельной, самостоятельной единицей. И в этом ее трагедия. Счастлива ли она? Нет. Мне кажется, в этом сериале вообще много одиночества: почти все герои в той или иной степени одиноки и застряли в своих установках, не всегда осознавая, куда они ведут.
— У вас сильный актерский ансамбль. Как складывались отношения на площадке?
— Очень комфортно. Я до этого ни с кем из партнеров не работала, но у нас сразу возникли хорошие человеческие отношения. Внутри коллектива не было напряжения, конфликтов.
Мой основной партнер — Паша Попов, у нас сложилось теплое, товарищеское общение. Недавно я приходила на спектакль «Солнце Ландау», где он играет главную роль, и была под большим впечатлением.
И конечно, Алексей Геннадьевич Гуськов... Он потрясающий. Для меня большая удача наблюдать за человеком, который давно в профессии и является большим профессионалом. В первом сезоне у нас были сцены, но прямых линий нет. Сама возможность смотреть на актеров такого масштаба — это радость. У них надо учиться.
— А вот этот трепет перед именами со временем уходит?
— Он, пожалуй, никуда не пропадает. Если рядом талантливый человек с огромным опытом, ты невольно относишься к нему с особым вниманием. Мне всегда очень интересно наблюдать, как такие люди работают.
Я помню, как играл Олег Меньшиков, а я должна была просто присутствовать на площадке, в этой сцене меня не было. Я все это время сидела у плейбэка и внимательно смотрела. Для меня большая удача — иметь возможность увидеть работу такого масштаба изнутри.
— А как вы относитесь к советам на площадке?
— Чаще всего советы дает режиссер: мы вместе разбираем сцены, обсуждаем и ищем решения. Возможность спокойно и подробно разобрать материал — большая редкость и настоящая роскошь. С партнером по площадке тоже возможен диалог — мы обсуждаем, как точнее существовать в сцене.
Чтобы кто-то приходил со стороны и учил, такого почти не было. Но если свое мнение выскажет большой профессионал, безусловно, прислушаюсь.
В театральном институте я училась самоотверженно и была полностью погружена в процесс. Моим педагогом была Татьяна Николаевна Пышнова — сильный режиссер со стальным характером. Те советы, которые она давала на протяжении четырех лет, стали для меня фундаментом, и я старалась услышать каждое слово.
Если говорить о главном совете в профессии, он, пожалуй, один: нужно бесконечно работать и не оставлять попыток. Актерская профессия неровная, за успехами неизбежно следуют паузы и неудачи. Поэтому самое важное — продолжать идти вперед, развиваться, работать над собой и не опускать руки, даже когда приходится проигрывать.
— Вы легко соглашаетесь на внешние изменения ради роли?
— Я готова к экспериментам. С удовольствием и наголо побреюсь. Волосы же отрастут. Если в этом есть логика, есть необходимость, то я только за. Считаю, что это было бы для меня подарком.
— Тогда спрошу о вещах, которые многие актеры называют самой сложной частью профессии: ожидание, простои. Вы с этим сталкивались?
— Простои были. Мы снимались в сериале «Как друзья Захара женили», у меня там была главная роль. Режиссер предложил сделать каре, а у меня до этого еще был блонд, и я с большим удовольствием согласилась. А потом каре решила затонировать в свой натуральный цвет и отращивать.
И я не знаю, по какой причине, возможно, это никак не связано, но какое-то время почему-то не было предложений. Помню, мне говорили: «Ой, что-то волосы какие-то... Она же была блондинкой, нам нужна блондинка». Я говорю: «Нет-нет, сейчас пока так». И несколько месяцев работы не было.
Мне кажется, простои в работе — это один из минусов профессии. Ты никогда не знаешь, будет ли в принципе что-то дальше.
— Бывали ли у вас периоды, когда профессия разочаровывала: опускались руки, казалось, что все усилия напрасны?
— Конечно, бывали. И не один раз. У меня не было пути, когда все постепенно, плавно и безболезненно складывается. Были моменты, когда я очень переживала из-за проб — настолько сильно, что играла хуже, чем могла бы, если бы не была так зажата и тревожна. Очень много рефлексировала.
Раньше я все это переживала гораздо тяжелее. Сейчас, с возрастом и опытом, психологически становится чуть легче. Ты все равно адаптируешься. Но периоды, когда хотелось опустить руки, безусловно, были.
— Сейчас многие актеры работают с психологами, коучами...
— Я считаю, что к психологу вообще хорошо бы ходить. Это полезно не только для профессии, но и для жизни. Если повторяются ситуации, если ты ходишь по кругу, помощь специалиста может быть очень ценной.
Я несколько раз обращалась к психологам, но для меня очень важно найти «своего» человека. Должен быть уровень доверия. Пока я такого специалиста не встретила, но, если почувствую, что мне нужна помощь или я не справляюсь, обязательно обращусь.
— А коучи именно для работы над ролями?
— Это, на мой взгляд, очень правильная практика. Особенно если говорить о подготовке к роли. Дополнительный профессиональный взгляд может быть большим подспорьем. Я пока не работала с коучами, просто не было такого опыта, но отношусь к этому очень позитивно.
Если смотреть на западную индустрию, там это почти норма: актеры готовятся с коучами, работают над ролью глубоко и системно. У нас это пока не так распространено, но я думаю, что со временем станет более естественной частью профессии.
— И все-таки что в профессии самое приятное? Слава и популярность?
— Когда человек идет в эту сферу первоочередно за популярностью — это, мне кажется, провальный путь. Безусловно, признание приятно любому, это нормально. Но самое ценное — сам процесс. Когда на площадке складывается сцена, когда ты чувствуешь, что все совпало, — это невероятное ощущение.
И еще одно большое счастье — когда начинают приходить действительно интересные сценарии. Когда ты читаешь текст и понимаешь: да, я хочу в этом быть, хочу прожить эту роль. Сейчас благодаря платформам появляется много историй, где ключевую роль играет сложная, неоднозначная, многогранная героиня. И поработать в таком материале — огромная радость и подарок для любой актрисы.
— Вы помните момент, когда впервые захотели стать актрисой?
— Да. Тот момент, когда я впервые оказалась на студенческом спектакле. До этого вообще не была в театре. Жизненные обстоятельства моей семьи складывались так, что этой возможности я не имела. Даже в кинотеатр попала уже подростком.
И тут ты видишь историю, которая разворачивается на твоих глазах вживую. Это не кино — это люди. Это чудо. У меня было очень сильное подростковое впечатление.
— Но в итоге вас полностью поглотило кино, а не театр...
— Да. В тот год, когда мы выпускались, почти не было наборов артистов в театры, труппы были сформированы и расширения не предполагалось. А у меня случился киноопыт, экспедиция, главная роль, и я уехала. Иногда мне предлагают антрепризы, я смотрю, думаю. Но кино я люблю бесконечно. И отказаться от него мне было бы очень сложно.
— Часто говорят, что в актеры идут люди с комплексами, чтобы что-то в себе преодолеть или доказать. Вы с этим согласны?
— Я не могу говорить за всех. Бывают гениальные, абсолютно уверенные в себе люди. Но если говорить про себя, отчасти, да, я думаю, в этом есть правда.
Мне кажется, комплексы есть у каждого человека, просто у кого-то их больше, у кого-то меньше. И возможно, именно они становятся частью внутреннего импульса, не только в актерской профессии.
И еще актеры — люди, которым важно признание. Эта профессия вообще очень зависимая. Тебя выбирают, тебя сравнивают, тебе отказывают. Ты все время находишься в состоянии экзамена. Наверное, человек абсолютно самодостаточный, уверенный, которому ничего не нужно доказывать, в этом направлении бы просто не пошел.
Мы все в какой-то степени фанатики. И именно это помогает выдерживать путь, несмотря на отказы, паузы и неопределенность.
— Сегодня, когда вокруг так много внешних оценок, вы читаете комментарии, отзывы, критику?
— Специально — нет. Я не хожу и не ищу отзывы о себе. Но если случайно натыкаюсь или кто-то присылает, могу прочитать. Хотя стараюсь относиться к этому спокойно.
Со временем приходит понимание, что невозможно нравиться всем. Более того, это и не нужно. Даже в обычной жизни кому-то ты не нравишься просто своим присутствием — и это нормально. Нас не обязаны любить, принимать, хвалить, верить в нас. И когда ты это принимаешь, становится легче дышать.
— Юлия, по какому периоду жизни вы скучаете?
— Знаете, буквально позавчера ночью я не могла уснуть и вдруг вспомнила один момент из детства. Я живу в маленьком городке, иду из школы по краю дороги. Это было начало весны, первый день, когда я переобулась в легкие, почти летние кроссовки.
Я помню это очень ясно: иду домой, понимаю, что пришла весна, по краю дороги течет ручей, местами уже сухой асфальт. И внутри — абсолютное, неподдельное ощущение счастья: вся жизнь впереди, сейчас весна, впереди лето. Какая-то невероятная радость без причины.
