Журналистка Маргарита Симоньян и режиссер Тигран Кеосаян встретились уже состоявшимися людьми. Она в 25 лет стала главой телеканала RT, за его плечами — не один десяток популярных картин. И личная жизнь у каждого была своя.
Но их свела сама судьба…
Отношениям Маргариты и Тиграна многие завидовали: успешные, талантливые люди, которые смогли и карьеры сделать, и троих детей завести (в их браке родились дочери Марьяна и Маро и сын Баграт). Казалось, ничто не может поколебать счастье этой семьи. Но в конце 2024 года режиссера с пневмонией госпитализировали в клинику, где он впал в кому. В сентябре 2025 года 59-летнего Кеосаяна не стало. А за несколько недель до этого Маргарита сообщила, что у нее диагностировали онкологию…
Несмотря на количество несчастий, одновременно обрушившихся на ее плечи, Маргарита продолжает работать, воспитывать детей. А еще 26 сентября, в день ухода Тиграна, поступит в продажу ее книга «Непервая любовь» — о муже, о том, кем он для нее был. Мы поговорили с журналисткой и медиаменеджером о ее жизни.
— Маргарита, почему вы решили написать эту книгу?
— Я не собиралась ее писать. На самом деле я считаю, что мы ее сделали вместе с Тиграном — там есть его реплики, они выделены небесно-синим цветом. Наверное, он мне ее послал свыше, может, в качестве психотерапии… В 2025 году перед самым Новым годом я отправилась на поезде из Адлера в Москву. Одна — что со мной случалось редко, до этого мы всегда ездили вместе с Тиграном, с нашими мамами. И в вагоне, в купе, эта книга вдруг налетела на меня, сшибла. Ближайшие дни я писала и не могла остановиться. Но потом весь январь была лучевая терапия, и мне было ни до чего. А в феврале началась побочка — лучевой дерматит. Это похуже, чем химия. Я не могла сказать «мама», не то что писать.. Только в конце февраля вернулась к тексту и за весну дописала книгу.
Отрывок из 13-й главы книги «Непервая любовь. Исповедь горя и радости». (Комментарии Тиграна к тексту выделены жирным курсивом - прим.ред)
Оказалось, Тигран работал в Америке в тот же год, когда я там училась. И вернулся по той же причине. Он тоже не вынес принудительного скрежета металлических трубок, мимикрирующих под ветряные колокольчики, как ядовитая рыба каменный чёрт мимикрирует под коралл.
Оказалось, Тигран ещё и снимал телесериал в моём Краснодаре.
Оказалось, мы бродили вокруг да около нашей любви чуть ли не с самого моего рождения.
— Почему ты мне не попалась в Краснодаре, в 91-м?
— Ты бы вряд ли мной заинтересовался. А если бы заинтересовался, тебя бы посадили. Мне было одиннадцать лет.
— Одиннадцать лет! Получается, ты даже толком не помнишь Советский Союз?!
— Прекрасно помню. Я успела быть барабанщицей школьного пионерского отряда!
— Ну-ка — настоящая фамилия Штирлица? Быстро, не думая!
— Я не смотрела Штирлица.
— Ты. Не смотрела. Штирлица. Именно Штирлица, — Тигран замер с бараньей косточкой в воздухе, как с дирижёрской палочкой. — Я тебя правильно услышал?
Я хлопала глазами. Они уже были готовы расплакаться. Разочаровать падишаха из-за Штирлица — это надо ещё умудриться.
— Ладно, будем навёрстывать, — сказал Тигран. — Поедешь со мной на выходные в Коломну.
— Почему в Коломну? Почему не в Великий Новгород?
— Почему в Великий Новгород? Почему не в Коломну?
— Хотя бы потому, что в Великом Новгороде случилось моё главное по сей день достижение. Хотя мне было всего семнадцать лет.
— Твоё главное достижение — это что я с тобой обедаю третий день подряд.
Я улыбнулась и промолчала. Не стала говорить, в чём заключалось моё достижение в Великом Новгороде. К третьему свиданию я уже достаточно выучила падишаха, чтобы знать, что он не выдержит. Опять свалится в 1:0. Любопытство победит самолюбие.
