Новости Звезды Красота Здоровье Мода Развлечения Стиль жизни Видео Скидки

Гербарий

«Мне было двенадцать. Даже теперь, когда я вспоминаю об этом, мне немного не по себе, хотя прошло...
Фото: Fotobank.com

«Мне было двенадцать. Даже теперь, когда я вспоминаю об этом, мне немного не по себе, хотя прошло уже много времени. В тот день мне надо было идти на танцы в клуб, я занималась хореографией. Занятия в школе закончились поздно, в начале четвертого. В клубе, где проходили занятия, надо было быть к пяти. Я должна была забежать домой и переодеться. Я неслась по улицам, где-то бежала, где-то скользила по накатанному снегу. Была зима. Там, где раньше были газоны с травой, возвышались сугробы. Начинало темнеть. Я не стала дожидаться лифта, вбежала на этаж, достала ключ, открыла дверь, в прихожей темно. Родителей не было, все на работе. Мне почудилось на секунду, в квартире кто-то есть. Я мгновенно зажгла свет, прихожая, коридор и кухня осветились, никого не было. Я не успела испугаться. Только убегающее внутрь сердца воспоминание холодка. Как ящерица вильнула хвостом, и нет ее. Я осмотрелась: все спокойно, мирно, тихо, и через минуту я забыла о наваждении. Я направилась к своему шкафчику, сняла школьную форму, переоделась в шерстяную юбку, толстые колготы, натянула любимую кофту в полоску, бросила в мешок пуанты, трико и книгу — отдам подружке, брала почитать.

Вернулась в прихожую, надела ватное зимнее пальто. Вышла на улицу. Был только белый снег и черное небо, прорезанное желтыми, синими пятнами фонарей. Снег искрился, скрипел. Я поспешила к троллейбусной остановке. Ехать было недолго, пять минут или семь. Надо было проехать буквально две остановки. С протяжным звуком и шелестом шин подъехал троллейбус. Я забралась внутрь. Народу оказалось много. Хотела задержаться у двери — выходить скоро, но меня внесли внутрь. Люди в шубах, толстых пальто едва протискивались в узком проходе. Все тесно, угловато. Я ощущаю давление со всех сторон. Я погружена в свои мысли. Сегодня чуть не схлопотала двойку по химии. Звонок выручил. Но у химички правило: следующий урок — завтра — начнет с меня. Как вернусь после занятий, сразу за химию надо сесть. Там такой большой параграф, не знаю, выучу ли. Я думаю об этом, не сразу соображаю, что происходит, но что-то не то. Выныриваю из мыслей — неясное смешанное чувство выталкивает, не понимаю, что это — волны отторжения и оторопь, гадливость, страх, протест: чьи-то руки трогают меня ниже спины, и потом другая рука лезет вперед под пальто. Я пытаюсь это остановить, хочу развернуться, но так тесно, что не развернешься сразу, и все же я начинаю активно двигаться, дергаться, толкаться.

Начинаю продираться к выходу. Кто-то, так же бурно двигаясь, лезет за мной. Я оборачиваюсь, вижу лицо мужчины. Оно показалось мне размазанным, тупым, ничего характерного, только брови срослись на переносице. Я усиленно продираюсь к дверям. Троллейбус останавливается, шумно вздыхают двери, я выпрыгиваю наружу. Приземляясь, отскакиваю в сторону, оборачиваюсь, пячусь, смотрю на мужчину, он идет на меня. Мне страшно, у меня начинается дрожь в коленях. Я оглядываюсь вокруг, и поразительная вещь — вокруг никого, ни одного человека, только чернильное пространство, кривые конусы желтого света и снежные кучи, лавка пустая, рядом мусорное ведро. Он надвигается на меня, осклабясь, и глаза черные, две воронки, в которых исчезает свет, всасывают мою душу, откуда нет возврата. Я противлюсь надвигающейся мути этих глаз, и вдруг голос вырывается из меня, звенит, не боится мой голос, в нем нет страха. Я кричу: «Чего тебе надо? Чего ты тут трешься?» «Я хочу видеть твои трусики», — гнусавит он. «Ах ты, гад, — свирепеет голос мой, злится мой голос. Рука с мешком — холщовый мешок на веревке, в котором мы носили сменку, резко описывает дугу, и мешок с пуантами и книгой приземляется ему на голову. Шапка летит прочь, как сдуло шапку.

Рука моя взлетает еще раз, и мешок гулко бьет его по голове. Глаза у него округлились, он не понял, откуда пришел удар. На лице его пронеслось, будто его поймали, и он стал судорожно оглядываться. А мой мешок знай колотит его по голове. После пятого удара мужчина рухнул в сугроб. Я развернулась и побежала, как никогда не бегала в жизни. Морозило спину, в животе ревел горн. Ноги внесли меня на мой этаж, пальцы проворно открыли замок, я влетела в квартиру, заперлась, рухнула на диван. Сердце бешено колотилось в груди, пот лил градом. Я испытывала торжество победы и спасения. Мало-помалу дыхание успокаивалось, и не в коленях, и не где-то в теле, но глубоко в груди понемногу выползала отвратительная тряска. Меня колотило от страха. Я ничего не сказала родителям, при этой мысли волна стыда захлестывала. Я не могла вымолвить ни слова. Во мне открылась какая-то ноющая рана. Нигде я не чувствовала себя в безопасности. Мир ужасно треснул, из этой черной неведомой трещины дул отвратительный сквозняк. Было нечто похуже: этот человек будто залез внутрь меня, поселился в душе, стоило закрыть глаза, как его мерзкое лицо выплывало из мерцающих бликов. Это было невыносимо. Я наконец рассказала о случае подруге. Ее реакция меня ошеломила, больно резанула, но эта боль стала началом исцеления.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Ольга Анохина: «Как вернуть любимого»

Ольга Анохина: «Как вернуть любимого»





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Виктория Макарская Виктория Макарская певица, продюсер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+