Новости Звезды Красота Здоровье Мода Развлечения Стиль жизни Видео Скидки

Елена Фатюшина и Игорь Воробьев: люди одной крови

Потеря любимого человека — преждевременная, внезапная — что может сравниться с такой бедой?

Я с трудом нашел дорогу, заблудился. Наконец приехали. Сижу в коридоре, жду Галю. Выходит: «Зайди, тебе доктор объяснит, как отсюда выбираться». Ну, это он Гале так сказал. А мне прямым текстом: «Ей осталось совсем немного. Сделать уже ничего нельзя…» Я тогда ему не поверил. Даже когда Галю положили в хоспис, и тогда еще не верил. Хотя видел, что она прямо тает на глазах. В последние дни, когда брал ее на руки, она вообще ничего не весила. И мы никогда не говорили с ней о смерти. В хосписе вообще не говорят об этом, только в крайних случаях. Но меня вызвала к себе Вера Васильевна Миллионщикова (основательница и главный врач Первого московского хосписа. — Прим. ред.) и сказала: «Игорь, Гале осталось жить несколько дней. Надо ей сказать». А я не могу. Понимаю, что надо, но произнести эти слова сил нет. На следующий день пришел к Гале.

Она говорит: «Вера Васильевна разрешила мне пить шампанское…» Я потом узнал, что Вера Васильевна поступила согласно давней врачебной этике. Когда Чехов умирал в Германии, за несколько дней до его кончины к нему пришел лечащий врач и сказал: «Пейте шампанское, Антон Павлович»…

Перед смертью Галя просила, чтобы я сходил на исповедь. Наверное, я был для нее не очень хорошим мужем, мне было в чем покаяться перед Богом. Собрался я не сразу, долго готовился. Когда стоял перед батюшкой, с таким трудом проговаривал свои грехи. Но все вспомнил — измены, пьянство… Представляете, каково сознаваться во всем этом? Свои чувства в тот момент никогда не забуду. Ждал, что, выслушав меня, отец Епифаний скажет примерно следующее: «Три месяца сидеть в цепях, голодать и бичевать себя!»

А он сказал: «Господь отпускает тебе твои грехи. Иди и не греши больше…»

«Пока горит свеча...»

Лена: После Сашиных похорон родители увезли меня в Минск. Дай им Бог здоровья, они очень поддержали, при этом ничего не усугубляли, не акцентировали. Мы тихо-мирно существовали в одной тональности. На дачу уехали, занимались садом, огородом. Но я же не могла там находиться вечно. К сорока дням вернулась в Москву. Вошла в нашу с Сашей квартиру — а там все его вещи, его запах, родной до боли… На душе стало совсем тяжело, непереносимо. Я очень хотела переехать оттуда куда угодно. Написала заявление в театр с просьбой улучшить мне жилищные ­условия. Дескать, квартира находится очень далеко от театра… Это действительно так.

Но не стану же я писать, что физически не могу там находиться, потому что все напоминает о Саше. Но меня не услышали.

Деньги на памятник собирал наш друг спортивный журналист Саша Львов. Он сам предложил: «Лена, я этим займусь, хочу перед Саньком свой долг выполнить». Наверное, я могла бы обойтись без чьей-либо помощи. В конце концов, продать машину. Но я подумала: Саша был публичный человек. Память о нем мне одной не принадлежит. Люди, близко знавшие Фатюшина, тоже захотят поучаствовать. И будут мне за эту возможность благодарны, как это парадоксально ни прозвучит. Эскиз делал наш друг художник Саша Попов. Как-то я поехала на кладбище, чтобы сделать там соответствующие замеры. И вот когда я с рулеткой прикидывала, что да как, ко мне подошла женщина. Двумя руками она прижимала к груди фотографию.

Кивнула на Сашин портрет, спросила: «Это ваш муж?» Я говорю: «Да». Сама же продолжаю сосредоточенно замерять. А она руки от груди отняла и протягивает мне портрет девочки с абсолютно ангельским лицом: «А это моя дочка. Ее в «Норд-Осте» убили». Что я ей на это скажу? Молчу, не смотрю на нее, занимаюсь своим делом. Женщина не уходит. «Я не знаю, зачем мне дальше жить», — говорит. Я опешила: у меня свое горе, нет сил в чужое вникать. Но она очень конкретно у меня спрашивает: «Зачем?» Пытаюсь немного перевести разговор: «А муж-то есть у вас?» — «Так, дочки не стало, муж запил и пьет все время». И вот мы с ней стоим: она — с фотографией погибшей дочери, я — у могилы мужа, который умер в пятьдесят два года. Впору нам обеим вешаться на одном суку. Я тоже не понимаю, как мне дальше жить… Первое время, когда к Саше на кладбище приезжала, бродила, смотрела: недалеко от его могилы Андрюша Болтнев похоронен, мой друг.

«Мы с Галей поздно почувствовали, что с Васькой не все в порядке» «Мы с Галей поздно почувствовали, что с Васькой не все в порядке» Фото: Фото из семейного альбома

А в другом месте целая аллея, молодые ребята, пострелянные, порезанные в «лихие 90-е». Я тоже думала о смысле жизни, и мысли мои были безрадостны: «Зачем? Ради чего?..» Что произошло дальше, объяснить не могу. Почему закипел мой «разум возмущенный», откуда силы взялись, слова такие где нашлись? Но я просто набросилась на эту несчастную тетку: «Как вы смеете так говорить? Как вы можете так думать?! Мы же ничего не знаем. А если душа вашей девочки смотрит с неба на вас? Может, она места себе не находит, пока вы тут ходите, плачете! Ей там должно быть за вас спокойно». В это самое время по тропинке скачет белка. «Вот видите, — говорю, — может, душа вашей дочери вселилась в эту белку, она прискакала на вас посмотреть, а вы тут начинаете…»

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


МакSим МакSим певица, композитор
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй