Леонид Кулагин. Проклятый гололед

«Я сугубый фаталист. Но мне не тайные знаки, а хорошего пинка лучше получить для скорости».
Кирюша, как и я, любит жариться на солнце и зимой и летом Кирюша, как и я, любит жариться на солнце и зимой и летом Фото: Из архива Л.Кулагина

Кто-то считал, что я смешон, кто-то — что это подвиг. Если бы я шел на подвиг... Это как в анекдоте: «Ах, твою мать, проклятый гололед!» — выругался Александр Матросов и упал на амбразуру». Такое вот мое подвижничество. Вам интересно, что за проклятый гололед?

Да ничего нового — все фатально, к этому шло. При внешней удачливости я всегда ощущал себя не на своем месте. Играя на сцене или в кино, чувствовал, что существует кто-то (человек не человек — я никогда не видел его лица) — некий идеальный исполнитель, до которого мне никогда не дотянуться. И в один прекрасный момент Бог ли, дьявол ли, не знаю, придет и скажет: «Отдавай все побрякушки — это не твое». Надо было так играть, так ставить — даже не знаю как. И это «не знаю как» мне все время мешало.

И вот совпало, что в один год я потерял свою вторую мать, крестился, избавился от пристрастия к спиртному — каждого из подобных знаковых событий достаточно для душевного переворота. А еще тогда же репетировал роль в спектакле «После грехопадения» Артура Миллера, в этой пьесе — мощная тема исповедальности, первородного греха. Все вместе взятое меня так зацепило, так вывернуло, что стало казаться: за какую бы роль ни взялся, что бы ни играл — будет кощунственным кривлянием, клоунадой. И я сказал нашему главному, что это моя последняя театральная работа — ухожу.

Были и отягощающие факторы как катализаторы, ускорившие процесс. Шли лихие девяностые, театрально-киношная жизнь замерла, дышала на ладан. Но это с одной стороны, а с другой — для тех, кто пошустрее, появилась возможность находить спонсоров и снимать свое кино.

Ира Шевчук, ставшая моей крестной матерью в прямом и переносном смысле, из вторых. С ней мы и сделали мой фильм «Волчицы». Потом я написал еще один сценарий — очень ей понравился. Ира тогда организовывала «Киношок», параллельно искала деньги на новый фильм. Но она-то хотела, чтоб я снимал ее и только ее, а я думал снимать Ольгу Остроумову. Долго мучился, наконец набрался храбрости, позвонил Ирке:

— Прости, я не буду тебя снимать.

Тут низверглись на меня громы небесные на все буквы алфавита и вместо последнего «прости»:

— Я тебя проклинаю!

И все! От проклятия ли или от моей неспособности бегать, убеждать и выбивать кино мое не состоялось.

Я что-то писал, ставил спектакли в областных театрах Уфы, Волгограда — тамошние директора сами на меня вышли. Точно так же меня нашли люди из Брянска, искавшие главного режиссера в ТЮЗ. Для кого-то это бред сумасшедшего, но я упал на амбразуру. Так что я не выбирал Брянск, это он меня выбрал — я же продолжал подчиняться. Был бы другой город — поехал бы в другой. Но оказался именно тот, из которого мы с женой уехали тридцать лет назад. Такое вот путешествие из Брянска в Москву и обратно, кольцо замкнулось. Скажете — не судьба?

Так я, проклятый, оказался в брянской гостинице — никакого комфорта, в одной комнате с холодильником, электроплитой и компьютером. Меня подозревали в корысти, но в Москве я мог за полдня сделать больше, чем там за месяц — такая вот интересная арифметика.

Фото: Павел Щелканцев

Никуда из театра в результате не ушел — самообман, просто искал другие двери. И вошел — в этот нищий совершенно ТЮЗ, где актеры десятилетиями играли сказки о мышках и морковках. А я их — во взрослую драматургию. Но у меня было полное ощущение, что дорвался до чего-то очень важного — они мне нужны были не меньше, чем я им. Ведь всю жизнь человек, что бы он ни делал, в конечном итоге ставит спектакль про себя. Для меня не главное, вызовет ли моя работа бурю восторга или пройдет незамеченной, суть в том, чтобы ощутить нечто внутри себя. Мне нравится, когда финальная сцена в спектакле — и тишина гробовая, ни одного аплодисмента. И только потом, через мгновения... И это было.

Может, я лукавлю немножко, потому что теряет всякий смысл наша работа, если в зале три сестры и дядя Ваня —пожарный.

Но мы добились аншлагов — лимузины у театра негде было ставить. Поэтому где это происходит: в Брянске, Чернигове или в Москве — в общем большой разницы нет. Но Москва — наркотик, однажды приняв, без нее долго не протянешь — бывали и ломки.

Эля не понимала, вибрировала, считала, что я смешон и безответственен, — денег-то нет ни фига. Но терпела и ждала, пока Кулагин наиграется. И дождалась — не прошло и шести лет. Все опять-таки разрешилось само собой.

Брянскому руководству, еще размахивавшему тогда красным флагом, не всегда по душе приходились мои постановки типа «Декамерона». Атавизмы вроде управления культуры стали пытаться вмешиваться с цензурой, интриги какие-то начались.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Анастасия Волочкова: «Ночная волчица»

Анастасия Волочкова: «Ночная волчица»





Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники


Ольга Кабо Ольга Кабо актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй