[AD]

Мордюкова пыталась спасти Люсьену Овчинникову, но ей это не удалось

«Люся сказала: «Пойду ловить леща, ждите». Имелось в виду, что сейчас она найдет какого-нибудь...
Люсьена Овчинникова с Валерием Хлевинским и Ниной Руслановой «Дружеские похождения в ресторан Люся называла словом «карамболить». В те времена она уже много снималась, неплохо зарабатывала, и в основном инициатором и спонсором наших походов была она» С Валерием Хлевинским и Ниной Руслановой в фильме «Валентин и Валентина». 1985 г. Фото: Мосфильм-инфо

Под ее обаяние попадали все: и театральные старики, и молодежь. Но главное, что ее принимали за свою и в «клубке змей» — был в нашем театре такой своеобразный женский клуб. В «клубок змей», как они сами себя называли, входили молодые актрисы, занимавшие ведущие позиции в театре. Они заседали в одной из грим-уборных и на время посиделок выбрасывали наружу за дверь портьеру, она служила своеобразным флагом — сигналом «никому не входить». Так как я был протеже Люсьены, меня иногда допускали на заседания «клубка змей». Коллеги-актрисы ценили меня за чувство юмора и за то, что я ничего из разговоров не выносил за пределы гримерки: «Проверено, он не стучит». Конечно, ничего особенного за дверью грим-уборной не происходило: обсуждение театральных сплетен, женских интрижек, романов, но иметь отношение к этой «ложе» в театре было почетно. Как однажды пропела тоненьким голосочком Люсина подруга Надя Румянцева, когда мы у нее в гостях стали по привычке обсуждать партнеров: «Сидят и кушают друзья товарищей своих» (на мотив песни «В лесу прифронтовом», по аналогии со строчкой «Сидят и слушают бойцы — товарищи мои»).

Такое бывает очень редко, но искра дружеского притяжения пробежала между нами с Люсей с первой секунды, как мы пересеклись взглядами. Театр Маяковского должен был уезжать на гастроли в Киев и Одессу, срочно требовалось заменить одного актера, и меня приняли в труппу на его роли. На тех первых в моей жизни гастролях я и познакомился с Люсьеной.

Меня поселили в одном номере с Алек­сандром Васильевичем Холод­ко­вым — гражданским мужем Овчин­никовой. Они так никогда и не расписались, а, как известно, в пуританские советские времена мужчине и женщине, не состоящим в браке, в одном номере жить не разрешалось. Холодков был очень ревнивым, поэтому Люся дала ему прозвище Тигр Васильевич. Наши перемигивания не укрылись от бдительного взгляда Холодкова, он даже хотел мне «бить морду», но нам с Люсей удалось ему объяснить, что это не больше чем дружеская симпатия. Не было дня до моего ухода из Театра Маяковского, чтобы мы с Люсей не общались: общие спектакли, компании, театральные будни, похождения очень сблизили нас.

В театре работала японская режиссерша — Ёсико Окада. В свое время она была звездой японского кино, но, увлекшись коммунистическими идеями, нелегально с мужем проникла в СССР. Мужа почти сразу расстреляли, а ей дали десять лет лагерей. В 57 лет она окончила Высшие режиссерские курсы у Охлопкова, и Николай Павлович взял ее в театр. Окада для Бабановой поставила спектакль «Украденная жизнь», где Мария Ивановна по роли проживала судьбу одной женщины от 11-летней девочки до глубокой старухи. Как и все японцы, Окада-сан не выговаривала букву «л», в устном разговоре они ее подменяют буквой «р». Когда Охлопков поехал в Берлин, получать очередное почетное звание, его провожали супруга Елена Ивановна Зотова, тоже режиссер, и Окада-сан. Ёсико описывала эти проводы так: «Ерена Ивановна пракар, Никорай Паврович пракар, а я отвернурся и сдерар вот так» — и показывала, как смахивает слезу. Люся не смогла пройти мимо такой занимательной особенности произношения и придумала нам прозвища: я стал Рюрия-сан (от имени Юрий), а сама Люся — Рюся-сан. С тех пор мы только так друг друга и называли, но со временем и эти имена сократились, и мы оба стали просто Рю.

Например, Люся мне звонила и говорила: «Рю, Тигр Васильевич ­уехал», — дескать, понял намек? Я лишь спрашивал: «Где и когда?» И мы шли, как сегодня сказали бы, тусоваться. Могли пойти в гости, например, к Алле Коженковой (театральный художник) или к Инне Ульяновой, к Наде Румянцевой или к Наде Сталиной (внучке генсека). Часто ходили с Люсь­еной в Дом кино, где был ресторан. Эти дружеские похождения Люся называла словом «карамболить», которое сама и вывела от бильярдного термина «карамболь». Близкой подругой Овчинниковой, которая часто составляла нам компанию, была Марина Пантелеева, тоже актриса нашего театра, первая жена Эдика Марцевича, будущий педагог Щукинского училища. Люся была щедрым человеком, в те времена она уже много снималась, неплохо зарабатывала, и в основном инициатором и спонсором наших походов была она.

Фото Алексея Баталова



ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ
  • Тейтл

    #
    Грустно было читать, не смотря на то, что все эти истории очень похожи на правду.Прекрасная была актриса -Люсьена Ивановна Овчинникова.Никогда не забуду эпизод из фильма "Отчий дом", где ее героиня танцует на своей свадьбе , улыбаясь сквозь текущие по ее щекам слезы.По уровню актерской игры в этом эпизоде ,по-моему,она затмила великую Джульетту Мазину в финальных кадрах фильма "Ночи Кабирии" Фелерико Феллини. И из всего прочитанного сейчас материала у меня сложилось впечатление , что к Люсьене Овчинниковой очень подходит фраза - я смеюсь, чтобы не заплакать.Показалось мне, что никогда она не была счастлива, что жизнь ее была тяжела и неприкаянна, что не понимали ее ни подруги-актрисы, ни возоюбленные, ни мужья.Тем более высока заслуга тех кинорежисеров,которые сняв ее в своих фильмах,позволили нам любоваться игрой этой замечательной актрисы долгие-долгие годы.

  • #
    Тейтл, как вы это хорошо сказали..

  • #
    не Владимир,а Виктор Храмов

  • #
    #comment#
  • Не удалось отправить сообщение
    Алсу Алсу певица
    Все о звездах

    Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.


    НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

    Загрузка...


    +