Новости Звезды Красота Здоровье Мода Развлечения Стиль жизни Видео Скидки

Алексей Колган: «Нас с Дворжецкой поженил сын»

На судьбе Нины Дворжецкой, казалось, был поставлен крест. Гибель мужа подвела черту под ее прежней жизнью.

(Смеется.) Мы много разъезжали по республике: играли спектакли в кишлаках, перед чабанами на пастбищах… Потом мама сказала: «Даже если ты решил быть артистом, тебе нужен диплом». И поехали мы с ней поступать в ЛГИТМиК. Поступил я на курс Александра Аркадьевича Белинского. Это был 90-й год — самый расцвет дефицита. Три человека с нашего курса — я в их числе — окончили первый семестр на все пятерки. Нас вызвали в деканат и сказали: «Вам полагается премия» — и выдали мешок суповых костей. По тем временам это был царский подарок! Но их надо как-то хранить. А дело происходило зимой. Мы украли в магазине металлическую корзинку, положили в нее нашу «премию» и вывесили за окно — получился холодильник. Из костей варили суп... Мама ничем не могла мне помочь, поскольку жила на крошечную зарплату, которую и выплачивали-то нерегулярно.

На первое время она, конечно, дала мне с собой какие-то деньги, но через пару недель они закончились. Единственный раз я послал телеграмму: «Мама, вышли денег», но понял, что так жить я не буду. Экономил на всем. Завтрак состоял из куска серого хлеба, посыпанного сахаром, и спитого, много раз заваренного чая... К концу первого курса похудел на 20 килограммов. Когда, прилетев домой, вышел из самолета, мама прошла мимо меня — не узнала. Я крикнул: «Мама!» — она повернулась, посмотрела и… заплакала. Потом стала усиленно меня питать, чем могла... Открою вам тайну: чтобы как-то выжить во время учебы, мы воровали. Как правило, на это дело посылали меня. Рядом с общежитием находился гастроном самообслуживания. Камер наблюдения тогда еще не было. А я носил дутую куртку и в ее рукава рассовывал все, что «выбрасывали» на прилавок, — картошку, колбасу, сыр...

Причем все это выдавалось по талонам. Так мы отдавали талоны, получали продукты и шли к кассе. Но там расплачивались только за четыре яйца и половинку батона, а все остальное я выносил в рукавах. (С гордостью.) За четыре года ни разу не попался… Конечно же воровством мы не ограничивались. Подрабатывали, как все. На втором курсе я приехал на свои первые съемки. Придя на «Ленфильм», увидел объявление: «Набирается массовка для съемок в фильме «Кладбище». Сообщил друзьям, мы отпросились из института и к пяти утра приехали на студию. Нас вывезли на кладбище, и мы стали изображать покойников — на нас надели саваны, лица замазали белым цветом, губы нарисовали черным, и так мы снимались пять дней: бродили по погосту, нас забрасывали землей, потом мы вставали из могил…

«Мне очень хорошо в той семье, которая у меня есть, в этом коконе, который мы свили вместе с Ниной» «Мне очень хорошо в той семье, которая у меня есть, в этом коконе, который мы свили вместе с Ниной» Фото: Юрий Феклистов

Жуть! А в конце съемочного дня всю группу привозили мыться в общую городскую баню. Приезжали мы туда, как из сумасшедшего дома… Дальше нас перебросили на фильм про Гражданскую войну — трое суток бегали по какому-то полю с винтовками и кричали «Ура!». А потом произошло знаменательное событие: мое лицо появилось на экране «крупным планом» — в картине «Невеста из Парижа», где снималась Саша Захарова, я в одной из сцен сидел за соседним с ней столиком, и мое жующее лицо можно даже разглядеть. В результате нас чуть не выгнали из института — отпросились-то мы всего на пару дней...

— А по части влюбленностей что в вашей жизни происходило?

— Были влюбленности, но как-то все получалось не взаимно.

Девушкам, которые нравились мне, не нравился я, и наоборот — что, правда, бывало гораздо реже. Комплексовал, разумеется, и с каждым годом комплексы разрастались. Постепенно я стал считать себя убежденным холостяком. Понимал: семью мне не прокормить… Взрослая, послеинститутская жизнь протекала поначалу тоже мучительно тяжело — мы понимали, что совершенно никому не нужны: ни театрам, ни кино. Случайные заработки приносили копейки. Когда маме предложили работу в Москве и с помощью предприятия ей удалось купить квартиру во Фрязино, я стал искать работу в столице. Тыкался по театрам, и мне везде отвечали: «Нет, вы нам не нужны». Но я продолжал тупо ходить... Год сидел вообще без работы, висел на шее мамы. Это было невыносимо. Наконец, случайно проезжая по Бауманской, наткнулся на вывеску: «Театр кукол».

Вспомнил, что у меня в дипломе написано «специализация — актер театра кукол», и пошел туда. Дали мне какую-то куклу, я прочитал с ней монолог Зощенко, и меня взяли. За четыре года переиграл там всех добрых молодцев — Иванов, Данил, Гаврил... «Наелся» ими до отвала. Стало скучно. А в Театре имени Моссовета в это время искали поющего артиста на сказку. Пошел, спел, и надо же — взяли. Но не в труппу, а только на разовые роли. А я-то губы раскатал. Потом, правда, дали роль в «Недоросле», и три года я ее играл с большим удовольствием… К 75-летию театра был устроен большой праздник. Поскольку я принимал активное участие в «капустной» жизни, предложил свой номер — пародию на Виталия Вульфа. С ним впервые и предстал перед всей театральной Москвой. Зал хохотал. А за кулисами стоял Сергей Юрьевич Юрский и аплодировал мне. Я думал, что все это сон...

После такого успеха был убежден: теперь моя карьера в театре взлетит. Не тут-то было. Единственное, что изменилось, — меня стали часто звать в Дом актера, где мы делали пародии, скетчи… Однажды я показал пародию на Аллу Баянову. Через пару дней мне позвонил Ширвиндт и вызвал на разговор в Театр сатиры. Я пришел, он спросил: «Что ты делаешь в Театре имени Моссовета?» Я говорю: «Ничего не делаю». Он сказал: «Ну, почему бы тебе ничего не делать у нас?» (Со смехом.) Слова оказались пророческими, как в воду глядел… Я говорю: «Ну, давайте попробуем». Он резюмировал: «Хорошо, мы тебя берем в штат». Я подумал: «Опаньки, вот оно — пошла наконец карьера в гору». Начал играть в обозрении под названием «Андрюша» — пародировал опять же Вульфа, Михалкова… Потом меня ввели на роль вора в спектакль «Малыш и Карлсон, который живет на крыше».

А дальше опять ничего толком не давали…

Нина: (Возмущенно.) Нет, ну это же надо! Просто сирота казанская. И бедный он, и несчастный, и никому не нужный. Ты чего прибедняешься? У тебя к тому времени уже был успех. Ты уже был Хрюн Моржов! Тебя даже бомжи на вокзалах узнавали. И «ТЭФИ» уже два раза получил — за программу «Тушите свет» в 2001 году и как лучший ведущий юмористической программы в 2002-м. И «Кумира» из рук Жванецкого…

Алексей: Это оттого, что я скромный. И волнуюсь. Посмотри, какие руки холодные. (Смеясь.) В общем, в Театр сатиры я пришел уже с Хрюном за плечами, весь обхрюненный. И зрители меня узнают. А я продолжаю играть в «Карлсоне...» какую-то второстепенную роль. Я-то думал, что меня в этот спектакль взяли временно, а оказалось, что влетел туда на шесть лет.

Нина: Вот теперь получается правильная история — с амбициями и знанием того, что ты уже известный артист, тебе было неприятно и неинтересно играть такое.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Ольга Шелест Ольга Шелест теле- и радиоведущая, виджей, журналист
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+