Ольга Тумайкина. Я не кукла

На банкете Андрей бросил реплику: «Чтобы у Тумайкиной все получалось, есть простой способ: ее надо бить, бить и бить».

Она хохочет:

— Мама, как же ты похоже показала!

Наступил момент, когда я вынуждена была рассказать, что обратилась в суд, потому что у нас с отцом сложные отношения. Полина тут же пожаловалась, что он ее часто наказывает, не пускает в школу, оставляя дома «под арестом». Я пообещала: «Потерпи, скоро все наладится».

Судебные заседания оказались похожи на низкопроб­ный спектакль. Андрей чувст­вовал себя очень спокойно, как будто заранее знал вердикт. Сидел, развалившись, рядом с двумя своими адвокатами и жевал жвачку.

Он очень грамотно подготовился к процессу. Каким-то образом убедил своих друзей, с которыми я не виделась уже много лет, чтобы они дали показания в его пользу.

То, что они говорили, было сплошным враньем. У меня просто волосы вставали дыбом. Оказывается, я — невменяемая. Нападала на людей с ножом и даже пыталась выброситься из окна. В последний момент меня поймали за лодыжки. Еще, когда Полина родилась, я, оказывается, примеряла дет­ский чепчик и бесновалась от того, что он мне не впору. Ничего себе воображение у того, кто все это сочинил!

Давала показания и новая жена Андрея, совсем юная девушка. Настя, как и Бондарь, из Белоруссии, дочка его знакомых. Я знала ее. По молодости Настя еще не привыкла легко врать. Когда и она начала говорить то, чему ее научили, я спросила только: «Настя, что ты делаешь?» Она стала вся пунцовая и не смела не то что ответить, даже взглянуть на меня.

Судья же, по-моему, был занят вовсе не поиском истины.

Куда больше его забавляло, что судится артистка, которую он накануне видел по телевизору и она его рассмешила. Он даже не пытался скрывать своего любопытства. Как так можно? Ведь я же пришла к нему за помощью...

На фоне показаний свидетелей Андрея речи моих друзей выглядели блекло. В отличие от него я специальной работы с ними не проводила. Не смогла в красках описать, как Андрей надо мной издевался. Сказала только: руку иногда на меня поднимал. Они так и говорили: да, ссорилась с мужем, иногда даже от него уходила.

Я совершила тогда непрос­тительную глупость. Боялась опозориться перед коллегами, а в результате потеряла ребенка.

Все это ложный стыд. Да если человек, считающий себя интеллигентом, бьет жену, об этом должны знать все! Об этом кричать надо. Но это я сейчас так думаю, а тогда Андрей, хорошо меня зная, просто воспользовался моей скрытностью.

Я принесла письмо из театра, подписанное Василием Лановым, Владимиром Вдовиченковым, Владимиром Симоновым, Машей Ароновой, Евгением Князевым, Максимом Сухановым и другими извест­ными актерами. В нем была характеристика актрисы Ольги Тумайкиной и просьба разобраться по справедливости. Судья отказался приобщить к делу этот документ, пошел на поводу у адвокатов Андрея: «А где эти люди? Мы их тут не видим и сомневаемся в подлинности подписей».

Письмо приняли во внимание только после того, как его подписал директор театра и поставил печать.

На последнее слушание привезли Полину. В коридоре она бросилась к моей маме: «Бабушка, я скажу, что хочу жить с тобой и мамой». Но когда судья стал ее спрашивать, с кем она хочет остаться, растерялась, стала испуганно оглядываться на отца. В конце концов сказала чужую, явно навязанную ей фразу: «Мне комфортно с папой». И совсем по-детски прибавила от себя: «Но я бы хотела жить и с мамой».

Бедная моя девочка!

В зале сидела Моника, психолог Полины. Ее нанял Анд­рей, хотя по закону на это требуется согласие обоих родителей. Я узнала, что Моника приехала из Казах­стана и работала раньше в модельном агентстве, занималась кастингами.

Вскоре после окончания суда я узнала, что беременна. У меня съемки, столько проблем, но я была счастлива… Вскоре после окончания суда я узнала, что беременна. У меня съемки, столько проблем, но я была счастлива… Фото: Fotobank.com

Потом была руководителем дома культуры — и вдруг заделалась детским психологом! О чем она говорила с Полиной, что ей внушала — неизвестно, но здоровая, веселая одиннадцатилетняя девочка теперь была бледна, не могла четко формулировать мысли, и у нее было такое страдальче­ское выражение лица...

Все шло к тому, что я — мать-ехидна, а Андрей — отец-мученик. И в марте 2008 года суд вынес решение: отказать в моих исковых требованиях и определить место проживания Полины у отца. Меня не лишили родительских прав, но и не определили время общения с дочкой.

Я сказала Андрею:

— Знаешь, за что ты меня так ненавидишь?

— Ну, и за что?

— За то, что только я знаю, кто ты на самом деле.

Он ухмыльнулся и говорит:

— Да, ты права.

Но этого же никто больше не знает. А ты знай себе на здоровье. Куда ты с этим знанием пойдешь?

Я пошла в суд — подала апелляцию. Но тут меня ждал сюрприз. Мне объяснили, что необходимо будет провести психиатрическую экспертизу ребенка, чтобы убедить судью, что у меня с дочкой хорошие отношения. Когда рассказали подробности этой процедуры, я испугалась. Полина и так измучена, а тут чужие, равнодушные люди будут задавать вопросы и еще больше травмировать ее.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Подпишись на канал 7Дней.ru в



Загрузка...
Новости партнеров
Написать комментарий


Константин Хабенский Константин Хабенский актер театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте