Помню, Леша Нилов как-то лихо написал: «У меня было три законных и два гражданских брака. А незаконных — 28. Итого 33». Я долго думала: «А где же мое место в этом донжуанском списке?» А потом посчитала и решила, что в общем списке пока нахожусь где-то в хвосте, а вот в графе «гражданский брак» числюсь второй. Вот такая сложная арифметика!
С тех пор как мы расстались с Ниловым, у меня полностью изменились жизнь и круг общения, даже имя у меня другое — Полина. Это одно из имен, которым меня хотели назвать родители. А Леша остался в моей прежней жизни, из которой я ушла навсегда...
Встретились мы с Лешей довольно банально — на съемках одной из серий «Улиц разбитых фонарей». Фильм, который нас познакомил, назывался символически — «Женское счастье». Я должна была играть какую-то отрицательную бизнесменшу. Мой персонаж, Любовь Михайловна, была крута! Она заказывала убийства и носила длинные накладные ногти. На съемочной площадке очень веселились по этому поводу: образ женщины-вамп совсем ко мне не клеился.
Это была моя первая большая роль — хотя я, окончив театральный институт, периодически где-то снималась. Мало того, в свои 23 года уже была клоунессой в известном театре «Лицедеи». Слава Полунин не работал тогда в России, но театр продолжал весьма успешно существовать под этим лейблом. Где мы только не выступали! От тысячных залов до компании из десяти человек — закрытой вечеринки министров. При виде моей Настеньки зрители от хохота под кресла валились...
Это была 31-я серия про приключения «ментов». На съемочной площадке я встретила старых знакомых по институту. Два Миши — Трухин и Пореченков — учились на Моховой на параллельном курсе. Мы были в приятельских отношениях. Как-то при встрече я напомнила Трухину один анекдот, приключившийся с нами. Он его не запомнил, потому что в тот момент был «под мухой». Зима, ночь. Почему-то едем вместе в одной машине, видимо, нас после какого-то выступления организаторы развозили по домам. Водитель был явно не питерский, мы ему всю дорогу диктовали, куда повернуть. Сворачиваем с Фонтанки и попадаем в район, известный по роману Достоевского «Преступление и наказание». И тут Миша вдруг великодушно предлагает шоферу: «А хотите, я для вас экскурсию проведу?» Водитель молча кивает.
— Вот, посмотрите направо. В этом доме жил Раскольников...
— Кто-кто?
— Раскольников! Ну тот, кто старушку топором убил!
Машина в ужасе заскрежетала колесами. Шофер втянул голову в плечи:
— Топором?!
Он, бедный, вопросов больше не задавал, собрался с мыслями и мигом развез нас по домам.
С Трухиным и Пореченковым нас разделяли институтские коридоры, но все же до нашей аудитории доносилось громкое эхо их тусовок. Мы, студенты, оставались репетировать по ночам, чтобы успеть к утренним занятиям подготовить задание. Пореченков и Трухин тоже оставались — в другом конце института. И мы периодически сталкивались в ночных гулких коридорах.
Мне, попавшей в компанию четверки «ментов», было очень приятно: комплименты, шуточки, ухаживания... Любая женщина расцветает от знаков мужского внимания. Саша Лыков, исполнитель Казановы, помню, был очень галантен. Убалтывать девушек он большой мастер. Стоило мне только появиться на съемочной площадке — тут как тут Лыков с комплиментами.
Единственный, кого я до этого не знала, — это Алексей Нилов. Он был гораздо старше нас всех — ему уже стукнуло 34 года. Леша уже стал достаточно знаменит, но та всеобщая слава, которая накрыла «ментов» с головой, была еще впереди. Сериал тогда только набирал обороты, так что мне посчастливилось увидеть весь этот процесс. Это уже потом, в будущем, съемки про «ментов» превратятся в конвейер, причем довольно прибыльный...
С первого же съемочного дня стало понятно, что мы резко понравились друг другу. Это и неудивительно! Леша — несуетливый, с приятной улыбкой, ласковыми глазами, да еще и статный, ростом под два метра. В нем не было ни капли актерского зазнайства, чванливости. Да и от Саши Лыкова по части «баек» из жизни он не отставал, а ему было что рассказать. За спиной богатая биография — от стропальщика на стройке, дворника и рекламного агента до актера. Помню, как он однажды в лицах рассказал о себе смешную историю.
Это случилось в Минске. Лешу коллеги проводили после съемок на вокзал. Проводы были настолько «теплыми», что он заперся в купе и крепко заснул. Пассажиры долго стучали, позвали проводника, тот вызвал наряд. Поезд еще не тронулся, так что нарушителя высадили из вагона. Лешу тогда еще никто не узнавал. При обыске в милиции у него в кармане обнаружили сценарий «Ментов». Ну подержали для порядка и отпустили. Ночь, вокзал, билет пропал, денег на новый нет. Леше пришлось продавать свитер, чтобы дать проводнику взятку и сесть в поезд. Так с приключениями добрался он до Питера.
Общих съемочных дней у нас было пять. В какой из них начался наш роман, точно не помню, мне кажется, что все завертелось буквально сразу. Мы снимали на натуре, никаких специальных декораций: улицы Питера, дворы-колодцы, какие-то заброшенные квартиры. Помню, что после съемок все время куда-то ездили: то к моим друзьям, то к его. И в любой компании Леша оказывался на высоте. Иногда, бывает, придешь с человеком в гости, а он или скис, или напился — словом, потерял лицо, и интерес у тебя к нему гаснет. А Леша мог напиваться или не напиваться, он в любой компании был самим собой. Его душевная доброта и компанейская жилка притягивали людей...
Это было феерическое время! Мы все время почему-то ездили на такси и на заднем сиденье пили шампанское из бутылки. У очередного исторического памятника просили водителя притормозить. Выходили из машины, пили за выдающегося деятеля, затем снова мчались куда-то вдаль! Водители, слава богу, еще не узнавали в Леше капитана Ларина, так что мы себя чувствовали абсолютно свободными. Не помню, приезжали на съемки вместе или раздельно, но уезжали точно вместе.
Конечно, мы пытались скрывать свои отношения. Но все быстро поняли. Да это оказалось совсем не трудно: мы и так были неразлучны, а тут после банкета в честь окончания съемок серии вообще пропали. Десять суток нас нигде не могли найти: я увезла Лешу к бабушке на дачу.
Опыта особого в любовных отношениях у меня не было. Еще в студенческие годы случился у меня серьезный роман с одним талантливым художником.
О том, что Алексей Нилов был женат, я узнала позже. Сразу я не спросила, он не сказал. А у меня ума не хватило у кого-нибудь в группе на всякий случай поинтересоваться. Ну неужели я буду паспорт требовать? Мне всего 22, у меня бурный роман, не до вопросов. Ну кто же закрутит роман, если у него все хорошо с женой? Видимо, эта связь уже была на излете...
Я-то — девушка свободная, с моим молодым человеком мы расстались. Наверное, поэтому не отдавала себе отчета, что нужно прятаться от кого-то, думать, что говорят за твоей спиной. Я делала что хотела, вот и все...
Ночевали мы в основном по друзьям. Я не замечала у Леши каких-то терзаний, мук совести. А потом наш роман ни к чему не обязывал, я даже не думала, что он будет иметь продолжение. Это была случайная встреча, флирт, обычное дело на съемочной площадке. Ведь как бывает чаще всего: вначале люди друг другу нравятся, а только потом, когда проходит ослепление, начинают узнавать что-то....
Через три недели я уехала на гастроли, причем надолго, месяца на полтора. Вот именно тогда перед отъездом я и узнала о том, что Леша, оказывается, женат и его жену зовут тоже Юля. Как он остроумно обыграл в одном интервью это обстоятельство, называя жену Юля-1, а меня — Юля-2...
Перед отъездом мы как бы заключили негласный внутренний договор: «Мы расстанемся на какое-то время и поймем: что же это было? Флирт или все серьезно?»
Конечно, в поездке я волновалась и переживала: будет ли у нас продолжение, или нет? Я в Лешу влюблена, и мне, конечно, хотелось, чтобы мы были вместе. Для меня было очевидно только одно — любовницей женатого мужчины я ни за что не буду! Мне почему-то казалось, что все должно проясниться, когда я вернусь. Леше придется выбирать: или он остается с женой, или со мной. Но это не значит, что я ставила ему условие, он должен был все решить сам. Для меня-то все было ясно: если Леша остается с женой, я это приму, но мы расстанемся. А как иначе?
Кстати, Леша в этом плане очень чуткий человек, ему не надо что-то объяснять, разжевывать, он и так все прекрасно понимал...
Я уехала вначале в Прагу, потом во Францию. Мы с Лешей периодически созванивались. Мобильных телефонов тогда не было, звонили по междугороднему. Тут-то и произошел показательный случай, который заставил меня отнестись к нему как к человеку, на которого, оказывается, можно положиться. Получилось так, что возвращалась я обратно домой через Минск. «Не знаю, как буду добираться оттуда...» — пожаловалась я Леше по телефону без всякой задней мысли.
Приезжаю в Минск в джинсиках и с рюкзачком за плечами, а меня встречает Лешин друг. Кормит, поит, покупает билет на поезд и переправляет в Питер. Я была поражена заботой Леши. А его друг пожал плечами: «А что тут такого? Леша мой друг, он попросил — я сделал». А ведь у нас, собственно, только начался роман, ничего серьезного. Я ведь, в сущности, ему никто. Наверное, если бы мне тогда задали вопрос: «Что вам в Леше понравилось?», я ответила бы: «Он меня подкупил своей заботой...»
Когда я вернулась в Питер, никакой жены рядом уже не было. И мы стали жить вместе в какой-то крошечной квартирке. Никто мне с пафосом не предлагал: «Переезжай ко мне, любимая, навсегда с вещами!» Все само собой получилось. Да и вещей у меня — всего-то рюкзачок с парой маек.
Мы с Лешей в этом плане оба совершенно ненормальные люди. Для нас пойти в магазин и купить что-то из вещей было мукой. Помню, как перед какой-то поездкой на фестиваль забежали в бутик на Невском, я схватила с вешалки платье, мы стремительно, не глядя на ценник, расплатились — и бегом оттуда!
Да мы вообще были с Лешей очень похожи, как все говорили, даже внешне! Чувство юмора одинаковое: мы смеялись над одними и теми же шутками, оба любили подурачиться. Я бы назвала наши отношения так — любовно-дружеские. То, что мы составили с ним на какое-то время гармоничный союз, — это настоящее чудо. Это как миллион выиграть по трамвайному билетику...
В общем, начался у нас настоящий, серьезный роман. Что в этом необычного? Так все всегда и происходит. А вопросы типа: Сколько он продлится? А что будет дальше? — появились уже тогда, когда мы стали вместе жить. Мне никогда не приходила в голову мысль выйти за него замуж. Леша не делал мне предложения, а я не стремилась его заполучить. Мы жили как свободные люди, не отягощенные обязательствами.
Знаете, что это была за жизнь? Приехали домой после съемок поздно, упали от усталости замертво, утром по будильнику проснулись — и побежали на работу. А если не надо было никуда ехать, могли вообще не вылезать из кровати целый день. Это назывался отдых! Никого и ничего не надо — ни телевизора, ни телефона. Спать, спать, спать. Потом — бац! — опять подъем в семь утра: съемка в девять. Леша дома только свой мобильный не отключал — на всякий пожарный. Кстати, первый мобильный появился у Леши при мне — это была огромного размера рация, которая едва помещалась в сумке. Он брал «мобилу» с собой очень редко, чтобы не таскать такую тяжесть. Только если мы за город уезжали. При этом надо было выходить куда-то в открытое поле, чтобы поймать сигнал. А это целая процедура: крышка открывается, антенна выдвигается...
Прошло уже достаточно времени, и Леша решил познакомить меня со своими замечательными интеллигентными родителями. Говорило ли это о его серьезных намерениях, или нет, я особо не задумывалась. Вела себя с ними естественно, наверное, потому что никогда не строила планов затащить Лешу в загс.
Это была типичная питерская семья среднего достатка. Стандартная квартира, дом-корабль. Полированный стол-книжка, который тут же раздвинули и покрыли белой скатертью, стенка с посудой и книжками.
