Хетти Грин: Ведьма с Уолл-стрит

Она повернулась и уснула, а сын так и остался сидеть, растирая больную ногу и поскуливая, как побитая собачонка.
Хетти Грин Хетти Грин Фото: The Library of Congress

— Мама! Мне больно, я не могу заснуть! Пойдем к доктору, ты слышишь? — 12-летний испуганный мальчуган пытался разбудить мать, которая раскатисто храпела, отвернувшись к стене. Отчаявшись привлечь ее внимание, мальчик громко, в голос, заплакал, и только тогда мамаша проснулась.

—Чего ревешь, болван? Сам доигрался! Кто тебе велел кататься с этой горки? Разве я тебе не говорила, что все развлечения от дьявола? Вот господь тебя и покарал!

— Больно, мама! — не унимался тщедушный мальчонка, растирая ладонью коленку, которую накануне сильно ушиб.

— Я терпела любую боль и не хныкала, — отрезала мать.

— Завтра утром пойдем к этим хапугам и бестолочам, уж они-то нас обдерут как липку.

И миссис Хетти Грин повернулась на другой бок и уснула, а сын так и остался сидеть в ожидании утра, растирая больную ногу и поскуливая, как маленькая побитая собачонка. Грубо сколоченная табуретка, на которой сидел Нед Грин, неуклюже раскачивалась, старый засаленный диван, потрепанный абажур, простой деревянный стол без скатерти, протертое до дыр кресло... И въевшийся тошнотворный запах лука, неотвязный, вечный, мальчишки в школе из-за этого запаха не хотели приближаться к Неду, и вчера он был так счастлив, когда они взяли его с собой кататься на санках с ледяной горки!

Наутро мать извлекла из шкафа какие-то изношенные лохмотья и швырнула Неду:

— Быстро одевайся!

У врачей рта не раскрывай, будто ты немой. А то все испортишь, как всегда.

Они вышли из дома. Стояло холодное нью-йоркское утро, ветер пробирал до костей, особенно если учесть, что на тебе только тонюсенькая поношенная курточка. Мать вышагивала рядом в своем неизменном черном платье и черном чепце — этот траур неизвестно по кому она носила всегда, а платье, кажется, не меняла с самого рождения Неда — он всю свою жизнь помнил его таким же застиранным и несвежим. Со стороны они казались парочкой жалких нищих, вышедших с утра пораньше, чтобы собрать подаяние.

Нед еле ковылял — за ночь нога распухла. В коридоре здания, куда привела его мать, сидела огромная галдящая очередь, в основном это были черные и пара каких-то белых побирушек. Хетти Грин невозмутимо втащила упирающегося сына в этот смрадный переполненный коридор, и они уселись у самой двери на свободный стул.

— Мне очень больно! — снова заскулил мальчик. — Разве здесь есть врач?

— Раз ты не можешь потерпеть, нам придется тут сидеть и иметь дело с этими бессовестными обиралами. Но лучше бы ты заткнулся и потерпел!

По коридору прошел мужчина в белом халате.

— Кто здесь с острой болью? — спросил он.

Все ожидавшие рванулись со своих мест с жалобами и криками.

Врач поднял руку, пытаясь навести порядок. Вдруг взгляд его упал на Хетти Грин, он какое-то время вглядывался в женщину, потом, резко развернувшись, приблизился к ним:

— А вы что здесь делаете, миссис Грин? — спросил он с таким изумлением, словно увидел ожидающего своей очереди говорящего тарантула. — Вы хотите бесплатной помощи?

— Бессердечный эскулап! — выплюнула ему в лицо Хетти. — Мой сын страдает, посмотри, что у него с ногой!

И мамаша задрала штанину взвившегося от боли Неда.

— Уходите отсюда как можно быстрее, миссис Грин!

— сдерживая бешенство, посоветовал врач. — Вас здесь никто обслуживать не будет!

— Мразь! Нет, ты подумай, какая мразь! — всю дорогу домой повторяла Хетти Грин. — Не обслужат! А куда прикажете идти? К этим? — и она с отвращением кивнула в сторону вырисовывающихся вдали небоскребов Манхэттена.

По дороге домой Хетти завернула в аптеку и, сделав скорбное лицо, поинтересовалась у аптекаря, какие самые простые дешевые примочки приложить к больному колену сына. Дома она велела Неду «заткнуться», а младшей дочери, десятилетней Сильвии, прикладывать компресс к колену брата, пока боль не пройдет.

Вовсе неудивительно, что врач в бесплатной клинике узнал Хетти Грин — в 80—90-х годах XIX века эта особа была очень хорошо известна в Нью-Йорке: о ней писали газеты, ее фотографии нередко появлялись в прессе, причем ее имя упоминалось с подобострастным уважением и трепетом.

На Уолл-стрит Хетти знала каждая собака, и самые солидные бизнесмены и богачи кланялись ей чуть ли не за милю. Она инвестировала разорившиеся национальные банки под гигантские проценты, безошибочно скупала акции, владела недвижимостью более чем в десятке штатов — ей принадлежало более 8 тысяч участков и домов. И при таком фантастическом богатстве она с двумя детьми ютилась в убогом домишке — такие арендовали по соседству малоимущие работяги — и экономила каждый цент. По городу она передвигалась пешком; двадцать лет кряду носила одно и то же черное платье — этот свой единственный наряд Хетти раз в месяц собственноручно стирала в тазу, причем столь расточительно «частой» стирке подвергались лишь нижние оборки, касающиеся тротуара, на верх можно было не тратить мыла по крайней мере месяца три-четыре — разве она собака и валяется в грязи?

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Дарья Михалкова: «Кто мой отец, я узнала в 16 лет»

Дарья Михалкова: «Кто мой отец, я узнала в 16 лет»



Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте
Хью Джекман (Hugh Jackman) Хью Джекман (Hugh Jackman) актер, продюсер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй