Мне мужчин жалко. Им не дано узнать величайшего таинства, к которому прикасается женщина, когда в ней зарождается новая жизнь.
С о съемок шоу «Один в один» вернулась за полночь. Миланчик спал в комнате моей мамы. Я не видела сына десять часов, успела безумно соскучиться, но тревожить не стала: вдруг когда буду переносить к себе в постель, малыш проснется. Рано утром меня разбудил его голос. Влетев в комнату, увидела, что он плачет во сне. Когда взяла на руки, сразу успокоился, прильнул к груди, потом открыл глаза и крепко-крепко меня обнял. И, не разжимая объятий, стал тереться носиком. Тоже соскучился...
Что может быть дороже таких моментов? Важнее? Счастливее? Ничего. Я никогда не смогу понять женщин, которые не хотят иметь детей. Или тех, кто завидует мужчинам потому, что им не приходится вынашивать и рожать ребенка, «рисковать» фигурой из-за беременности и кормления. Мне мужчин жалко. Им не дано узнать величайшего таинства, к которому прикасается женщина, когда в ней зарождается новая жизнь.
Беременность я перенесла легко и радостно. Наслаждалась каждым днем, каждой минутой. Узнав, что ждем ребенка, мы с Алешей сразу сняли дом в пятидесяти километрах от Москвы. Я подолгу гуляла по сосновому лесу, а если Алексей не был на гастролях, мы каждый вечер отправлялись на речку и устраивали пикник на двоих. Леша безропотно таскал на берег и обратно барбекюшницу, потому что я, прежде спокойно относившаяся к мясу, вдруг страстно его полюбила. Многих женщин во время беременности настигают экзотические желания: одни едят килограммами мел, другие нюхают крем для обуви или часами стоят в метро, вдыхая запах шпал. У меня ничего подобного не было — только страсть к жаренному на углях мясу.
Если Алеша уезжал и я оставалась дома одна, мама начинала сходить с ума от беспокойства:
— А если голова закружится и ты упадешь с лестницы? А вдруг тебе ночью станет страшно или тоскливо?
Я смеялась:
— Не придумывай! У меня все в полном порядке! И почему ты говоришь: «одна»? Мы вдвоем с маленьким.
Конечно, я очень скучала по Леше, ждала его возвращения, но тоски, которая наваливалась до беременности в его отсутствие, не было. Когда шел дождь и нельзя было подолгу гулять, устраивалась с ногами на подоконнике (благо он широкий) и могла часами смотреть, как лопаются пузыри на лужах, как по желобкам листьев скатываются прозрачные капли. Я была наполнена покоем и умиротворенностью, каких прежде не знала. Ко мне очень тепло, по-доброму относились соседи. Если возникали проблемы по дому, тут же приходили на помощь. А их дети приносили букеты полевых и садовых цветов, ягоды и красивые разноцветные свечи, которые сделали сами. Их внимание, желание доставить радость так трогали.
Я была на восьмом месяце, когда мы с Алешей решили побродить по Ботаническому саду, в котором раньше не бывали. Гуляли-гуляли — и заблудились. После четырех часов, проведенных на ногах, начал очень сильно болеть живот. Мне стало страшно. А когда наконец добрались до машины, вдруг почувствовала, что просто умираю от голода. Стали искать поблизости ресторан. Но едва переступили его порог, поняла: из-за боли сидеть за столом не смогу. К счастью, в ресторане нашлись свободные места, отгороженные от общего зала шторками. Ела, стоя на четвереньках. Увидел бы кто со стороны эту картину — грохнулся бы в обморок, а мы просто умирали от смеха.
Поначалу Алексей сомневался, стоит ли ему присутствовать при родах. Начитался в Интернете страшилок, как мужчины, не выдержав «испытания физиологией», потом содрогались от одной мысли о близости с женой. Переживал:
— Боюсь, в голове у меня что-то щелкнет и я тебя разлюблю.
— Как скажешь, так и будет, — спокойно отвечала я. — Хотелось бы, конечно, чтобы ты был рядом, но настаивать не стану.
Все решилось после разговора Леши с одним из друзей, участвовавшим в партнерских родах. Тот сказал: «Поверь — нет ничего дороже, чем видеть рождение своего ребенка! Это такие эмоции, такое счастье! Даже не думай — соглашайся!» И Леша успокоился: «Рожаем вместе! Без вариантов!»
С той минуты переживали только о том, чтобы Леша не оказался на гастролях, когда придет время ехать в роддом. Видимо, на Небесах нас услышали, и все назначенные на начало осени выступления Полищука были перенесены на ноябрь и декабрь.
Первая неделя октября прошла под лозунгом «Ни одной ночи без тренировочной схватки!» Стоило мне тихонько застонать, Леша тут же вскакивал, брал часы и начинал отслеживать длительность схваток и перерывов между ними. В одну из таких ночей я в испуге позвонила доктору, которая вела мою беременность:
— Ирочка, Милан, кажется, нашел выход! Так стучит в низ живота, что вот-вот родится! Сам! Без всякой помощи!
— Не паникуй, — рассмеялась врач. — Так бывает за несколько дней до родов. Давай-ка девятого октября ближе к обеду приезжай в клинику. Так и тебе, и мне будет спокойнее.
«Ближе к обеду» не получилось, потому что все началось в четыре утра. Часы показывали, что схватки становятся продолжительнее, а перерывы между ними — все короче. Леша требовал, чтобы я звонила Ирине, а мне было неловко снова будить ее ни свет ни заря. Набрала только в четверть шестого. Услышав, что помимо прочего у меня сильный озноб, она скомандовала: «Собирайся в роддом. Я тоже выезжаю».
Стала одеваться: натянула брюки, носки, теплую кофту — а Леша все ходил за мной по дому и, снимая на видеокамеру, комментировал срывающимся от волнения голосом: «Вот наша мамочка готовится ехать в роддом за сыночком... Вот стоит тревожная сумка, которую мы давно сложили. В ней есть все, что нужно — и нашей мамочке, и Миланчику...»
Время от времени его комментарии прерывали мои причитания: «Леша, прекрати заниматься ерундой! Одевайся — и поехали!»
Стоит ли говорить, что сейчас я благодарна ему за эту «ерунду». Так здорово иметь в домашнем архиве кино о самом важном событии в жизни.
Еще больше я благодарна Леше за то, что был со мной на протяжении всех четырнадцати часов, что длились роды. В халате и докторской шапочке он выглядел таким серьезным, таким сосредоточенным, что когда отпускала боль, я не могла не улыбаться: «А тебе идет...»
Леша сам обрезал пуповину, а потом, когда сыночка запеленали, без страха взял его на руки. Полищук — блестящий профессионал, лучший в мире акробат на льду, ему не привыкать к дифирамбам со стороны коллег и прессы, но я уверена — ни один комплимент Леше не был так приятен, как тот, что прозвучал из уст акушерки: «Вы молодец! Среди отцов лучше вас помощника у нас еще не было!»
По дороге из родблока в палату просто распирало от желания поделиться своим счастьем. Готова была всем и каждому доложить, что родила и что у меня теперь есть ребенок. Даже женщинам, которых из-за нехватки мест в палатах разместили в коридоре. От того, чтобы похвастаться, удержало внезапное открытие: «Ведь они тоже стали мамами!» Стараясь перехватить их взгляды, улыбалась и чуть прикрывала глаза: «Поздравляю!»
В палате не стала класть маленького в кроватку — уложила рядом с собой. Мне нужно было каждую минуту чувствовать его тепло, слышать его дыхание. Несмотря на то что страшно устала, несколько часов, не отрываясь, смотрела на сына и не могла насмотреться... Засыпала с мыслью: «Вот Миланчик немного подрастет, и я обязательно рожу еще одного сыночка... А потом — дочку. Девочка должна быть младшей. Братья будут ее защищать...»
Перед выпиской меня отправили на УЗИ. Еще во время обследования я услышала плач Милана. Стала торопить врача:
— Отпустите поскорее! Мой сын проснулся!
Доктор удивленно поднял брови:
— Сейчас с полсотни младенцев концерт дают. С чего вы взяли, что ваш сын в этом хоре?
— Я его голос среди тысячи узнаю!
Прибежала в палату, взяла плачущего малыша на руки и сама разрыдалась: «Успокойся, мой хороший... Больше никогда тебя одного не оставлю!»
Счастье, что после рождения Милана Леша целых полтора месяца был дома. Ночью с сыном была я, позволяя отдохнуть мужу и маме, которая на время перебралась к нам. А утром, покормив малыша, отдавала его на попечение папы и бабушки, а сама спала до обеда. Думаю, немного найдется мужчин, которые так же ловко, как Леша, управляются с младенцами: купают, меняют памперсы, укачивают. Глядя на мужа в такие моменты, хвалила себя: «Все-таки ты, Света, молодец — очень правильно выбрала отца своему ребенку!»
Это случилось примерно через полгода после того, как мы стали жить вместе. Сидели вдвоем на кухне, ужинали, и вдруг я неожиданно для себя произнесла: «Знаешь, я хочу от тебя ребенка!» Полищук смущенно рассмеялся и промолчал. А вскоре мы поехали к родителям на дачу, и папа, который встречал в штыки всех моих бывших парней, через полчаса после знакомства с Лешей сказал: «Я его уважаю». А через год неожиданно заявил, что мне пора стать мамой. В тот момент я поняла, что Леша именно тот мужчина, которого видят рядом со мной мои родители.
Леша в первый же день знакомства очаровал всех: маму, сестру, бабушку. А я еще не знала, люблю ли его. Приезжая к маме, мучила ее своими сомнениями: «Не понимаю, что со мной происходит. Боюсь его потерять, хочу от него ребенка — а вдруг потом выяснится, что я не люблю Лешу? Что тогда?»
Полищук был в Штатах, и мы каждый день переписывались эсэмэсками, часами говорили по скайпу. Во время одного разговора поймала себя на мысли: «А ведь я люблю его! По-настоящему!» Перебила Лешу на полуслове:
— По-моему, я в тебя влюбилась!
— Ты только теперь это поняла?
— Да!
Сейчас не могу представить в роли отца моего ребенка ни одного из мужчин, с которыми меня связывали серьезные отношения. С Гариком Харламовым мы были слишком молоды, чтобы думать о детях. А что касается Андрея... На первом этапе, когда у нас с Чадовым все было так радужно и радостно, я очень хотела ребенка, но внутренний голос твердил: «Не торопись! Подожди!» И он оказался прав. Сейчас я уже разумом — не интуицией! — понимаю: у отношений, основанных только на физическом и эмоциональном влечении, нет будущего. В основе семьи — настоящей, крепкой — лежат взаимное уважение и ответственность. А еще готовность постоянно совершенствоваться, чтобы однажды не наскучить любимому человеку и не потерять его.
Миланчику было три недели, когда позвонил продюсер мюзикла «Кабаре»: «Через три дня спектакль. Выйдешь на сцену?»
Честно говоря, интонация звучала так, будто меня провоцировали на «слабо». А может, я услышала то, чего ждала...
Тем не менее сначала хотела отказаться. Ходила тогда, прямо скажем, еще с трудом. Но мне показалось, что никогда в жизни я не была настолько эмоционально наполнена... Захотелось вырваться на сцену. Но прежде нужно было посоветоваться с врачом.
«Конечно соглашайся! — не дослушав до конца мои аргументы против, воскликнула доктор. — Нельзя зацикливаться на ребенке. Твоя жизнь обязательно должна быть наполнена еще чем-то — только так ты будешь оставаться интересной и мужу, и сыну».
Спектакль удался на славу. Несмотря на то, что мое тело было для меня совершенно «новым». Мне даже пришлось шить новый костюм, потому как моя молочная грудь стала пятого размера и корсет просто не застегивался. Давно я так самозабвенно не пела и не танцевала. Не мешал даже бюст, который во время всевозможных па подскакивал до подбородка. На следующий день на страничке продюсера мюзикла в «Твиттере» появилась запись: «Зритель вчерашнего мюзикла «Кабаре» был бесконечно счастлив — на протяжении всего спектакля исполнительница главной роли Светлана Светикова радовала его своей молочной грудью».
Несмотря на удовольствие, которое получила от возвращения на сцену, я поняла, что пока не готова расставаться с сыном даже на несколько часов. И потом, если приглашали участвовать в спектакле, ставила условие: «У меня должна быть отдельная гримерка с диваном, на котором будет спать ребенок. Я возьму его с собой!»
А в семь месяцев Милан впервые поехал со мной и Лешей на гастроли. Ледовый театр Ильи Авербуха повез представление «Огни большого города» в Санкт-Петербург. По дороге, глядя в вагонное окно, я думала о том, как бесконечно благодарна Илюше — не пригласи он несколько лет назад меня и Лешу участвовать в своем спектакле, мы бы не встретились.
Когда я пела, Леша стоял за кулисами, держа Миланчика на руках. Потом наступала очередь Полищука — я брала сына и мы вместе следили за выступлением папы. На поклоны сын выезжал на плечах у Алеши. И катание, и аплодисменты зала приводили его в восторг.
В нашем домашнем архиве теперь есть публикации, посвященные дебюту нашего малыша: «Но главной звездой представления, безусловно, стал сын ледового акробата Алексея Полищука и певицы Светланы Светиковой — Милан!»
Сыну всего полтора года, а он уже бывалый путешественник. Вскоре после возвращения из Питера мы всей семьей полетели в Пятигорск, где я снималась в клипе на песню «Предчувствие», музыку и слова которой написала за три месяца до беременности. Потом мы уехали почти на месяц в Америку. Наша семья побывала на Карибах. Милан на удивление легко перенес и долгий перелет, и недельное путешествие на атлантическом лайнере-гиганте. Перед поездкой мы сделали ему стильную стрижку: короткие виски и затылок, длинная челка. А моя подруга — страстная любительница серфинга — подарила Милану серферские плавки. Когда наш модный парень, держась за папину руку, шествовал к бассейну, на него были устремлены все взгляды. Сам Милан, чувствуя всеобщее внимание, раздавал окружающим кокетливые улыбки.
Потом было несколько чудесных недель, проведенных в Сочи. На эти гастроли мы взяли мою маму, а вскоре на Черноморском побережье собралась вся большая семья: из Москвы прилетели папа с сестрой, а из Киева — родители Леши. Я с ними уже была знакома — встречались, когда три года назад театр Авербуха выступал в украинской столице. Мы с первой минуты понравились друг другу. Не знаю, волновались ли перед знакомством наши отцы (мужчины умеют скрывать эмоции), а обе мамы переживали страшно! Ну как же — а вдруг не придутся сватьям ко двору?! Тревоги оказались совершенно напрасными. Сразу возникло ощущение родства — удивительно приятное чувство.
В Сочи произошел случай, благодаря которому я поняла: Леша никому и никогда не даст меня в обиду. В один из свободных вечеров нас пригласили на банкет. Оставили Миланчика с мамой и отправились немного развлечься. В ресторане я встретила знакомую девочку-вокалистку. Стоим разговариваем, и вдруг в нашу беседу вклинивается посторонний и не очень трезвый товарищ. Я делаю ему замечание и слышу в ответ: «А ты кто такая? Заткнись!»
Обиженная возвращаюсь к столу и сдуру рассказываю обо всем Леше. Он тут же направился к обидчику. В таком бешенстве и ярости я не видела Полищука ни разу. Если б вовремя не подоспели охрана и ребята-фигуристы, Леша этого хама просто убил бы!
Мужика выпроводили из ресторана. Мы сидели за столом, и я твердила как заведенная:
— Так неловко получилось... Леша, ну чего ты на него накинулся? Зачем?
Полищук мрачно молчал, а его друзья принялись меня отчитывать:
— Света, ты сдурела, что ли? Радоваться должна, что рядом мужик, готовый ради тебя в огонь и в воду и в пасть льву!
А я растерялась, потому что прежде за меня так никогда не вступались.
За физическое развитие сына у нас отвечает Леша. В полгода Милан уже уверенно держал равновесие, стоя на папиной ладони. Моя мама, впервые увидев этот акробатический трюк, едва не лишилась чувств. А я к их спортивным занятиям отношусь совершенно спокойно — у Леши, всю жизнь занимающегося ледовой акробатикой, потрясающая реакция. И еще мне нравится, как папа воспитывает в сыне мужские качества. Вот, играя в футбол, Милан упал и захныкал. Я готова была тут же сорваться с места, начать жалеть, сюсюкать, но в этот момент услышала строгий голос Полищука: «Милан, ты чего плачешь? Ну-ка, прекрати! Ты же мужик!»
Смотрю: сынуля поднялся на ноги, отряхнул коленки и — снова к мячу! Вскоре попыталась воспользоваться Лешиным приемом: «Милан, ну ты же не девочка, чтобы хныкать!» Номер не прошел — мама на то и мама, чтобы жалеть, успокаивать и выполнять капризы.
После рождения сына я очень ярко ощутила в себе тягу к театру. Но не к музыкальному, а именно к драматическому. Я всю жизнь искала Мастера. Человека, которому всецело буду доверять и который поможет мне найти себя. С режиссером Германом Сидаковым мы были знакомы давно, он преподавал у нас на «Фабрике звезд». И вот я узнаю, что Герман открыл свою школу. Осенью сломя голову помчалась на кастинг. С первых дней учебы стало ясно: это именно то, чего я так ждала и искала. Мне даже начало казаться, что вокал ушел на второй план. Я перестала петь — мне не хотелось. Нравилось учиться, тонуть в новой театральной жизни.
В общем, предложение принять участие в шоу «Один в один» легло на подготовленную почву. Хотя сначала я сомневалась: получится ли сочетать учебу в Школе драмы, заботу о Милане и Леше с проектом, который потребует много времени и сил? Поддержал Полищук: «Для тебя это бесценный опыт. Соглашайся».
Сейчас в моем графике нет ни одного свободного дня: учеба и репетиции в школе Германа Сидакова, подготовка номеров шоу «Один в один», мои любимые мюзиклы, гастроли. Но ночью (Милан спит со мной) и по утрам я кормлю сына грудью. Не хочу оставлять его без защиты (известно ведь, что именно материнское молоко дает столь необходимый малышу иммунитет), а себя — лишать ни с чем не сравнимых минут особой близости с ребенком.
Я так скучаю по сыну, что иногда беру его с собой на репетиционную площадку проекта «Один в один». Как-то и Эвелина Блёданс привезла с собой Сёмочку. Услышав: «Милан, иди к мальчику, познакомься», сын шагнул навстречу и протянул ладошку для рукопожатия. Видел, что так здороваются друг с другом взрослые мужчины, и решил повторить. Как же мы хохотали над этой сценой знакомства двух серьезных мужичков!
С одной стороны, очень хорошо, что мы встретились с Лешей не в юном возрасте — наше решение создать семью было продуманным, серьезным и ответственным. А с другой — не так уж много времени у нас остается, чтобы исполнить мечту о нескольких детишках. Недавно Полищук снова завел об этом разговор. Пообещала:
— Закончится телевизионный проект, получу диплом в Школе драмы, немного отдохну — и... Ты же знаешь, я сама очень этого хочу. Рожу тебе, как и договаривались, еще сына и дочку.
— Я передумал, — с серьезным видом сказал Алексей. — В нашей семье должно быть четверо детей. И это как минимум.
— Ой!
— Ты что, против?!
— Нет-нет! Я согласна! Согласна!
