Венецианский влюбленный

Душеприказчик умершего, прочитавший завещание, поднял глаза на вдову, но та старалась не показать, что оглушена.

И вправду: разве могла она считать себя ровней этому уверенному в себе, занимавшему высокое место в обществе господину? Но об их романе уже судачили в петербургских гостиных, и отзвуки этих разговоров долетали до Ксении, не представлявшей себе, что будет с ней, воспринимаемой теперь всеми в качестве возлюбленной Альберта Катериновича, если вдруг его любовь истает. «Ладно, найдется тебе еще жених», — утешала неразумную дочь сама не на шутку обеспокоенная мать. Но девчонка и слышать не хотела о жизни без Кавоса — без его открытой улыбки, рассказов о венецианской родине, о тамошних нравах и обычаях, без его итальянских словечек, рассыпавшихся в беседе подобно бусинам муранского стекла, ожерелье из которого он подарил ей.

«Так, безделушка», — бросил Альберт и спустя несколько дней преподнес кольцо. Золотое, с бриллиантовой веточкой и крупным изумрудом, оно полыхнуло из открывшейся бархатной коробочки. Кавос, делая Ксении подарок, ничего больше не сказал, только посмотрел многозначительно, и она все поняла...

Вскоре он явился в маленький домик на петербургской окраине и просил у отца и матери Ксении ее руки. В морозный день, когда в окрестностях Петербурга белый пар висел над бескрайними полями, вереница карет отправилась к маленькой сельской церкви Шлиссельбургского уезда, в которой уже ждал батюшка. После венчания Ксения впервые вошла в большую квартиру Кавоса на Литейном. Трое мальчиков-подростков, один из которых оказался калекой, и девочка с испугом и любопытством смотрели на молодую мачеху.

Чем больше превращалась Ксения в мать семейства, в даму с царственной осанкой, тем равнодушнее посматривал на нее муж Чем больше превращалась Ксения в мать семейства, в даму с царственной осанкой, тем равнодушнее посматривал на нее муж Фото: РГАЛИ

Ксении все понравилось: и новый дом, богатый, основательный, набитый диковинными вещицами, привносившими в него чужестранный, волнующий дух, и черноглазые, гибкие, как стебельки, быстро откликавшиеся на все дети. Понравилось и то, что царил в этом домашнем раю талантливый и умный человек, который теперь стал ее мужем. Будь Ксения не так молода, наверное, задумалась бы, как могли в ее жизни случиться столь невиданные события, но в свои нежные годы она доверчиво приняла охапку разноцветных чудес, которую судьба вложила ей в руки.

И был еще один подарок — Венеция, куда молодожены отправились в свадебное путешествие. Там Альберту принадлежал дом на Большом канале. В первое утро Ксения проснулась от необычных звуков — перекликались лодочники, и потревоженная гондолами вода плескалась о камни.

Выглянув в окно, девушка зажмурилась от солнца и сияния белой круглившейся громады, увенчанной тающим в световом мареве куполом — церкви Санта-Мария-делла-Салюте. Они с Кавосом бродили по улицам и площадям города, проплывали под его мостами и мимо старинных дворцов, вдыхали ладан его церквей. С тех пор Ксения навсегда прониклась к Италии трепетом. «Для чего существует этот край?» — спрашивала она себя. И однажды, уже в Петербурге, нашла ответ — в недавно написанном и опубликованном сочинении Николая Гоголя: «…чтоб жителю севера, как сквозь сон, представлялся иногда этот юг, чтоб мечта о нем вырывала его из среды хладной жизни… вырывала бы его оттуда, блеснув ему нежданно уносящею вдаль перспективой, колизейскою ночью при луне, прекрасно умирающей Венецией, невидимым небесным блеском и теплыми поцелуями чудесного воздуха, — чтобы хоть раз в жизни был он прекрасным человеком…»

«Послушай, как написано!»

— говорила Ксения Альберту и читала вслух эти строчки. А потом задумчиво смотрела на красивый профиль его горделиво закинутой головы, на умные, живые руки, чертившие что-то на больших листах бумаги, на стройную, несмотря на немолодые годы, фигуру. Не похожий на всех, кого она знала здесь, в России, он был крепко связан в сознании Ксении с тем далеким краем, куда теперь они часто наведывались. Поговаривали, что и старшими детьми Кавоса, настоящими итальянцами, рожденными матерью-итальянкой, Ксения любовалась больше, чем собственными, которых у них с Альбертом родилось трое.

В их доме, который называли уголком Италии в Петербурге, жизнь текла размеренно, прерываясь время от времени на шумные веселые вечера с родственниками и друзьями. Выезжали в свет, беря с собой подросшую дочь Альберта от первого брака, выглядевшую не намного моложе мачехи, которая все еще была очаровательна — с задорным блеском в глазах, с фарфоровой кожей. Когда-то бедная швя, получившая самое простое образование, сводившееся в основном к знанию грамоты, она теперь при случае могла поддержать разговор об искусстве или философии. И те, кто поначалу воспринимал брак Кавоса как мезальянс, спустя годы соглашались, что пара они удачная и семья крепкая.

Но чем больше превращалась Ксения в истинную мать семейства, в Ксению Ивановну, в даму с царственной осанкой, тем равнодушнее посматривал на нее муж.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Елена Бирюкова родила от бывшего мужа Климовой

Елена Бирюкова родила от бывшего мужа Климовой





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Жанна Эппле Жанна Эппле актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй