«Женщина — всегда созидатель. Начиная от своей семьи, двора, школьного класса, всегда, если есть желание привнести какие-то изменения к лучшему, нас ничего не сдерживает, кроме страха. Нужно верить, нужно что-то менять — глаза боятся, а руки делают... Второе, что важно, — это коммуникация. Нужно задавать вопросы, честно говорить: «Да, я этого не знаю». Мы не можем быть специалистами во всех сферах. Необходимо понять, какие источники информации, какие носители экспертного знания заслуживают доверия», — рассказывает Татьяна Илюшникова, замминистра экономического развития Российской Федерации и куратор программы «Мама-предприниматель».
— Татьяна Александровна, сейчас, когда программа «Мама-предприниматель» реализуется уже 12 лет, можно говорить об успехах и достижениях. А мне интересно, как все начиналось. Наверное, вы откликнулись на запрос общества? Ведь, с одной стороны, мама в декрете до сих пор воспринимается как неработающий человек. С другой, я вижу очень много активных мам, которые находят время на развитие и реализацию своих идей...
— Идея программы действительно родилась из жизни. Вы правильно говорите, общество достаточно консервативно в определенных вещах. Взгляды на семью, на женщину с детьми меняются очень медленно. При этом мы понимаем, что время изменилось: есть технический прогресс, доступ к образованию. И у женщин в декрете формируется запрос на самореализацию, на переосмысление своего опыта, целей в жизни. Особенно ярко это выражается с появлением первого ребенка. И быт, и уклад, и мировоззрение меняется. И конечно, возникают какие-то страхи, совершенно нетипичные для мужчин. Они больше присущи женщинам: мысли о финансовой стабильности, о будущем семьи. У современных мам есть и свободное время — благодаря детским садам, няням, техническим средствам помощи в хозяйстве. И вот сочетание этих двух факторов — мысли о будущем семьи, о будущем ребенка и возможность на время выпасть из рутины — дает возможность женщине ставить новые цели. Отвечать для себя на вопрос, что дальше. Мы эти запросы видели, чувствовали...
— Какие приоритеты были вначале? С чего вы начинали? И каков портрет средней женщины, которая заинтересовалась программой «Мама-предприниматель»?
— Прежде всего мы попытались на первоначальных этапах ввести коммуникационно-образовательные программы. При этом понимали: важно, чтобы женщины в этот момент разговаривали на одном языке. Чтобы с ними говорили те, кто уже прошел эти этапы, был в похожей ситуации и получил результат, — ведь не всегда сторонние слушатели могут оказать поддержку. А когда ты в кругу единомышленников, многие вещи уже и не так страшны, не так болезненны. Когда видишь примеры, как кто-то уже преодолел сложности, понимаешь, что все возможно.
Что касается портрета участницы программы — это женщина, как правило, примерно 35 лет, плюс-минус, с определенным накопленным опытом, может быть, она даже попробовала себя в предпринимательстве или осознанно пришла к мысли о своем деле.
Отмечу, что в России женщины традиционно образованные, с базой знаний, много работавшие до декрета, ставшие профессионалами в определенных сферах. Это социально активные личности, им есть чем поделиться. Наша задача была, во-первых, объединить их в определенное сообщество, во-вторых, дать базовые знания в области предпринимательства. Показать, что это не так страшно, что существуют целые институты поддержки и у начинающих предпринимателей есть возможность рассмотреть свою бизнес-идею с опытными специалистами, обсудить, доработать ее. Это тот случай, когда, используя свой потенциал, накопленный опыт и образование, ты получаешь новые перспективы. Когда есть возможность свои идеи превратить в проект и приступить к его реализации.
— Я так поняла, что вы держите связь с участницами прошлых лет и они могут прийти на ваши мероприятия и выступить перед новичками. Мне кажется, это то, что нужно...
— Конечно. Как руководитель, я придерживаюсь принципа обратной связи. Эта программа вообще рождалась, с одной стороны, из запроса от мам в декрете, с другой — я, как женщина, как руководитель, понимала, какие у нас ресурсы. Только недавно программа появилась в периметре национального проекта «Эффективная и конкурентная экономика». Мы видим, что ежегодно количество заявок увеличивается. Если раньше за 5—6 лет суммарно пришло порядка 10 тысяч заявок, то только в этом году на первоначальном этапе их подано 10 тысяч. Это означает, что женщины видят: программа дает результат, есть конкретные успешные примеры.
Конечно, мы держим связь с участницами прошлых лет, стараемся их приглашать в качестве наставников. Они выступают со своими кейсами и, что важно, делятся тем, как начинали, какие у них были сомнения, страхи, как преодолевали нехватку знаний, опыта. Советуют, на что сразу обратить внимание. Ведь наша программа — это только старт. Тот грант, который получают победительницы, нужно уметь компилировать с действующими инструментами поддержки — и отраслевыми, и в рамках нашего национального федерального проекта по развитию. Это шажочки, которые, с одной стороны, приводят к расширению опыта самих предпринимателей, с другой — способствуют росту бизнеса и выходу на новые этапы.
Но это только часть программы «Мама-предприниматель». В ней собраны все ключевые блоки, которые нужны, чтобы человек мог уверенно начинать свое дело и развивать его дальше. И это не просто набор материалов — у нас работает сильная тренерская система. В каждом центре «Мой бизнес» есть свои тренеры, и во многих регионах их даже больше одного. Это не случайные специалисты: они ежегодно проходят специальную подготовку именно под программу «Мама-предприниматель». Мы действительно очень внимательно подходим к отбору: следим и за опытом, и за качеством информации, и за тем, как они работают с группами. Нам важно, чтобы участницы получали не формальные лекции, а живые, понятные и практические знания, которые можно применять сразу.
— А сколько времени давать себе на старт, чтобы можно было делать первые выводы?
— Самый сложный период для начинающего предпринимателя — это первые два года, когда еще нет серьезной кредитной истории, чтобы с вами имели дело банки. Вы еще достаточно рискованная компания. И тут начинают работать такие инструменты, как льготные микрозаймы, гарантии, другие грантовые программы. Второй год — это когда вы уже набили определенные шишки. Человек приходит к осознанию, что надо, возможно, что-то поменять в бизнес-модели, проанализировать все ошибки. Опять же мы видим, насколько часто внешняя конъюнктура меняется и не зависит от нас: то ковид, то санкции... Необходимо быстро адаптироваться.
И только когда прошел второй год, уже более или менее понятно, есть ли шанс выйти на устойчивую модель развития и перспективу роста или нет. Мы видим по статистике тех, кто участвовал в нашей программе, что 70 процентов начавших свое дело выживают. Поверьте, это много. Средняя статистика вообще 50 процентов.
— Есть ли в вашей программе возможности для тех, кто уже ведет свой бизнес?
— Да, могут подавать заявки участницы с уже действующими бизнесами, и как раз они и сталкиваются с вопросами, как расти, как масштабироваться. Потому что тоже есть определенные внутренние стереотипы и нехватка знаний, может быть, и неумение посмотреть на свое детище со стороны, увидеть его сильные и слабые стороны. Это возможность аудита твоей бизнес-модели. И как раз и тренеры, и действующие эксперты, и предприниматели подсказывают, какие следующие шаги сделать или что можно поменять, где ограничитель роста или, наоборот, потенциал. Соответственно, к нам идут за двумя треками. Первый — начать. Второй — продолжить начатое, скорректировать и масштабировать то, что уже создано. Иногда подключаем к участницам в регионах ментора — выпускника прошлых лет. И важно, что здесь работают квалифицированные специалисты.
— Очень важно! Ведь чаще всего по знакомым идут советоваться, по родственникам, иногда даже с теми, у кого нет экспертизы, нет опыта...
— Либо мы видим, что тратят достаточно серьезные деньги на советы тех, кто называет себя экспертами, коучами, а на самом деле ими не является. Но и профессиональные консультации, например у именитых бизнес-тренеров, зачастую стоят дорого. А у нас помогают те, кто десять лет назад пришел в программу, девочки, у которых бизнес уже вырос за пределы Москвы, это уже миллиардные обороты. Конечно, им есть что сказать.
— Татьяна Александровна, в этом году мы присутствовали на вручении гранта и заметили, что у вас появились новые треки с интересными специализациями. Это сделано, потому что возникли такие запросы?
— Да, мы стараемся очень гибко реагировать на запросы общества и запускаем новые треки. Уже не первый год есть специализация «Мама на селе». Она создана для женщин, которые живут в местности, где нет крупных предприятий, это маленькие населенные пункты. Но с появлением маркетплейсов и дистанционных форматов взаимодействия возможности у них расширяются. У нас есть участница из региона, у которой 17 детей, и все равно она находит силы вести свое дело.
Также появился трек для мам из вновь присоединенных территорий. Там вообще нормативная база сформировалась буквально несколько лет назад. И мы должны рассказать, как работает российское законодательство, как устроены институты поддержки. Ну и понятно, что есть своя специфика: рядом границы, проходят боевые действия. Но люди живут, работают в этих регионах, создают семьи, и дети рождаются. Это отдельная миссия — работать с мамами-предпринимателями из вновь присоединенных территорий.
Также в этом году много заявок в категории «Косметический бренд с нуля». Кто-то видит ограничения в том, что многие западные бренды от нас ушли, а кто-то использует возможность сделать свое. Наставником в этой категории в 2025 году выступила компания Estilab. Ее основательницы Ирина Амосова и Мария Дьячкова сами прошли путь от бизнес-идеи до того, что их продукт экспортируют в десятки стран. И мы видим, каким большим спросом пользуется это направление. У девочек много идей и по домашней косметике, и по детской, и по бытовой химии.
Для тех, у кого уже есть продукт, действует центр поддержки экспорта, организуются ярмарки, мероприятия, выдаются субсидии на адаптацию продуктов, на сертификацию в соответствии с международными стандартами. Все необходимые инструменты уже существуют, и предприниматели могут в любой момент найти актуальную информацию о них. У нас фактически работает целый медиахолдинг «Мой бизнес», который отвечает за информационную поддержку. В его состав входит федеральный портал «Мой бизнес», региональные сайты центров, наши социальные сети, также предусмотрена и постоянная работа со СМИ.
Кроме того, под каждую специализированную программу мы создаем отдельный информационный ресурс. За счет такой структуры удается выстроить действительно системную информационную работу и значительно расширить охват аудитории.
— Татьяна Александровна, думаю, и мне, и нашим читателям очень ценно задать вам, руководителю с огромным опытом, личные вопросы. Какие качества, вы считаете, необходимо в себе развивать, если хочешь вести свой бизнес? Вообще, на что обратить внимание?
— Важно уметь абстрагироваться от своих личных предпочтений и держать фокус на результате. Обязательно изучать тренды и тенденции, где появляются новые ниши, новые возможности. Оценивать, обладаешь ты необходимыми знаниями или тебе нужны единомышленник или команда. Иногда бизнес-идея кажется рабочей, но, когда задаешь вопросы — а вы рынок смотрели, а кто у вас конкуренты, а какая у вас ниша, а кто ваш потребитель, — человек часто не знает, что ответить. Бывает и так, что какая-то идея хороша как хобби, для ограниченного круга потребителей. А когда начинаешь ее масштабировать, выясняется, что много конкурентов с похожими продуктами, и тут возникает вопрос, как отстраиваться, как брендировать. То есть совершенно другого уровня задачи, нежели ты своим знакомым или какому-то уже наработанному кругу продаешь сувениры.
— А вот про личные качества? Они же тоже важны.
— Первое качество — женщина всегда созидатель. Начиная от своей семьи, двора, школьного класса, всегда, если есть желание привнести какие-то изменения к лучшему, нас ничего не сдерживает, кроме страха. Нужно верить, нужно что-то менять — глаза боятся, а руки делают. Неважен размер первого шага, важно начать движение.
Второе — это коммуникация. Нужно задавать вопросы, честно говорить: «Да, я этого не знаю». Мы не можем быть специалистами во всех сферах. Необходимо понять, какие источники информации, какие носители экспертного знания заслуживают доверия. И конечно, мы включаем критическое мышление: а для чего это, зачем, почему так, а не по-другому? Нужно всегда заниматься стратегией — в семье, в бизнесе, в работе по найму. Потому что, когда ты тонешь в рутине, в какой-то момент можешь забыть, для чего вообще начинала. Необходимо постоянно сверяться со своими целями, находить время на стратегию. Знаете, у нас все участницы говорят, что самое ценное, что они здесь получили, — это вера в себя! Начнет получаться — не сомневайтесь, сразу крылья вырастут.
Вы знаете, у нас некоторые девочки первый раз на самолете летели на программу «Мама-предприниматель». Как я уже говорила, сначала был только региональный этап. Потом мы поняли, что есть запрос на признание, на смену картинки, когда тебя приглашают в Москву. Сама атмосфера, сама возможность побыть среди единомышленников, поработать с профессионалами высокого уровня — это уже достижение. Тем более что мы оплачиваем проезд и проживание, это делает поездку возможной для всех участниц. Стараемся и культурную программу разрабатывать, чтобы у всех остались яркие эмоции, которые дадут заряд на несколько лет вперед.
— Я заметила, что в этом году у вас появились бизнес-возможности и для возрастных участниц.
— Мы запустили в этом году проект «Серебряный старт» для людей старше 60 лет. Как руководитель, я вижу большой потенциал в этой возрастной категории. Медицина меняется, люди выходят на пенсию, все еще сохраняя активность. Они накопили большой опыт, дети выросли, нужно самореализовываться. Все в мире двигается в эту сторону: люди в возрасте чувствуют в себе силы, опыт, а нет ничего, что можно им предложить.
И вы знаете, у нас удивительная финалистка в этом году — Наталья Морозова из Архангельской области. С одной стороны, она уже бабушка, с другой — ее младшему ребенку 11 лет. И мы с ней, когда общались, посмеялись, что она могла бы у нас участвовать и в треке «Мама-предприниматель».
— А какая у нее бизнес-идея?
— У нее дистанционная школа мезенской росписи. Вот, опять же, с чего все началось. Она преподавала в училище, где обучали этому редкому виду народной росписи. Все закрылось, люди разошлись, а Наталья стала делать сувениры. Как она рассказала: «Я почувствовала, что моя миссия — сохранить это наследие». И сейчас у нее большой проект — онлайн-школа, она готовит мастеров, у них тоже уже определенное сообщество мастеров сформировалось.
— Татьяна Александровна, в этом году представитель нашего издательского дома сидел в жюри, вручал сертификат на интервью в журнале. Мы, честно говоря, очень удивились, что нам не сказали заранее, кому его надо вручить.
— У нас все по-честному, жюри сформировано из разных экспертов. После того как заслушали презентацию всех проектов, просуммировали баллы, мы действительно сидим и обсуждаем. И до последнего не знаем, кто будет победителем. Это моя принципиальная позиция: и обсуждаем, и спорим, и дискутируем, и голосуем. И если есть какие-то сомнения или кто-то набирает одинаковое количество баллов, голосуем еще раз. Все прозрачно и открыто. Репутация — это тоже большой актив и руководителя, и человека.
«Меня будто вели за руку»
История Екатерины Рожковой, создательницы адаптивной одежды Nikola Kids
Екатерина Рожкова — мама особенного мальчика и победитель федерального этапа программы «Мама-предприниматель». Ее история начинается не с бизнес-плана и не с мечты о собственном бренде, а с боли: одевать собственного сына в обычную одежду было трудно и мучительно и для него, и для нее. Сегодня Екатерина шьет адаптивную одежду для ребят с инвалидностью по всей стране и мечтает о создании центра, где мамы смогут работать и учиться, пока их дети будут под надежным присмотром.
— Екатерина, вы стали победителем федерального этапа программы «Мама-предприниматель». Когда объявляли результаты, думали, что назовут именно вас?
— Нет, я этого совсем не ожидала. Знала девочек, их проекты, и там были очень сильные истории. У меня было чувство, что какие-то идеи, возможно, полезнее для страны. Поэтому и правда не думала, что меня так поддержат. Наверное, немного недооцениваю себя.
Когда я шла на региональный этап, задачи победить себе не ставила. Я шла за знаниями, поддержкой, ответами на вопросы о бизнесе, о сертификации продукции. В каждую паузу бежала к спикерам. Поэтому победа в регионе стала для меня сюрпризом, а федеральная — тем более.
— А как вы узнали о программе? Почему решили участвовать именно в этом году?
— Увидела объявление во «ВКонтакте». Знакомые девочки уже участвовали, и я два года просто наблюдала за ними. Мне часто говорили: «Открывай ателье, начинай работать». Но я всегда отвечала: «Всему свое время, человек должен быть внутренне готов к определенным шагам». И в 2025 году готовность появилась: захотелось развиваться, масштабироваться. Появились вопросы, и я пошла за ответами именно в «Маму-предпринимателя».
— Ваш бренд называется Nikola kids, в честь сына. Расскажите, как вообще родилось дело, которое привело вас к этой победе?
— Все началось с моего сына. Инвалидность ему поставили в год, скорее всего, это неуточненная генетическая патология. Почему генетическая? Потому что по шкале Апгар и по всем данным он должен был быть здоровым.
Беременность проходила хорошо. Более того, я к ней готовилась. Это мой второй ребенок. Первая беременность, можно сказать, случилась сама: я вышла замуж и забеременела. А ко второй подошла очень ответственно: проходила лечение, мне кололи витамины. Даже ходила в храм и брала благословение на зачатие. Когда в Москву привозили мощи Николая Чудотворца, я туда съездила. И сына назвала в честь Николая Чудотворца.
А в три месяца он начал плакать и плакал практически все время до трех лет. Это было очень тяжелый период. В пять месяцев мы забили тревогу: сын не держал голову. Началась реабилитация. Коля научился держать голову, но на этом развитие почти остановилось.
Все врачи и реабилитологи, к которым мы обращались первые два года, говорили: «Легкий мальчишка». Потому что есть дети со спастикой — это когда мышцы слишком напряжены, конечности не сгибаются или не разгибаются. А у нас, наоборот, мышцы слабые. Всем казалось: сейчас накачаем, и все будет нормально.
Мышцы подкачивали, он вроде бы становился сильнее, но по мере роста выяснилось, что проблема не только в мышцах, но и в голове. У него тяжелая умственная отсталость. До сих пор мы не знаем, какое у Коли зрение: что-то он явно видит, но оценить сложно.
Он не разговаривает, только вокализирует. Не плачет, а именно «кричит голосом», и очень громко. Дети с инвалидностью тоже должны как-то себя стимулировать, развлекать. Мы все не можем просто лежать и ничего не делать. А лежачие дети тем более. Коля особо ничего не умеет, но кричать научился, и ему это явно нравится.
Это одна из сложностей воспитания такого ребенка. А все время сидеть дома и слушать громкие звуки очень тяжело психологически.
— Как семья справлялась?
— Помогали бабушки. Муж всегда был рядом, он может заменить меня полностью и иногда справляется лучше. Мне очень повезло, он замечательный отец. Все гигиенические процедуры на нем. Я уже сына не ношу, он тяжелый.
С Алексеем мы познакомились в институте, он инженер-технолог. Работал на ВАЗе, но когда стало ясно, что у сына серьезные проблемы, график завода стал для нас неприемлемым: надо в одно время приходить, в другое уходить, а нам нужны были реабилитация, больницы, гибкий режим.
Он ушел с завода, открыл свою фирму: вместе со свекром продают электрооборудование. Это позволило немного освободить график.
Огромная опора — наша школа-сад. Там у сына свой режим, занятия, тьюторы. До четырех-пяти часов он там, и это дает нам возможность хотя бы немного жить и работать.
У нас есть дочь Кира, она старше Коли на три с половиной года. Кира любит брата, может его переодеть, присмотреть. Но я сразу для себя решила: это не ее ребенок, он наш. Мы не перекладываем на нее ответственность. Я все время повторяю: Коля никогда не будет твоей обузой. Это наш сын, и забота о нем — наша с мужем. Надеюсь, что и в будущем смогу так же рассуждать, что не буду обижаться, если она выберет свою жизнь.
— Когда среди этих обстоятельств появилось шитье?
— Почти случайно. Фонд «Другое детство» проводил мастер-классы для родителей. Я попала на швейный.
Когда впервые села за швейную машинку, сразу подумала: я же могу сшить для него что-то удобное и функциональное! На тот момент адаптивной одежды на рынке было очень мало. Сейчас такие производители есть, а тогда — единицы.
У меня не было задачи научиться шить для себя или для здорового ребенка. Я изначально шла учиться, чтобы облегчить процесс одевания сына и сделать его жизнь комфортнее. Тогда Коле было уже 8 лет, сейчас ему двенадцать.
Я буквально загорелась именно идеей удобной одежды. К тому моменту мой сын уже был достаточно взрослым, и одевать его в обычные вещи было очень сложно. У него деформации тела. Например, деформирована стопа, сильная косолапость. Обычную обувь надеть невозможно. Либо обуешь, и, пока поднимаешь и несешь, ботинок обязательно слетит. А при одевании он испытывает боль: ты стараешься затолкать эту бедную ножку, выпрямить ее... И с такими проблемами семьи сталкиваются каждый день.
Но передо мной сразу встал вопрос, как оплатить обучение. Это же не государственные курсы, а частные мастер-классы, они стоят дорого. На тот момент мы занимались реабилитацией сына и свободных денег просто не было.
Тогда все опять сложилось удивительным образом. Я взяла подработку на дом: за копейки подшивала скатерти. Этими деньгами сначала оплачивала свое обучение. Потом нашла благотворительный фонд, который согласился оплатить курс. И это тоже было почти чудо, потому что мне перечислили деньги, а буквально через неделю фонд закрылся. Я всегда говорю: было чувство, будто меня кто-то ведет за руку.
Я обучилась шить, причем пришла к мастеру уже с собственной программой. Обычно люди учатся шить «в общем»: что хочешь, то и шьешь. А я сама составила план обучения, прошла курс, который мне оплатили, и потихоньку начала шить дома для своего сына. Пробовала, подбирала, переделывала.
Потом знакомые родители стали приносить ткани. Я очень долго шила им бесплатно, училась на них. Мне многие советовали открыть ателье, а я все повторяла: «Всему свое время, все должно быть вовремя». Я понимала: сначала нужно окрепнуть, набраться опыта. Учиться шить с нуля — это нелегко. Но, видимо, у меня есть талант.
— Когда это стало делом, а не просто заботой о ребенке?
— Первые два-три года я шила только для себя и знакомых.
Потом возникла проблема: я шила на обычной бытовой машинке, а она перестала справляться. Толщина изделий увеличилась, потому что начала шить верхнюю одежду. В день могла менять по три иглы, машинка просто не выдерживала.
И здесь мне помогло государство. Я получила соцконтракт и закупила свои первые промышленные машины. Тогда уже пошли заказы по всей России.
Создала группу во «ВКонтакте»: просто выкладывала то, что шью. Никакой рекламы, люди сами находили меня.
— Какие заказы были самыми необычными?
— Один из примеров — многоразовый памперс. Вроде бы несложное изделие, но я его разрабатывала сама. Взяла обычный памперс, разобрала, посмотрела, где бортики от протекания, как все устроено, как вставляются вкладыши. Изучала конструкцию, и тут пригодилось мое техническое образование.
Я в голове все просчитала, сама создала лекало. Когда изделие получилось, оно оказалось почти идеальным. Получила от этого огромное удовольствие. Смотрела на него и думала: неужели это создала я? Это такая тихая гордость — не гордыня, а именно гордость за себя. Без специального конструкторского образования, просто взяла и сделала.
— До шитья вы ведь работали инженером?
— Я по образованию инженер, работала инженером по качеству на заводе. Меня ждали после декрета, была хорошая должность. Когда сыну поставили инвалидность, я ушла в отпуск по уходу за ним.
— Адаптивная одежда — это всегда про индивидуальный подход. Как сейчас выглядит ваш рабочий процесс?
— Почти все — индивидуальные заказы. Особенности каждого ребенка нужно учитывать отдельно: деформации, стомы, гастростомы, подвижность.
Когда появляется свободное время, обычно летом, когда заказов меньше, стараюсь шить с запасом, чтобы были, например, готовые боди. У меня есть своя размерная сетка. Но я шью одна, поэтому больших остатков у меня просто нет.
— Многим родителям важно понимать стоимость адаптивной одежды. Как вы ее рассчитываете?
— Я считала все по затратам: сколько по времени шьется изделие, какие использованы материалы, какая нагрузка. На данный момент у меня, можно сказать, одни из самых низких цен среди тех, кто производит адаптивную одежду.
Сейчас шью только по индивидуальным заказам, расчеты ведем напрямую. У детей-инвалидов есть индивидуальная программа реабилитации, по ней государство выделяет средства, и можно получать адаптивную одежду за его счет. Но я шью дома, и у меня эта услуга пока не подключена. Поэтому и пошла дальше развиваться: хочу выйти на уровень, где смогу продавать одежду по электронным сертификатам. Так мы сможем сократить финансовую нагрузку на семьи, а я — спокойно поднять цены до тех, что заложены в этих сертификатах.
— Екатерина, какие у вас планы? Каким вы видите свое дело лет через десять?
— У меня есть мечта создать не просто маленькое швейное производство, а настоящий центр. В одном крыле работала бы мастерская, в другом были помещения для занятий и мастер-классов. Мне хочется обучать таких же мам простым, но нужным вещам: шить слюнявчики, нагрудные платочки, элементарные изделия. Обучать можно и волонтеров, и самих детей — многие ребята с аутизмом вполне осваивают простые операции, и такие занятия дают им чувство самостоятельности.
Обязательная часть центра — детская комната. У мамы особенного ребенка должна быть возможность прийти, оставить его под присмотром няни или тьютора и спокойно работать. Сейчас это практически недоступно: мы, например, ходим в школу, но любое, даже малейшее недомогание — и сына не принимают. У обычных детей насморк проходит быстро, а у наших все сложнее.
Мне важно, чтобы у мам, которые привязаны к дому из-за отсутствия садика или возможности оплачивать няню, появилось место, где можно работать и развиваться. В городе есть сад для тяжелых детей, но он рассчитан всего на 40 человек, а нуждающихся семей гораздо больше. Поэтому моя мечта — чтобы и мама могла трудиться, и ребенок был под надежным присмотром. Это изменило бы жизнь многих.
Анжелика Пахомова, Екатерина Филимонова
