Фритьоф Нансен: белое безмолвие

Мужчины уходят... Бывает, что они не возвращаются, и женщине остаются письма, фотографии и воспоминания.
Когда у Нансена родилась внучка, девочку назвали в честь его любимой жены – Евой Когда у Нансена родилась внучка, девочку назвали в честь его любимой жены – Евой Фото: The National Library of Norway

До путешествия к полюсу Йохансен был лейтенантом запаса без жалованья, а теперь стал капитаном и служит в хорошей должности. Не рассказывать же членам Королевского географического общества о том, что, вернувшись в цивилизованный мир, бедняга Йохансен, простая верная душа, храбрец и забияка, так и не сумел к нему приспособиться. Капитанские погоны, хорошее жалованье и орден Святого Олафа — высшая награда Норвегии ему не помогли: он спился, и это безнадежно.

Затем адмирал Мак Клинтон произнес заключительный тост в честь мистера Нансена, человека, не достигшего полюса, но продвинувшегося к нему много дальше остальных исследователей и проявившего во время своей беспримерной экспедиции незаурядное мужество и великое упорство.

На шею гостю надели золотую медаль на широкой муаровой ленте, и все отправились по домам. В карете Нансен снял медаль и раздраженно сунул ее в карман: он не любил славословий в свой адрес, на душе у него было тревожно. Как себя чувствует Коре, проходит ли его простуда? Кажется, он засиделся в Лондоне, пора возвращаться домой.

Он ждал писем от Евы, но их все не было. Наконец она написала, что Коре совсем здоров, а вот она немного простудилась. Потом последовал довольно долгий перерыв, а затем Фритьоф получил письмо, где говорилось, что жена заболела воспалением легких, заразившись от их мальчика, но теперь чувствует себя почти хорошо. Доктор Йенсен уже разрешил ей вставать с постели, она играет с детьми и выходит на улицу — все идет нормально, причин для волнения нет.

Больше письма от Евы не приходили...

Вне себя от тревоги, Нансен начал собираться домой. Теперь он мог это сделать: правительство наконец пошло навстречу его просьбам и назначило в Лондон нового посла. Собрать чемоданы, упаковать в специальный кожаный футляр парадный дипломатический мундир, купить подарки жене и детям, отдать визиты… И в путь, благо билетом на пароход он запасся загодя. Письмо от доктора Йенсена Нансен получил перед самым отъездом: тот писал ему, что фру Ева совсем плоха, и просил его поторопиться — к сожалению, дела обстоят так, что он может и опоздать.

Она пошла было на поправку, начала вставать, почти не кашляла и жаловалась лишь на колотье в боку, но в последние дни ее состояние стало стремительно ухудшаться.

Теперь Ева не поднимается с постели, ее бьет жестокий кашель, мучает жар, и надежды, что она выздоровеет, мало. Доктор не сказал, что счет идет на часы, но это читалось между строк, и, отложив письмо в сторону, Нансен схватился за голову и начал метаться по комнате. Его корабль отходит нынешним вечером, и это быстрое судно, но он был готов попросить у британского правительства миноносец.

Путешествие тянулось мучительно долго. Он стоял на носу парохода и всматривался вдаль, туда, где должен был показаться берег. Внимание пассажиров («Смотрите, смотрите, это тот самый Нансен!») его бесило, и ему не всегда удавалось оставаться вежливым. В Гамбурге его ждала торжественная встреча: Нансен улыбался тем, кто произносил приветственные речи, и проклинал их в душе — ведь из-за них он терял драгоценное время.

Он представлял медленный, как черепаха, поезд: пожалуй, придется ворваться в кабину машиниста, оттолкнуть кочегара и полными лопатами бросать в топку уголь — пусть котел взорвется, только бы не опоздать! Но этого делать не пришлось: в Гамбурге его ждала телеграмма, где было сказано, что его жена скончалась. Ее последними словами было: «Бедный мой, он опоздает…»

Прочитав это, он прислонился к стене и несколько минут стоял, прикрыв глаза. Мужчины не плачут, и уж тем более не теряют сознания, но у него все плыло перед глазами, а по щекам текло что-то мокрое. Ему было сорок шесть лет, и он ясно понимал, что его жизнь кончена.

После похорон жены Фритьоф Нансен изменился. Он стал реже улыбаться, бросил вести дневник — Нансен решил посвятить себя воспитанию детей, но это получалось у него плохо.

Он был слишком нетерпелив и горяч, часто срывался — сыновья его побаивались, и только старшая дочь Лив, отцовская любимица, легко находила с ним общий язык. Во второй раз он женился очень поздно и без особой охоты: собравшаяся замуж Лив не хотела, чтобы отец остался один, и Фритьоф наконец позволил себя уговорить.

Когда дети выросли, Нансен занялся другими делами. Он представлял Норвегию в Лиге Наций, потом стал ее верховным комиссаром. На его счету были сотни тысяч спасенных жизней: русские белоэмигранты, получившие хоть какой-то статус и возможность найти работу благодаря выдаваемым Лигой «нансеновским» паспортам, немецкие и австро-венгерские военнопленные, тысячами умиравшие в послереволюционной России от голода и тифа.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Элина Данилина: «Мама стала пленницей Шилова»

Элина Данилина: «Мама стала пленницей Шилова»





Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники


Бенедикт Камбербэтч (Benedict Cumberbatch) Бенедикт Камбербэтч (Benedict Cumberbatch) актер театра
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй