Я чувствовал себя никчемным, совершенно бесполезным человеком, не способным ничего решить. Так устал, что решил покончить со всеми проблемами раз и навсегда.
— Вы сегодня знаменитость. Но для успеха мало попасть в рейтинговую «Кухню», а вдруг бы не пошло? Может, характер какой-то особенный, боевой?
— Я никогда не был напористым, наглым. Совсем наоборот, до поры был даже страшно закомплексованным. Но иногда совершаю неожиданные поступки, наверное, плохо еще себя знаю. Вот, например, был такой случай. Я учился в Обнинске на четвертом курсе экономического факультета. Но к экономике был абсолютно равнодушен — обожал театр. И мы с моими друзьями на моей «шестерке» жуткого желтого цвета постоянно ездили в Москву смотреть спектакли. Как-то попали в кошмарную пробку. Стояли на Большом Каменном мосту, и я понимал: буквально пять минут — и можно разворачиваться домой.
И тут слева по разделительной полосе пролетает крутой джип БМВ. Я на своем жигуленке пристроился за ним. Только доехал до светофора — включился зеленый! Газанул — и вперед. Мы успели к последнему звонку. Конечно, появись сотрудники ГАИ, закончилась бы поездочка печально: права у меня бы точно отобрали. Но я об этом даже не подумал, как-то помимо воли включил бравого парня. А может, испугался, что друзей подведу — их тогда аж пять человек в моего «желтого коня» набилось.
А насчет того — повезло ли мне?.. Знаете, начало съемок «Кухни» — странный период в моей жизни. Незадолго до этого меня уволили из МХТ имени Чехова — не пришелся ко двору. Жалеть, в общем-то, было не о чем: ролей особенно не давали, ничего выдающегося я в этом театре не сыграл, но все равно было обидно, чувствовал себя каким-то одиноким. Со мной тут же отказалась работать мой агент, мол, она не видит перспективы — зачем ей тратить на меня время? Хотелось затаиться дома и никуда не выходить.
И вдруг приглашение на кастинг «Кухни», снимали пилотную серию. Работы не было, поэтому пошел, но, что называется, с холодным носом. Сыграл — и опять домой. А через пару дней звонит ассистент по актерам, говорит: «Марк, вами заинтересовались». «Ну, — думаю, — ладно, все равно других предложений пока нет». Да к тому же еще узнал, что шеф-повара будет играть Дмитрий Назаров, решил попробовать. Что было дальше, вы знаете: «Кухня» стала хитом.
Стал ли звездой я? Сложный вопрос. Ну, вот берут у меня автограф, а я не знаю, как реагировать. Радоваться или смущаться? Или делать неприступный вид: так и быть, распишусь заковыристым почерком, как и полагается знаменитости? Фотографироваться с улыбкой или серьезным?
Я всегда был открытым, простым парнем. А тут вокруг начали с придыханием восклицать: «О Марк! Красавчик!» Было дискомфортно, честно. Да и съемки с утра и до поздней ночи. У меня главная роль, все время в кадре перед камерой. В редкие выходные не знал куда кидаться — то ли решать накопившиеся бытовые вопросы, то ли встретиться с друзьями, которых почти забросил, то ли тупо выспаться. Очень хотелось побыть одному, уйти в тень.
— Разве в артисты идут не для того, чтобы стать знаменитыми?
— Я пошел, потому что просто люблю эту профессию. Учился актерскому мастерству с детства — в десять лет впервые попал в театральную студию у нас в Обнинске. Мне было легче существовать, жить, примеряя на себя образы героев, быть «не собой». Это давало ощущение свободы и полета. Вот странное дело: жили мы очень трудно, в семье совсем не было денег, но это казалось совершенно неважным, с таким рвением бежал в театр, занимался по шесть — восемь часов. И не было человека счастливее меня.
На самом деле наш молодежный театр «ДЕМИ» — никакая не самодеятельность, там все серьезно. Труппа — сорок человек, свой художник, хореограф, свет, музыка. Мы делали классные хореографические и драматические спектакли. Много раз ездили на театральные фестивали за рубеж, брали Гран-при.
Отлично помню гастроли в Латвии, мне было лет шестнадцать. Мы показали капустник по сказке «Красная Шапочка», я играл Волка. А на следующий день, когда вышел на сцену в роли медведя Балу* из «Маугли», меня узнали, и зал, человек семьсот, встал и начал аплодировать. Бешеные овации! Это было непередаваемое ощущение! Тогда и решил: хочу заниматься этим всю жизнь.
Но лет до четырнадцати играл мало, страдал: у других главные роли, а я все на «скамье запасных». Впрочем, и немудрено, если вспомнить, как выглядел.
Я был толстый, словно подушка, — бабушка меня любила, жалела и закармливала. Несуразный, писклявый, при этом задавал кучу глупых вопросов. А еще был закомплексованным, всего боялся.
В общем, проблем хватало. Рос без отца. Никогда его не видел, даже на фотографии — мама их не сохранила. Она рассказывала, что папа — армянин, служил в армии в Обнинске. Судя по всему, он был настоящим ловеласом. Мама влюбилась, закрутился роман — на свет появился я. Отец был против моего рождения — и родители расстались. Есть ли у мамы обида на него? Не знаю, не спрашивал. Но думаю, нет. Она по натуре мягкий человек, добрый, хотя и простой назвать нельзя — творческая личность, художник, когда-то подавала большие надежды в живописи. У нас в Обнинске много ее картин, все, по-моему, очень талантливо написаны.
Когда мама поняла, что ждет ребенка, родителям ничего не сказала. Иначе мы сейчас вряд ли разговаривали бы. Время-то какое было — восьмидесятые годы. Беременная молодая женщина, незамужняя — это же позор семьи, а от «позора» нашли бы возможность избавиться. Но бабушка и дед обо всем узнали, когда было уже поздно что-либо предпринимать.
А на седьмом месяце мама укатила в Москву, и там в метро у нее начались схватки. Прямо из подземки забрали в роддом — меня месяц выхаживали столичные врачи с помощью новейшего оборудования. Начнись у мамы преждевременные роды в Обнинске, опять же, вряд ли меня бы спасли. В небольшом провинциальном городе Калужской области о передовых московских методиках в те годы даже не слышали. Как тут не поверить в судьбу — выходит, зачем-то я должен был выжить.
Едва немного подрос, маму закружил московский водоворот, а меня она оставила в Обнинске с бабушкой Ниной Петровной. Бабушка хорошая, я бы сказал, лучшая на свете. Любит меня. Очень.
Помню, мы с ней часто, чуть ли не каждую неделю, приезжали в Москву — в гости к ее сестре. Я ждал этих поездок. Во-первых, у двоюродной бабушки была собака, английский кокер-спаниель Дейк — с ним можно было играть, выгуливать его.
Во-вторых, по кабельному телевидению показывали мультики, как сейчас помню, цикл «Утиных историй» студии Walt Disney. В-третьих, почему-то в Москве с нами случались чудеса. Например, выходим с бабушкой из метро — и вдруг начинается салют, лет в десять мне казалось, что это в мою честь.
Дома в Обнинске часто снилась Москва, сны были странные, но очень четкие — будто захожу в подземку и почему-то никак не могу оттуда выбраться. Пытаюсь доехать до двоюродной бабушки — и не получается, заблудился. А может, сны эти были пророческими? Я действительно в Москве спустя годы в какой-то момент серьезно запутался.
Пока я жил с бабушкой, мама проводила время с богемой, художники любили погулять-повеселиться. И она в эту круговерть втянулась. Часто приезжала в Обнинск выпившая, среди ночи колотила в дверь. Помню, как сжимался в ужасе и думал: хорошо, что ее не видят мои друзья. Они бы меня на смех подняли. Сейчас никакой обиды на маму не держу. Я очень благодарен, что она решилась меня родить. А кроме того, мама теперь стала домашней, спокойной, живет вместе с бабушкой в Обнинске.
Я называю свое детство «блокадным». Не в смысле, что нечего было есть, нет, это была моральная блокада. Всего боялся, жил с оглядкой: что обо мне подумают, скажут. И конечно, не хватало мужского воспитания. Дед жил отдельно, они с бабушкой в разводе. Мы с ним тогда общались нечасто. Доктор наук, ученый, физик-ядерщик, изобретатель, в общем, человек, мыслящий четкими формами и формулами, при встречах дед меня поучал:
— Ты все в театре торчишь? Вот скажи, зачем тебе быть артистом? Что за никчемная профессия?! Найди лучше богатую невесту — ни о чем не нужно будет больше беспокоиться.
— Ты шутишь? — удивлялся я. Но он был серьезен. — Дед, я же мужчина. Я должен ставить перед собой цели, задачи и достигать их. А ты предлагаешь мне плюнуть на собственную жизнь и отдать ее в аренду какой-то девочке с деньгами?
Дед пожимал плечами:
— Почему бы и нет? Это хорошее решение. У мамы и бабушки, да и у меня тоже нет больших возможностей помочь. Кто о тебе позаботится?
Кстати, позже, когда уже учился в Школе-студии МХАТ, подобный шанс — завести роман с девушкой из богатой семьи — мне представился, но я влюбился в другую и был таков. Мечты дедули о моем арендованном благополучии канули в бездну, я выбрал иную дорогу и честно по ней иду. А дедушка лишь сейчас начал разговаривать со мной на равных — как с человеком, который что-то умеет и чего-то добился.
Но мой путь к этому был долгим. Самым простым оказалось похудеть. С молодежным театром мы в очередной раз поехали в Евпаторию на театральный фестиваль, денег не было вообще. Я плавал в море, ел одну гречку с подливкой. И недели через полторы вдруг обнаружил, что мой пухлый животик и щечки сами собой исчезли. Стал заниматься спортом, ходил в тренажерный зал. И начал превращаться в нормального парня.
Куда сложнее обстояло с внутренним миром. Поиск себя сложная штука. Кто искал — тот знает. Очень хотел стать... нет, не звездой, а именно профессиональным артистом. К богатству не стремился никогда, деньги не стояли ни на первом, ни на втором, ни даже на пятом месте. Больше скажу: получая гонорар, стремлюсь как можно быстрее от него избавиться. Что-то покупаю себе — часто ерунду, без которой вполне мог бы обойтись. Уж точно не коплю и не вкладываю в бизнес. Не мое это.
Хотя, казалось бы, по первому образованию экономист и должен уметь деньги считать. Но и экономика тоже не мое. Поступление в Обнинский технический университет атомной энергетики в основном было бабушкиной идеей. Она ставила условие: «Получи нормальную профессию, а потом делай что хочешь». Ну я и получил — окончил экономический факультет. Но продолжал мечтать о том, что стану актером, буду сниматься в кино.
И как часто бывает в моей жизни, эти мысли начали материализовываться: я случайно попал в Москву на кастинг фильма «Ненасытные». После почти двухнедельных проб меня все-таки утвердили. Невероятно, чтобы парня из провинции без профессионального образования взяли на роль, да еще главную, — это было чудо!
Я попросил в учебной части университета перенести мне сессию на лето, получил разрешение и уехал на съемки в Ялту.
«Ненасытные» — это андеграундная комедия про современную молодежь. Громким событием фильм не стал, но меня понемногу начали узнавать на улице, подходили со словами: «Неплохо сыграл!»
На съемках я подружился с Никитой Ефремовым, сыном Михаила Олеговича. Он готовился поступать в Школу-студию МХАТ. И вскоре после съемок поступил, а я позвонил с поздравлениями. Никита вдруг сказал: «Сам-то чего тормозишь? Давай позанимайся и на следующий год тоже иди!»
Слова звучали так естественно. Это меня окрылило, подумал: действительно, а почему бы и не попробовать?
Год ездил в Москву на подготовку к замечательному педагогу Людмиле Михайловне Ивановой. Намучилась она, ничего у меня не получалось, я отчаянно переигрывал. Вроде и опыт есть, а вот не можешь перейти этот рубеж, барьер — хоть плачь. С полгода мы бились. Потом я свалился с затяжной простудой, температура под сорок, озноб. Больше месяца выкарабкивался. А когда снова приехал к Людмиле Михайловне, начал читать стихотворение, она вдруг меня остановила: «Вот, наконец-то, ушло напряжение!» И сам понимал, что читаю хорошо, без наигрыша. Болезнь, видимо, стала моментом перелома.
Экзамены запомнились как время невероятной радости и свободы. Мы подобрали разноплановый, разножанровый материал, поэтому поступал я легко. Брали в два вуза одновременно — в ГИТИС и Школу-студию МХАТ, я выбрал Школу-студию. Поселился в общежитии в районе метро «Белорусская». Рано утром уходил на занятия, поздно вечером возвращался пешком по Тверской. И на ум приходили гениальные, как мне казалось, творческие решения и этюды. Больше ничего в моей жизни не происходило. Учеба и только учеба.
— Потом был МХТ, увольнение. И следом «Кухня». В разгар съемок третьего сезона в прессе появилась новость: «Звезда сериала Марк Богатырев пытался покончить с собой...»
— Я погибал. В самом прямом смысле этого слова. Огромное количество работы, истощение — и физическое, и моральное. Может быть, кто-то из артистов умеет легко относиться к съемкам: ну подумаешь, вышел да сыграл. А я пропускал через себя каждую строчку сценария, каждую сцену. И, видимо, надорвался.
Днем постоянно хотелось спать, но нельзя — съемки. А ночью не мог заснуть. Состояние и внешний вид были как у зомби. Огромные синяки под глазами, бледный, если не сказать, белый — словно из меня высосали кровь. Мог назначить три встречи на одно и то же время в разных концах Москвы. Ехал и забывал, куда еду и зачем. Перестал общаться с друзьями.
Этот адский период продолжался целый год. Словно в рабство попал — жил с гнетущим ощущением, что я постоянно должен, должен, должен... Вырабатывать смены, улыбаться на камеру, делать вид, что крутой и звезда и типа у меня все хорошо. Плюс наложилась сложная ситуация в личной жизни...
— Писали, что у вас был роман с партнершей по сериалу Еленой Подкаминской. И якобы разрыв с ней стал всему причиной. Это правда?
— Лена — прекрасная женщина и талантливая актриса. У актеров случается, что отношения партнеров в кино перетекают в реальную жизнь. Была влюбленность, с моей стороны — просто огромная. Но эта история касается только нас. Скажу одно: сейчас мы находимся в замечательных дружеских отношениях. Нормально общаемся, можем пошутить, посмеяться. И смотрим в будущее с надеждой. Все будет хорошо — и у нее, и у меня.
А тогда я чувствовал себя никчемным, совершенно бесполезным человеком, не способным ничего решить. Так устал, что решил покончить со всеми проблемами раз и навсегда.
Тем утром нужно было ехать на смену. Поднялся с кровати, поймал себя на мысли, что толком и не спал — так, ненадолго проваливался в забытье. Совсем не помнил текст, который предстояло произносить в кадре. Ни строчки, он просто вылетел из головы! И толку, что приеду на площадку? Я — ноль, не могу работать! И изменить ничего не могу. Следующий день будет таким же, и послезавтра, и через неделю — одно и то же, все время одно и то же. День сурка, замкнутый круг. Вообще ничего не хочу, полное онемение мозга и всех чувств.
Набрал ванну, разделся, лег в нее и начал резать себе вены. Потом вдруг понял, что у меня и тут ничего не получается — так, чтобы сразу умереть. Я просто истекаю кровью, но живой. Оделся, пошел в комнату.
Помню, подумал: «Господи, если у меня есть хоть один шанс выжить и если это кому-нибудь нужно — дай мне этот шанс, пожалуйста». И выпил пачку снотворного, чтобы уж наверняка. Но, видимо, какая-то часть меня все же хотела жить, если я, как сейчас понимаю, абсолютно на автомате позвонил ассистентке режиссера и попросил: «Приезжай, пожалуйста, мне очень плохо».
Она принеслась сразу, попутно вызвав «скорую». Врачи меня забрали в психиатрическую лечебницу. Там я беспрерывно курил и гнобил себя, снова крутились в голове все те же мысли: «Ты никчемный, тебе нечего в этом мире делать».
Запомнился момент: я сидел в больничной столовой, по телевизору показывали фильм с Данилой Козловским. Мелькнула равнодушная мысль, что мог бы, в принципе, быть на его месте. Но я — в психушке. С порезанными венами. И понятия не имею, что будет со мной дальше и буду ли я вообще жить.
Врачи отпустили через два дня с напутствием: нужно сделать перерыв в работе и все образуется. Я отключил мобильный и сразу же уехал на Алтай восстанавливать силы. А вернувшись, обнаружил, что Интернет буквально взрывается от новости: «Звезда «Кухни» пытался покончить с собой!» Кто-то из врачей, очевидно, разболтал информацию. Мой оживший телефон звонил беспрерывно — журналисты хотели знать подробности и караулили возле подъезда и квартиры. Это тоже был ад — жить под прицелами их телекамер.
— Что говорили коллеги по сериалу?
— У всех был шок. Мало того что попытка лишить себя жизни со стороны кажется просто дуростью, так ведь это еще был самый разгар съемок: середина третьего сезона «Кухни» и параллельно съемки в «Учителях». Умри я, огромная махина под названием «съемочный процесс» остановилась бы, как ни цинично это звучит. Просто представьте: главный герой покончил с собой — сколько людей осталось бы без работы? Но мне не было жалко ни себя, ни коллег, ни продюсеров, ни зрителей.
Потом еще с полгода я постоянно возвращался в это состояние — жизнь была словно замкнутый круг. Разве что мысли о бабушке удерживали. Друзья говорили: «Представляешь, что будет с ней, она не переживет твоего ухода!»
Сложный, страшный период. Сейчас думаю, что Вселенная послала мне это испытание на твердость характера и силу духа. Моральная проверка на прочность: выдержу или нет? Хорошо, что это произошло именно тогда. Я ведь мог на пике известности поймать звездную болезнь, ходить весь из себя напыщенный и важный — и остаться навеки актером одной роли. Мог тупо начать зарабатывать деньги, устроить чес с концертами «Звезда «Кухни» представляет...». Но жизнь здорово меня шмякнула. Теперь, кажется, на веки вечные обрел иммунитет, буду находиться в здравом уме и останусь нормальным человеком. Простым парнем, без звездных понтов. Не буду стремиться казаться круче, чем есть на самом деле.
Ощущение, что был в двух шагах от смерти, очень отрезвляет. Понимаешь: деньги, слава, карьера — это все ерунда и ничто, если в душе нет мира, покоя. Если ты себя не любишь и не принимаешь, постоянно грызешь — вот где несчастье. А остальное — мелко и суетно. И сейчас хочу сказать всем, кто находится в трудной ситуации: если чувствуете, что попали в ловушку, не доводите себя до предела. Ищите помощи, обращайтесь к врачам, говорите об этом с друзьями, близкими. Ищите поддержку везде. Жизнь того стоит.
Мне по-настоящему повезло: вокруг всегда были талантливые, мудрые и светлые люди. Они мои учителя. Их поддержка и любовь помогли и в момент глубокой депрессии.
Всех называть не буду, но троих из них не могу не поблагодарить. Михаил, Илья, Женя — особенное спасибо вам за любовь и поддержку.
И я вышел из состояния крутого пике и штопора. Хотя далось это очень тяжело. Пригласили меня на съемки в новую картину — «Екатерина Великая» — историческую ленту, на сложную роль Василия Залесского. В «Кухне» играл, по сути-то, себя — простого парня из провинции, который приехал покорять Москву. Там я, может быть, за счет органики и внешности выезжал. А тут требовался более серьезный подход, мастерство. Волновался: справлюсь ли?
Снимали в Петербурге, мотался туда из Москвы. Где-то продуло щеку, попал в больницу с огромным флюсом, лицо раздуло. Лежал в институте челюстно-лицевой хирургии в Питере. Съемки остановились, продюсеры терпели огромные убытки по моей вине. Хотели искать другого артиста, но все-таки дождались меня, уж не знаю почему, — спасибо им большое. Только поправился — снова напасть: острое отравление, температура тридцать девять, «скорая» — встать не могу.
В голове одна ясная мысль: «Ты должен переломить ситуацию. Поднимешься и поедешь на съемки — станешь мужчиной! Нет — тебя снимут с роли и ты будешь жалеть об этом всю свою жизнь».
Врач «скорой» выписала лекарства и сказала, что все будет хорошо, но нужен постельный режим. Было очень тяжело. Однако я принял решение во что бы то ни стало ехать в Питер ночным поездом. Входил в него на трясущихся ногах. Все тело ныло от боли. А утром проснулся уже в Санкт-Петербурге — никакой температуры!
С вокзала — сразу на площадку. Снимали сцену дуэли на натуре. Очень хорошо запомнил одинокий мощный дуб посреди большой поляны, холодно, у меня пар изо рта. И вдруг почувствовал, что я живой. Дышу морозным чистым воздухом, в лицо светит солнце, и я занимаюсь тем, что люблю! Это был день моего второго рождения.
Сейчас я почти не нервничаю, не переживаю, не корю себя. А просто живу, наслаждаюсь любимой работой и получаю удовольствие от жизни. Ощущение внутренней свободы — потрясающее. Оно дает возможность быть искренним, настоящим.
Я стал другим человеком. Поздоровел, вешу на десять килограммов больше, чем полтора года назад, когда еле ходил. Чувствую себя прекрасно. Крутое падение в итоге позволило мне взлететь. Как только начинаешь гармонично сосуществовать с собой и окружающим миром, пространство вокруг изменяется. Вера в себя дарит тебе легкость, свободу, хорошее настроение и силы для дальнейшего роста. Поэтому я всем желаю обрести ее и никогда не отчаиваться.
Редакция благодарит за помощь в организации съемки мебельный салон NATUZZI.
