Габриэль Шанель: свидание с Венецией

После гибели любимого у нее будто закончились все слезы, отпущенные ей, — сколько можно плакать? День, неделю, месяц?
Фото: chanel-news.chanel.com/coco/

После гибели любимого у Габриэль будто закончились все слезы, отпущенные ей всевышним, — сколько можно плакать? День, неделю, месяц? Теперь она все больше отмалчивалась, продолжая работать и двигаться точно во сне. «Надо жить дальше! — Яростно трясла ее за плечи близкая подруга Мися. — Даже не спрашиваю твоего мнения: решено — ты едешь с нами. В Венецию! Немедленно!»

Мися и ее супруг Хосе-Мария Серт буквально силой заставили Габриэль собрать вещи. Страстно влюбленные в Венецию, они знали наверняка — там, окруженная дивной красотой каналов и узких улиц, будто погруженная в сказочную декорацию уютного кукольного театра, она отвлечется, успокоится...

И хотя все путеводители предупреждают о том, как легко потеряться в запутанном лабиринте города, они уверены — Габриэль обретет там равновесие, придет в себя.

Жаркий август 1920 года. Гондола несет Мисю, Хосе-Марию и Габриэль на остров Лидо, в отель, расположенный у самого пляжа. На берегу множество отдыхающих. Они смеются, нежась под полосатыми зонтиками, едят мороженое, дети запускают воздушных змеев — будто сами ангелы жизни режиссируют эти счастливые мизансцены.

Габриэль с опаской поглядывает на людей, на причал, к которому они стремительно приближаются, на своих верных друзей... Пожалуй, она здесь единственная, кто хочет забиться в угол, закрыть глаза и перестать дышать.

Мися и Хосе говорят, что она забудется... Отвлечется...

Интересно, как ее воспринимают окружающие? Худая дама с плотно сжатыми губами, облаченная в такое неуместное здесь глухое платье и шляпку. А ведь критики называли шляпки от Шанель стильной дизайнерской «точкой» в завершении идеального женственного образа. Для нее же они были чем-то большим: Габриэль пряталась под ними от солнца, мира, взглядов посторонних... Прикрывая голову, она будто отводила от себя дурные волны. Так в далеком детстве, съежившись в холодной постели сиротского приюта, она накрывала голову подушкой, создавая, как тогда казалось девочке, идеальное убежище. Думалось: даже настоятельницам не под силу отыскать ее!

Наивная!..

Позже она полюбила китайские ширмы — все по той же причине. Габриэль заставляла ими свою спальню, отгораживала любимое кресло у окна. Конечно, эти ширмы-обманки ни от чего не спасали, но Габриэль они казались щитами, наделенными магической силой.

Вот и сейчас, сидя на залитой солнцем палубе, она вновь неловко пытается спрятаться: там, впереди, живет полноценной жизнью Лидо — там смеются, едят и обнимаются незнакомые и свободные люди.

Мися и Хосе-Мария делают вид, что не замечают ее настроения. Они смеются, переговариваясь на ломаном итальянском с загорелым гондольером, выгружают чемоданы...

Габриэль вновь строила планы — отправиться в путешествие со своим князем, выписать чек Дягилеву, посетить Южную Америку… Удивительно, как одно путешествие способно изменить все Габриэль вновь строила планы — отправиться в путешествие со своим князем, выписать чек Дягилеву, посетить Южную Америку… Удивительно, как одно путешествие способно изменить все Фото: Lipnitzki/Roger-Viollet

— Быстро переодеваемся — и на пляж! По дороге закажем байколи! Ну я тебе говорила — это такое тоненькое бисквитное печенье, с ума сойти! — Мися трещит без умолку. Она готова беспрерывно разыгрывать свой неестественный спектакль под названием «безудержная радость», лишь бы развеять печаль Габриэль.

Они собираются водить ее по музеям и церквям, антикварным лавкам, ресторанам и дворцам, хотят заставить танцевать на балах. Мися уверяет — в отеле их дожидаются пачки именных приглашений! Хосе-Мария пообещал угостить Габриэль фантастическим жарким из дичи в виноградных листьях и напоить розовым frizzаnte. Да так, чтобы голова закружилась.

Первую ночь в Венеции Габриэль провела без сна. Она лежала, вглядываясь в причудливые тени, пляшущие на потолке.

В эти мгновения возвращались самые темные воспоминания. Голова тяжелела, начинало щемить — вот тут, слева в груди. Впрочем, она всегда знала, что именно здесь прячется самое плохое. После смерти матери Жанны, а следом и сестры Жюли от туберкулеза Габриэль навсегда запомнила: болезнь дорогого человека сидела тут, внутри груди, будто в самом центре тела. В будущем, давая интервью, она всегда это подчеркивала: «У моей матери болезнь пряталась здесь», — и прикладывала руку к груди. С близкими друзьями была более откровенной: прикладывая к груди руки, признавалась, что и у нее всегда болит именно здесь. В этом месте, как казалось Габриэль, жило и болело не только израненное сердце, но и душа, пережившая потери.

После смерти матери отец, вечно странствующий торговец, отдал Габриэль на воспитание родственникам.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Ирина Елисеева: «Теперь мой муж счастлив с другой»

Ирина Елисеева: «Теперь мой муж счастлив с другой»





Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники


Дженнифер Лоуренс (Jennifer Lawrence) Дженнифер Лоуренс (Jennifer Lawrence) актриса
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй