«Лето, плюс сорок, на тебе полный «обвес»: оружие, обмундирование — килограммов двадцать, — с которым из дубля в дубль ты штурмуешь позиции «террористов». И так изо дня в день, иногда без отдыха и перерыва на обед», — вспоминает съемки в многосерийном фильме «Спецы» актер Дмитрий Пчела.
— Дмитрий, 18 октября на РЕН ТВ выходит сериал «Спецы». О чем этот фильм, кого вы играете?
— Сериал о работе Центра специального назначения ФСБ, о бойцах, которые там служат, действуя в обстоятельствах, когда счет идет на секунды, а цена ошибки — человеческие жизни. Играю командира подразделения, у него в подчинении шесть бойцов, каждый со своим характером и навыками. Выполняем сложнейшие задачи, поставленные руководством. Мой герой — полковник ЦСН ФСБ, позывной Скат. Настоящий командир, ответственный, решительный, близкий друг для своих бойцов, помогает решать проблемы парням не только на поле боя, но и в жизни.
— Где снимали «Спецов»?
— В разных регионах: мы побывали и в горах, и на море, в полях и лесах, причем во все времена года. Восемь серий сняли в Ингушетии. Я впервые увидел эти места и был абсолютно потрясен пейзажами и колоритом. Не ожидал, что увижу столько красоты. Ингушетия — находка для кинематографистов, здесь можно снимать абсолютно все. Две серии отсняли в Крыму, в районе Феодосии и Керчи. Остальные эпизоды — в Санкт-Петербурге и Ленинградской области.
— Насколько трудными были съемки?
— Наверное, на данный момент это самый сложный проект в моей фильмографии. И физически, и эмоционально, и психологически — организму потребовалась перестройка, с нас очень быстро слетела «актерская мишура», и нам пришлось стать настоящими бойцами. Обычно на съемки приезжаешь, тебя гримируют и ты ждешь своей сцены в актерском вагончике. Отыграл и пошел отдыхать, готовиться к следующему кадру. В Ингушетии, например, вагончиков не было, их просто невозможно было доставить высоко в горы. Для нас, актеров, натягивали тент и ставили раскладушки, чтобы мы могли хоть немного перевести дух. Лето, плюс сорок, мы в полном «обвесе»: оружие, обмундирование — килограммов двадцать, — с которым ты из дубля в дубль штурмуешь позиции «террористов». Взрывы , стрельба, сложные трюковые сцены, рукопашный бой — условия, максимально приближенные к боевым. И в таких реалиях съемки шли месяца четыре.
А когда снимали под Питером, была зима, морозы за тридцать. Мы в лесу, сугробы по пояс. Красиво, конечно, но холодно. Пальцы коченеют от мороза. Утеплялись как могли — термобелье, специальные стельки. Спасибо костюмерам, которые нашли нам терможилеты на батарейках, это очень удобная вещь. Вообще, что мы только не делали в этом сериале. Консультанты удивлялись: «Как вы выдерживаете такой график?» Им быстро стало понятно, что наша профессия не из легких. Помню в Ингушетии сцену боя в катакомбах. Закончилась смена, мы сняли рубахи и выжимали из них пот. В буквальном смысле.
— Ну хоть без травм обошлось?
— Порезы, вывихи, ожоги из-за того, что пиротехнический заряд сработал некорректно, случались постоянно. Были и травмы посерьезнее. Мы же практически все трюки делали сами. Только в прыжках с парашютом и подводных съемках нас подменяли.
— В сериале от вас потребовалась хорошая физическая форма. Как вы ее поддерживаете в обычной жизни?
— Надо быть в форме, иначе перейдешь от ролей главных героев к ролям друзей главных героев — так я шучу. Поэтому походы в спортзал и регулярные пробежки по семь километров — моя рутина. Плюс правильное питание: убрал вредные продукты, не ем после шести. Интервальное голодание хорошо работает.
— А как удержаться, если вдруг нападет «ночной жор»?
— Тут самое главное — дисциплина. А еще, нужно четко понимать, ради чего ты идешь на ограничения. Очень важно поставить себе цель. Когда есть мотивация, тогда все сложится. И это касается не только физической формы, а буквально всего в нашей жизни.
— В вашей фильмографии более 70 проектов. Причем вы играете и положительных героев, и отрицательных...
— Мы, артисты, — адвокаты своих героев. Я воспринимаю их как сложных и неоднозначных, в характерах которых нужно покопаться, понять, почему они такие. Если уж берусь за отрицательный образ, то пытаюсь найти слом и обстоятельства, заставившие персонажа перейти на «темную сторону». В какой-то момент герой делает выбор, уводящий его с правильного пути, и этот выбор почти всегда продиктован страхом. А человека, который боится, можно понять и пожалеть. Это сложная и интересная актерская задача. Когда зрители такому герою начинают сопереживать, можно считать роль своей профессиональной победой.
— А какими профессиями вам пришлось овладеть ради съемок?
— Овладеть — это громко сказано. Но довольно точно изобразить на экране какие-то навыки удается. Слава богу, сейчас на площадке практически всегда есть консультанты. У меня был проект, где я играл хирурга, и у нас было аж два таких специалиста. А самым сложным «навыком» для меня оказался французский язык. В историческом сериале «Великая» играл роль князя Столича, в одной из сцен у меня был огромный монолог на французском языке, которого я не знаю от слова «совсем». Это была настоящая пытка. Не помню, сколько мы сделали дублей, но в финале моему партнеру наклеили лист с текстом на лоб, чтоб я мог правильно произнести все эти слова.
— Вам удалось поработать со многими актерами старшего поколения. Чему у них научились?
— Старшее поколение, оно другое — очень ответственное, с иным подходом к делу. Даже если это небольшой эпизод, маленькая роль, они будут изучать материал, докапываться до сути, репетировать, отдавать всего себя без остатка. Для актеров старой школы это важно, чего не могу сказать о тех, кто помоложе. Не любят у нас молодые артисты тратиться, душу свою расцарапывать. Потому что это больно, жалеют себя. Не все, конечно, но есть такая тенденция. Смотришь какой-нибудь сериал, там по сюжету мир рушится, а человек сидит со спокойным лицом, как будто ничего не произошло. А ведь хлеб артиста, его мастерство — это оценка события. И я не говорю о том, что актер должен как-то ярко реагировать, вскочить, например, и закричать, но пропустить все через себя обязан.
Проблема не только в артистах, но и в режиссерах, которые не могут им помочь. Я помню, в Щукинском театральном институте на режиссерском факультете Леонид Ефимович Хейфец пять лет учил нас разбирать материал по событиям. Вопрос «что случилось?» — главный режиссерский вопрос — как будто сейчас вообще не звучит. Забыли, что ли, или не знают об этом. И на выходе имеем то, что имеем…
«Взрывы, стрельба, сложные трюковые сцены, рукопашный бой — условия, максимально приближенные к боевым. И в этих реалиях съемки шли месяца четыре. Наши консультанты удивлялись: «Как вы выдерживаете такой график?»
— В свое время вы поставили несколько спектаклей, сняли короткометражку «План Б». Режиссерский опыт помогает в актерской работе?
— Я снимался у разных режиссеров. И с некоторыми бывает непросто. Кто-то хочет, чтобы ты был только марионеткой и выполнял его указания. С такими мне работать неинтересно. Я за сотворчество и любовь. Только в этом случае можно докопаться до чего-то настоящего. Ответить на какие-то свои вопросы. Я ведь никогда не прихожу на площадку «пустой», у меня всегда есть предложения. Кто-то относится к этому очень ревностно. А кому-то, наоборот, приятно, что актер работает над ролью. Когда режиссер позволяет тебе быть сотворцом, аккумулирует предложения оператора, художника, артистов и выбирает из них самое лучшее, это очень ценно и всегда дает положительный результат. Кино — дело коллективное.
— Есть ли планы продолжать режиссерскую работу?
— Конечно, это моя мечта, и я иду к ней. Актерская профессия ведь очень зависима. Мы же, по сути, все время устраиваемся на работу. Каждые пробы — собеседование. И тебя могут не взять, не выбрать, и это касается всех — и известных, и начинающих. Отказ — всегда стресс. Например, в этом году не случились две замечательные роли. А ведь мне было что там сказать. Но ничего, пережили и пошли дальше.
— В свободное от съемок время чем занимаетесь?
— Отдыхаю. Восстанавливаюсь. Провожу время с близкими людьми. У меня есть замечательный пес Бруно, «русал» — русская салонная собака. Новая порода, выведенная лет десять назад на основе йорка, ши-тцу и длинношерстного тойтерьера. Маленький комочек счастья и любви. Не представляю, как жил без него раньше. И не думал, что так люблю собак. Это, наверное, самый добрый пес из тех, которых я когда-либо встречал. Конечно, когда появляется возможность, приезжаю к дочери в Санкт-Петербург. Софии уже 12 лет, девчонка взрослеет. Занимается музыкой и вокалом. Не знаю, пойдет ли она по стопам папы. Главное, чтобы дело, которое она выберет, приносило ей радость и счастье. На данный момент София снялась в эпизодах в пяти картинах (а дебютировала в кино в два месяца, в сериале с моим участием). Пока же ей хочется быть дизайнером интерьеров, до этого дочь мечтала о профессии ветеринара. Посмотрим, что дальше. Пусть выбирает сердцем, а папа ей всегда поможет.
Смотрите фильм «Спецы» на канале РЕН ТВ в воскресенье, 18 и 25 октября в 15:00