Но я думаю, что папа тут приврал. Скорее всего, Черкасов просто переложил меня, описанного, с места на место и, возможно, при этом добавил что-то типа: «Какой славный бутуз!»
Папа вообще был большой фантазер и выдумщик, хорошо разбирался в кино, дружил со многими видными деятелями искусства и политики. Как-то рассказывал, что когда воевал в Испании, делал там операцию Гале, жене Сальвадора Дали. Отец был тем самым врачом, который констатировал смерть Берии. Его вызвали в качестве судмедэксперта на ночной расстрел Лаврентия Павловича. Будучи доктором опытным, он предложил Берии перед расстрелом сходить в туалет. Тот отказался, и в результате — конфуз. Папа очень негодовал, что, мол, маршал, Герой Социалистического Труда, и так неаккуратненько ушел из
жизни. Нельзя точно сказать, что из всего этого правда, а что нет. Но он мог себе это позволить.
Когда папа познакомился с мамой, ему было шестьдесят два, ей — лишь девятнадцать. Не знаю уж, чем он покорил неискушенную студентку МФТИ. Скорее всего, она подпала под флер действительно обаятельного, умного мужчины, героя войны, красавца, гвардейца. Но, видимо, по мере совместного проживания у мамы пелена-то с глаз спала и она наконец заметила его возраст. Они развелись, когда мне было пять лет. Не думаю, что там была такая уж трагедия. Во всяком случае — не для меня. Я в то время жил с бабушкой и прабабушкой по маминой линии в военном пансионате в деревне Воробьево Калужской области, куда папу перевели главным врачом. Мама с отцом потом быстро перебрались в Москву, а я остался в Воробьево.