Впрочем, к тому времени я перестала вести счёт. Мне стал ясен смысл идиомы «открытая книга». И дело не в том, что я так хорошо разбираюсь в людях, вовсе нет. — Да уж! — А в том, что для того, чтобы понять Тиграна, мне было достаточно перелистать себя.
— Так что у тебя было в Великом Новгороде? И с кем? — спросил наконец Тигран, как бы не особенно интересуясь. Тогда ещё он не знал, что я листаю его, как себя.
— С великой русской литературой. Я заняла первое место на конкурсе чтецов в рамках Всероссийской олимпиады.
Тигран выронил скользкую косточку. Прищурился.
— Этого не может быть.
— Почему же? «Ты одним глазом на меня не смотри!»
— Потому что это я занял первое место на конкурсе чтецов в рамках олимпиады.
Я не поверила. Попыталась съязвить.
— В рамках олимпиады по русскому языку?
— Ара, рамка себя держи, — Тигран погрозил пальцем. — Да будет тебе известно, что я родился и вырос в Москве. В отличие от некоторых.
— И зачем же ты, сноб московский, третий день подряд обедаешь с деревенщиной?
— Не смей говорить так о моей жене, — промурчал Тигран, вгрызаясь в новую баранью семечку.
— Я не о твоей жене, я о себе.
— Так и я о тебе.
Я посмотрела на него с недоумением.
— А что? — промурчал он, потянувшись за лавашем. — Мне кажется, что мы женаты лет десять. А до этого выросли в одной песочнице.
Я поперхнулась «Мохито» и уставилась на него, кашляя и хохоча.
— Я режиссёр, я так вижу, — сказал Тигран, не разделяя мой смех.
Оказалось, что с разницей в пятнадцать лет мы действительно оба получили первое место на Всероссийском конкурсе чтецов, читая одно и то же стихотворение. «Лиличка»...
— Какой эпизод вам дался труднее всего?
— Предпоследняя глава, об уходе Тиграна. Остальные я по многу раз сама перечитывала, показывала свекрови, родным, друзьям — чтобы потом поправить неточные моменты. Но эту главу Лаурочке, маме Тиграна, не читала и не допущу, чтобы она когда-нибудь ее увидела. И сама читала тот страшный фрагмент только один раз и сразу под запись для аудиокниги. Читала небольшую главу часа два, потому что постоянно рыдала. И в какой-то момент мне даже стало плохо так, что друзья хотели скорую вызывать.
— Скажите, как ваши дети пережили уход отца?
— Они знают, что отец никуда не уходил, что мы все встретимся на небе... Конечно, они скучают, плакали поначалу. Баграт однажды даже сказал мне: «Это что, теперь мне нужно будет хотеть быстрее оказаться на небе, чтобы увидеться с папой?» Мои дети знают, что смерть — это временная разлука, что все мы встретимся. Это правильное, умное утешение.
— Они похожи на отца?
— Все трое — копия Тиграна. Мы с мужем шутили, что я «работаю ксероксом у Кеосаянов». Например, у меня глаза голубые, а у них всех — черные, как у папы…
— Чем они занимаются?
— Мы с Тиграном большие поклонники дошкольного, самого раннего образования. Наши дети говорят на пяти языках: русском, английском, французском, армянском и китайском, это очень развивает. Еще они занимаются плаванием. Плюс у каждого свои интересы. Старшая — Марьяна, ей 13 лет — любит готовить и писать рассказы, стихи, пьесы, романы. И на русском, и на английском, и на французском! До конца, правда, ничего не довела, но так она маленькая еще. Посмотрим, что из этого выйдет.
Баграт — ему скоро 12 — очень увлечен селекцией фруктов и овощей, выращивает их. А еще, как сестра, любит кулинарию. Младшая — Маро — сейчас пойдет в первый класс. Она неожиданным образом в нашей сугубо гуманитарной семье страстно любит математику, с трех лет складывает и вычитает большие цифры в уме. Уже знает таблицу умножения и говорит, что хочет вырасти и стать учителем «математики и науки».
— А вы часто с Тиграном ссорились? Ведь вы не только были супругами, но иногда и работали вместе…
— Мы всерьез спорили только по работе. Это касалось киносценариев, которые писали вместе. Часто приходилось что-то переписывать, и мы спорили так, что казалось: впереди только развод! Но такие ситуации заканчивались большой радостью — что мы есть друг у друга, что можем друг друга поправлять, направлять, вдохновлять.
Мне вообще кажется, что такие творческие споры только укрепляют отношения. Ведь это те общие интересы, которых часто не хватает в браках. Супругов связывают только дети и домашние заботы. И, как мне кажется, это часто бывает причиной охлаждения в отношениях. А когда есть настолько сильные, яркие интересы, которые вызывают бурные эмоции, желание отстаивать свою позицию, это, наоборот, укрепляет семью. Без споров точно было бы скучно!
Отрывок из 8-й главы книги «Непервая любовь. Исповедь горя и радости».
Второй раз я влюбилась в Тиграна за четыре года до нашего знакомства. В тот вечер мы в очередной раз навсегда помирились с Андреем, и он даже заехал за мной на работу. По дороге остановились в «Азбуке вкуса» купить что-то на ужин. Андрей высадил меня, а сам остался искать, где припарковаться.
У входа, в бутике с колбасным названием «Деликатесы стерео» торговали музыкой и кино. Громко играла песня Лепса «Она не твоя». Я остановилась выбрать, что бы мне посмотреть перед сном, когда Андрей зависнет на сайте «Спортс.ру».
Вдаль уходили прилавки, ананасы, деликатесы. Чьи-то метрессы выпархивали из соболей. Я была в длинной, бесформенной юбке и вельветовой куртке, купленной в детском отделе Gap. Метрессы были бронзово-загорелы. Я была серовато-смугла. Пучок запутавшихся волос был спрятан под удобной уродливой кепкой. На фоне метресс в соболях я была метр с кепкой в прямом смысле слова.
И тут вошёл падишах.
Дщери Иерусалимские, не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня!
Если годы назад в «Жемчужине» я путалась у него под ногами на исполинской платформе — и он всё равно меня не заметил, — то куда уж теперь в этой путающейся под ногами бесформенной юбке. Но взгляд падишаха, равнодушно проводив соболя двух матёрых метресс, остановился на моей уродливой кепке. Я затаила дыхание. Точнее, оно само затаилось.
Падишах вразвалочку, сознавая свою неотразимость, подошёл ко мне, улыбнулся одной половиной губ и спросил:
— Девушка, у вас есть пять минут?
Онемев, я лишь кивнула. Затаившееся дыхание не позволило мне вымолвить: «Для вас у меня есть вечная жизнь, мой падишах».
— Тогда потанцуем? — улыбнулась вторая половина губ.
«Возьмите меня сразу в метрессы, и не нужно никаких соболей», — мысленно выдохнула я.
И в этот момент зашёл припарковавшийся Андрей. Не видя Тиграна, он взял меня за руку. Тигран раздосадованно поднял бровь и отвернулся.
«Но ведь она не твоя!» — взревел из динамиков Лепс. Непонятно, к кому он в этот момент обращался — к Андрею или к Тиграну...
— Как вам удалось пережить горе? Вы задавали себе вопрос: «За что именно мне все это?»
— В силу профессии я столько видела людского горя — и в Беслане, и в Донбассе, и в других местах, к сожалению. И мне кажется очень эгоистичным закапываться в вопросы «почему я, почему это случилось со мной?». Горе случается повсеместно, его очень много, так уж наша жизнь устроена. Но мы знаем, что нас ждет лучший мир, этим и утешаемся, к этому стремимся. Я благодарна Господу за те слова, которыми Он меня надоумил ответить, когда в одной телепрограмме меня спросили: «Что бы сейчас вы сказали себе 15-летней?» Тогда я ответила так: «Ничего не бойся! Бог есть, а смерти нет». И с тех пор, наверно, это стало моим девизом…
