Новости Звезды Красота Здоровье Мода Развлечения Стиль жизни Видео Скидки

Тутта Ларсен: «Муж — ангел-хранитель нашего очага»

«В нашей семье послеродовая депрессия была не у мамы, а у папы».
«Год я провела в обнимку с молокоотсосом. С ним точно общалась чаще, чем с Марфой. Где только не приходилось цедиться: в гримерной концертного зала, в туалете самолета, в укромном уголке радиостудии...» «Год я провела в обнимку с молокоотсосом. С ним точно общалась чаще, чем с Марфой. Где только не приходилось цедиться: в гримерной концертного зала, в туалете самолета, в укромном уголке радиостудии...» Фото: Марк Штейнбок

Очень неприятное состояние собственной никчемности по всем направлениям. Конечно, стоило посидеть полгодика с дочкой, но этого я не могла себе позволить. К тому времени мы с Валеркой взяли ипотеку, купили квартиру и затеяли в ней ремонт, и мне надо было зарабатывать деньги. Хотя ни психологически, ни гормонально к работе я еще не была готова. По правде, мне вообще было не до нее. Тем не менее работать начала, когда Марфе исполнилось полтора месяца. Два раза съездила с ней на съемки, причем не одна — с няней, но этого оказалось достаточно, чтобы понять: нет, это никуда не годится. Нельзя так мучить ребенка. А как быть? Выход один — цедиться. (Улыбаясь.) Вот и провела год в обнимку с молокоотсосом. С ним уж точно общалась чаще, чем с Марфой.

Зато дочка оставалась на грудном вскармливании!..

Когда Марфушке было пять месяцев, я первый раз поехала в командировку. Разработала для поездок целую систему: купила сумку-холодильник на четыре литровые пивные банки, пакетики для хранения сцеженного молока, молокоотсос, работающий на батарейках, благодаря чему цедиться можно было в любом месте: в гримерной концертного зала, в туалете самолета, в укромном уголке радиостудии, — что я с успехом и делала. Еще купила два маленьких аккумулятора холода, и везде, в любой гостинице или учреждении, куда приезжала, первым делом спрашивала: «Где у вас морозилка?» И закидывала туда эти аккумуляторы. А в мини-барах или холодильниках в гостиничных номерах хранила сцеженное молоко — там оно не замораживалось, но оставалось охлажденным.

В таком виде его можно хранить 24 часа. Все мои работодатели к этому относились достаточно снисходительно. Спрашиваю на каком-нибудь корпоративном мероприятии: «У меня сейчас большой перерыв между выступлениями артистов?» — «Минут сорок». — «Ну, тогда я пошла цедиться». — «Давай беги!» (Смеясь.) Отлично: вечернее платье, макияж, каблуки, молокоотсос под мышкой и — вперед… Но это все ерунда. Самое сложное было попасть с этим молоком в самолет — у меня же в ручной клади больше литра жидкости в пакетиках, а это запрещено правилами перелетов. Так что на таможне приходилось туго — всякий раз объясняла, что это грудное молоко, что оно жизненно необходимо, как донорская кровь, и что если я сдам его в багаж, оно может разлиться, а это недопустимо, поскольку его очень ждет маленькая девочка.

Но каждый раз возникали проблемы. Приходилось решать. То буквально зверски схлестываться с сотрудниками таможни — ругаться, спорить, убеждать. То удавалось договориться, чтобы меня провели через VIP-зону. А один раз был случай, когда таможенник сказал: «Ой, а у меня дочка тоже сейчас кормит. Ладно, проходи...» Сейчас я вообще не очень понимаю, как меня на такое хватало, ведь параллельно со всем этим надо же было еще и работать — проводить мероприятия, сниматься в телепередачах, вести радиоэфиры. На радио вообще был прикол. За время эфира у меня было сначала по три, а позже по два сцеживания. Приурочивала я их к моменту новостного выпуска и песни. В общей сложности пауза где-то 10—12 минут. И я устроила себе в уголочке закуток со стульчиком, тумбочкой и стаканом воды на ней.

Люди, приходившие в студию, недоумевали: «Что это за странный звук у вас здесь?» А у меня там — дрынь, дрынь, дрынь — молоко брызгает в бутылочку… Если не успевала вернуться в эфир, мой партнер Володя Аверин — он уже со мной ко всему привык — начинал работать сам. А я пока доделывала свои дела, упаковывала пожитки, после чего возвращалась обратно и как ни в чем не бывало вливалась в эфир. Правда, слушатели все равно просекли, что я периодически исчезаю. Писали эсэмэски: «Ларсен, ты где пропадаешь? Закурила, что ли? На перекур мотаешься?» Очень забавно было… Главный вывод из всего этого состоит в том, что я в очередной раз поняла: в жизни нет ничего невозможного.

— А Валерий как справлялся с грузом отцовства?

— Сначала сложно. Ему было труднее, чем мне. (Со смехом.) В нашей семье послеродовая депрессия была не у мамы, а у папы. На первые месяца полтора-два он вообще ушел в какой-то угар. Во-первых, у него в этот период была очень интенсивная работа, и он приезжал к нам — а мы жили за городом — всего пару раз в неделю. И все время был какой-то абсолютно невсебешный. Конечно, все друзья кинулись к нему отмечать отцовство, и он никак не мог выйти из этого процесса отмечания. А приезжая к нам, был просто в шоке — совсем не понимал, как ему вписаться в эту новую систему нашего бытия, потому что, повторюсь, мы-то уже как-то притерлись за городом, а он вынужден был жить в Москве. Да, он видел: вот ребенок, вот жена, вот семья; сознавал, что надо как-то собраться, что-то сделать, но при этом подойти к дочке, взять ее на руки не решался.

Хотя в роддоме брал и возился с ней. Но тут его переклинило. Я так подозреваю, что, возможно, он проживал период какого-то прощания с детством. Да, пусть есть любимая семья, но все-таки сам еще молодой, веселый, все пути открыты, хочется успеть потусить, поразвлечься, насладиться свободой, а тут вдруг раз — и ты уже отец двоих детей. И вот перед тобой эта девочка — маленькая, беззащитная, орущая, очень в тебе нуждающаяся, и ты в растерянности: тебе и страшно за нее, и не знаешь, как ее защитить, что с ней вообще делать... В какой-то момент я сказала: «Знаешь, Валер, а ведь ты пропускаешь очень интересные вещи: ее первую улыбку, первые гуления, не видишь, как она просыпается и разглядывает все вокруг… Может, все-таки переедешь жить к нам, за город?» И он, бедный, переехал. И приходилось ему вставать в пять-шесть утра, чтобы вовремя попасть на работу.

Наблюдая за этим, я вся испереживалась и наконец сказала: «Мне тебя очень жалко, понимаю, как тяжело подниматься в такую рань. Ладно уж, не приезжай к нам». Но он ответил: «Нет, ты была права, чего-то я действительно загнался не туда. Но теперь я успокоился, отпустило меня…» Так и не знаю толком, что у него было тогда в голове и на душе — не стал он этим со мной делиться. А я с расспросами не приставала. Знаю только точно, что это не был поход налево. Наверное, Валера просто искал себя в своей новой роли. И я не обижалась. У меня самой точно так же было с Лукой. Ожидая его появления на свет, я готовилась к родам и только потом уяснила, что готовиться надо было к тому, что начнется после родов. Потому что роды заканчиваются, а все самое главное начинается после них… Почему-то большинству женщин кажется, что, когда они рожают ребенка, только у них жизнь меняется, а у мужчин все остается по-прежнему — дескать, чего им париться, они ж не рожали.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Синди Кроуфорд: из провинциальной девочки в топ-модели

Синди Кроуфорд: из провинциальной девочки в топ-модели





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Ани Лорак Ани Лорак певица
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+