Моя исповедь на смертном одре выглядела жутко: убийство, тюрьма, наркотики… На лице — паутина морщин, являющих смесь порока и жалости к себе. Нет, я смотрела не в свое будущее — это всего лишь роль, а я стану совсем другой старушкой. Какой? Я впервые об этом задумалась...
В детстве бабушка казалась мне