В памяти всплывают именно такие мелочи, и я точно помню это чувство: теплое ощущение счастья, которое разливается по всему телу. Ничего особенного не происходило, просто легкая обувь, просто весна... и этого было достаточно.
— У Гете за всю жизнь, по его словам, было всего семь минут абсолютного счастья. Вы верите в такую «статистику»?
— Подсчитать такие моменты невозможно. Но я точно знаю: они случаются. Время от времени приходит ощущение радости, тепла, полноты жизни — и как правило, в самых простых, почти незаметных бытовых моментах.
Например, когда мы собираемся всей семьей, сидим за столом, отмечаем Новый год без особого пафоса. А еще больше я люблю не само 31-е, а первые дни января. Утро, когда вы снова садитесь за обеденный стол: остатки праздничной еды, спокойный, добрый разговор, никуда не нужно спешить. И вдруг в этот момент возникает ощущение полноценного, абсолютного счастья.
Или, например, мы ездили зимой кататься на лошадях. Повезли всю семью — сестру, племянников. Надели старые тяжелые шубы, сели в сани, вокруг зима, тишина, снег — и это снова было то самое чувство счастья.
Конечно, хочется, чтобы таких минут было больше. И во многом это зависит от нас самих. Иногда нужно буквально немного заставлять себя быть счастливым в хорошем смысле слова: учиться находить счастье в сегодняшнем дне. Мы ведь прекрасно понимаем, что у нас есть только «сейчас» — ни вчера, ни завтра. Но прожить это понимание сложно: мы все время в тревоге, в задачах, в недовольстве. И именно поэтому такие простые моменты становятся особенно ценными.
— Вы можете назвать момент, когда в вашей жизни произошло чудо?
— Я не знаю... Если честно, какие-то настоящие чудеса у меня были очень давно, в детстве. Были ситуации, когда я буквально выжила, обстоятельства, при которых все могло сложиться иначе. Это и правда было чудо.
Если говорить в целом, то чудеса, мне кажется, происходят постоянно.
Если брать профессию, то само поступление — это чудо. Безусловно, я готовилась, много работала, но конкуренция была огромной, и то, что все сложилось, — настоящее чудо. Потом был момент, когда я не понимала, как ходить на кастинги, у меня не было агента. Когда он появился, я тоже восприняла это как чудо.
Даже встреча настоящего друга — чудо. У меня есть очень дорогие для меня люди. Вот буквально вчера я виделась с подругой: она не актриса, она режиссер монтажа, по образованию режиссер, мы познакомились на одном проекте. И для меня большая радость — встретить человека, который относится к тебе со всей искренностью, честностью и добротой. Мои близкие люди, моя сестра и мама — это для меня также подарок жизни. Мы часто воспринимаем это как обыденность, а ведь на самом деле это и есть счастье.
— А дружба в актерской среде возможна? Или конкуренция все-таки все съедает?
— Я думаю, да, конечно, возможна. Просто так складывается, что вы поработали вместе, а потом все разлетаются: разные графики, экспедиции, съемки, и люди могут теряться. Но примеры дружбы есть. Все зависит от внутренней осознанности и готовности дружить.
У меня пока нет совсем близкого друга-актера, но есть хорошие, теплые товарищеские отношения. Мы общаемся, видимся, поддерживаем связь. Просто само понятие дружбы для меня очень близко к отношениям: это история про время, про путь, который нужно пройти вместе. Когда вы долго рядом и выдерживаете это расстояние, тогда можно точно сказать, что это дружба.
— Юля, если оглянуться на жизнь: есть ли события, которые вы хотели бы повторить? Или вы из тех, кто считает, что все должно идти только вперед?
— Я думаю, что всему свое время. Нужно идти вперед. А если говорить о том, что хотелось бы повторить... Это может касаться только близких людей, которых уже нет. Не события, а моменты. Посидеть за столом, обнять человека.
У меня бабушка умерла, я ее очень любила, всю жизнь с ней прожила. И когда ты осознаешь, что больше никогда не обнимешь этого человека... Вот этот момент я бы повторила.
Но жизнь идет очень быстро. И важно стараться жить сейчас, радоваться тому, что есть: близким, возможностям, силам, здоровью. Потому что чем старше становишься (мне сейчас 36 лет), тем острее понимаешь, как быстро все проходит. Я иногда даже не успеваю это осознать.
Беседовала Екатерина Филимонова