Лешины родители достаточно корректно со мной себя вели.
Папа — знаменитый Сундуков из культового фильма «Три плюс два». Очень симпатичный брат Антон, который занимался компьютерами. Мама — большая умница, которая, как я поняла, с мужем в свое время немало хлебнула. Наверное, поэтому на Лешины чудачества она смотрела сквозь пальцы, сосредоточившись на любимых внуках. И, видимо, поэтому она ко всем Лешиным избранницам относилась ровно и по-доброму. Сын привел в дом уже четвертую спутницу жизни, и что же? Всех любить и жаловать? Против меня они ничего не имели, главное — чтобы их сына любила.
Помню, как мы летом ездили к Лешиным родителям на дачу в Приозерск. Катались там на лодках. Меня все время тянуло куда-нибудь съездить. Я его без конца таскала за собой, Леша не сопротивлялся — покорно менял диван на электрички, поезда, потом и самолеты. Ему нравился такой «моторчик», как я.
С первого же дня знакомства наши пазлы сошлись: я любила то, что он любит, а ему нравилось то же, что и мне. И в музыке у нас были одинаковые предпочтения, и фильмы мы любили одни и те же.
Он по знаку зодиака — Водолей, я — Близнец, оба воздушные знаки. Нам даже астрологи говорили, что у нас хорошее сочетание. Кстати, он родился в один день с моим папой — 31 января. Поэтому Лешин день рождения я запомнила на всю жизнь.
Его 35-летие мы уже справляли вместе. Собралась вся «ментовская» компания. У Леши было много друзей и вне этого сериала, и далеко не все киношники. Меня он всем гостям представлял так: «Любимая». Мы были хорошей парой. Многие нам по-доброму завидовали.
Я была необычной девушкой, как принято говорить, «с сумасшедшинкой». Но Леше мои чудачества и легкое отношение к жизни очень нравились. Нас роднила общая страсть к разгулу и развлечениям. Он мною восхищался и часто повторял: «Если бы ты была толстой и некрасивой, я бы все равно тебя полюбил...»
Предела нашей фантазии не было! Как-то гуляли ночью по спальному району. И случайно забрели в один двор, а там стоит... огромный мозаичный слон и поблескивает в лунном свете. И мы решили отпраздновать годовщину нашей встречи... сидя на этом слоне. Созвали гостей, продиктовав адрес. И принимали всех, сидя с Ниловым на спине этого слона. С тех пор это стало нашей традицией.
Наступал 2000 год. Мы уже встречались два года. Естественно, мне захотелось встретить миллениум необычно. Вначале я предложила отметить Новый год... под водой. Но это было сложно сделать технически. Вот мы и решили отпраздновать его не где-нибудь, а на дереве! Оливье, телевизор, «Голубой огонек» — все это уже так приелось. Хотелось чего-то новенького. Нашли на Планерной высокую пихту с удобными лапами, прихватили шампанское, подругу из Амстердама, приставили к дереву лестницу и полезли наверх. А поскольку перед этим «подвигом» в стиле Мюнхгаузена мы для поднятия духа хлебнули абсента, дальнейшие подробности происходящего особо не запомнились. Приехала какая-то съемочная группа все это снимать на камеру. Сидеть на ветках было довольно холодно, приходилось часто «согреваться». Вокруг нашей пихты собралась толпа, люди в приподнятом настроении водили хороводы, мы, периодически слезая, запускали фейерверки. Прошло время. Народ разошелся. Мы вдруг поняли, что кто-то утащил лестницу. Выпили еще и скатились с дерева, как груши. Не знаю, стоит ли там это дерево сейчас или его спилили? Можно было бы и табличку памятную прибить: мол, здесь справлял 2000 год Алексей Нилов с друзьями.
Надо сказать, что Леша с удовольствием велся на подобные безумные идеи, которые периодически возникали у меня в голове.
Помню, однажды где-то на юге всех «ментов» пригласили на вечеринку. Хозяева ресторана преподнесли дорогим гостям живого поросенка, которого собирались тут же заколоть и зажарить. Но я этого сделать не дала и забрала поросенка в гостиницу.
Леша не сопротивлялся. Что буду дальше делать с поросем, я не представляла. Он прожил с нами в номере несколько дней и, конечно, прилично набезобразничал. Нас чуть из гостиницы не выгнали. А тут день отлета. Ну не брошу же я поросеночка на съедение? Пришлось брать его с собой в самолет, Леша долго уговаривал контроль: «Пропустите, это «артист», участник съемок». Популярность Нилова сыграла нам на руку — пустили с животным. Когда мы прилетели, над нами потешался весь аэропорт — поросенок выскочил из сумки и стал носиться по терминалу. Я в белых брюках бегала за ним, а за мной с растопыренными руками скакал Леша.
Поросенок прожил с нами дней 10, пока не стало понятно, что мы несовместимы. Он сгрыз все провода, ободрал обои, вдобавок любил спать на кровати, забравшись под одеяло. И хотя я его мыла шампунем, все равно в квартире сильно пахло. В итоге мы отвезли поросенка в Саблино к друзьям, у них был скотный двор. У нашего хрюши там даже невеста появилась — Машка. Кстати, теперь я вегетарианка, история с поросенком не прошла для меня бесследно...
В этой истории Леша проявил терпение, и за это ему большое спасибо. Да и сам он обожал подурачиться. Порой казалось, что мы ровесники. Помню, как-то решил меня удивить — и наголо побрился. Когда я его увидела с лысым черепом, чуть в обморок не упала. Но у него же съемки! Это дурачество могло ему дорого обойтись. Помню, как он периодически цеплял на бритую голову мой красный парик, мы даже так запечатлелись на память.
Кстати, именно в это время я узнала, что Нилов, оказывается, был не просто женат, а венчан! Это стало для меня шоком: значит, он обещал богу прожить с этой женщиной всю жизнь! Леша давно разошелся с Юлей, уверял меня, что развелся, потому что у них с женой закончились отношения. Это все было понятно. Но зачем они венчались?! Леша оправдывался, говорил, что с Юлей он решил остепениться, отказаться от разгульного образа жизни и покончить с «темным прошлым». Поэтому, дескать, и повенчался. С ней, по его словам, они начинали утро и заканчивали день молитвой. А тут его бывшая жена захотела с кем-то снова повенчаться, и Леша начал процесс развенчания. Это вообще попахивало абсурдом. Он собирал какое-то огромное количество документов, куда-то их отсылал. И тут у меня возник вопрос: а зачем надо делать то, что потом приходится все равно нарушать? Эти вопросы все время возникали и постепенно накапливались, накапливались...
Первые два года наша жизнь была наполнена кучей приятностей. Леша обожал делать подарки. Помню, как-то дарит мне квадратную, очень красивую сумку на широком ремне.
— Ой, какая сумочка! — верчу ее с восторгом.
А он смеется:
— Да ты внутрь загляни!
Заглядываю, а там — кинокамера! Это был предел моих мечтаний. Внимательный Леша, однажды заметив, как я с удовольствием щелкаю фотоаппаратом, решил подарить мне камеру. И что удивительно, я никогда не просила: «Хочу то-то или то-то», он сам догадывался.
Мое 25-летие мы справляли в открытом кафе на Крестовском острове. Куча гостей. И вдруг подъезжает черный двухдверный Land Cruiser.
Естественно, машина была подержанная, но такая крутая! Леша торжественно вручил мне от этой красавицы ключи. Вот сюрприз, так сюрприз! Это была первая машина не только в моей, но и в Лешиной жизни.
Понятно, что за руль сяду я: Леша и машина — вещи несовместные.
Потом он надо мной все время посмеивался: «Лягушонок в коробчонке скачет». Сидела маленькая, в рваных джинсах — клоунесса в черном коротком джипе. Машина маленькая, квадратненькая. Действительно, «коробчонка».
Знаете, некоторые мужчины дарят подарки, а ты потом чувствуешь себя обязанной этому человеку. «Это тебе за то-то, а за это сделай мне то-то...» В Леше этого не было. Он с удовольствием делает приятное, его и просить не надо. Ему нравился сам процесс дарения. И