Новости Звезды Красота Здоровье Мода Развлечения Стиль жизни Видео Скидки

Предварительные тернии

«Был май. Солнечная погода. Окно кухни выходило на улицу. Я собрала кухонные ножи, сложила в сумку....
Предварительные тернии Предварительные тернии Фото: Fotobank

«Был май. Солнечная погода. Окно кухни выходило на улицу. Я собрала кухонные ножи, сложила в сумку. Вышла. Дул приятный ветерок. Пахло молодой зеленью и свежей землей. Еще минут десять — и зацветут каштаны. Подкатил, громыхая и со звоном, трамвай. Через полчаса я была на рынке. Синие, зеленые палатки, толпы людей будто бессмысленно ходят в разных направлениях. Подхожу к небольшой будке. В оконном проеме загорелое, почти черное усатое лицо. Достаю ножи: «Поточите, пожалуйста». Он кивает, запускает точильную машину. Она нудно воет, ножи визжат, взрываются искрами. Я оглядываюсь. Идут две женщины. Слышу обрывок фразы: «Давно пора закрыть этот рынок. Тут место церкви, а не торгашам этим». Я смотрю дальше — через вход рынка на улицу, улица круто идет к набережной. Я думаю еще о чем-то неясном мне самой. «Готово», — точильщик возвращает ножи. Я расплачиваюсь. Возвращаюсь домой. Открываю холодильник, достаю котлеты. Они заморожены. Я кладу их на пакет, чтобы не примерзли к тарелке. Но одна все-таки примерзла. Я беру самый большой нож, пытаюсь поддеть ее лезвием, оно соскакивает.

Острый, очень острый нож входит в палец. Брызжет кровь. Сразу приходит боль. Не могу унять кровь. Потом сильно зажимаю рану большим пальцем, ложусь и лежу час с поднятым вверх пальцем. Мысли набегают, перемешивают былое и настоящее. Я тридцать лет жила с мамой в одной квартире. Мама умерла. Я выставила квартиру на продажу. Мне хочется уехать из этого города. Кровь остановилась. Через два дня иду к стоматологу поставить пломбу. Полгода назад я делала тут коронку. Под коронкой кровоточило, болело. Когда я обратилась с жалобой, врач сказал: это у вас прикус неправильный. И вот я снова здесь. Сажусь в кресло. Врач — молодая женщина, Жанна, я ее не знаю. После некоторых манипуляций она включает бормашину. Узкий, плотный, глухой звук. Мне в память въехала картинка точильного станка на рынке. Вдруг обжигает язык. Лицо врача белеет. Она выключает бормашину, выбегает из кабинета. Дверь приоткрыта, стучат ее каблучки, она вбегает назад с доктором-мужчиной. «Вот», — говорит, она, указывая на меня. Мой рот заполняется чем-то соленым. «Еще секунда — вену бы задела — и все». Я не очень понимаю, о чем речь. Мужчина в белом халате осматривает, произносит: «Швы надо наложить на язык». Поворачивается к Жанне. «Я не умею», — отвечает Жанна.

«Учись», — отвечает тот. Они вдвоем накладывают мне швы на язык. «На сегодня все, — говорит Жанна. — Придете через неделю, швы снимем». Швы сами сошли на следующий день. Язык болел два месяца. Тем не менее, я опять иду к Жанне. Пломбу надо ставить. Зуб был верхний. Жанна пломбирует канал. Я почувствовала сильную боль глубоко в десне. Но боль быстро проходит. Жанна ставит пломбу. Я прихожу домой и чувствую: что-то не так. Беспокоит странная боль: она имеет нитевидную конфигурацию. От угла носа вниз до нижней челюсти, потом поворачивает и следует по краю скулы в сторону уха, прямоугольно изгибается на полпути, идет к глазу.

И эта дорожка ноет, ноет и днем, и ночью. Я хожу из угла в угол. Есть только одно спасение: сажусь за стол, открываю тетрадь, начинаю писать, и воображение уносит меня прочь от этого мира. Ручка едва поспевает за моими грезами. Убегаю, возвожу за собой кирпичные стены слов, раскидываю лабиринт мыслей, чтобы запутать след, чтобы боль потерялась в его бесчисленных тупиках.

Через пару дней возвращаюсь в клинику. Мне говорят: «Все пройдет, выпейте анальгину». Не проходит. Вдруг начинает болеть и слезиться глаз.

Иду к окулисту. «Конъюнктивит», — заключает он, выписывает капли. Капаю. Не помогает. Из глаза начинает непрерывно течь. Я держу миску у глаза, в нее со звоном падают капли. Вновь проделываю путь в поликлинику. Окулист хмурится: «Дело нехорошее. У вас аденовирусная инфекция». Иду в лабораторию. Диагноз не подтверждается. Но и не ставится. Что с глазом — неизвестно. Через неделю на веке появляется маленькая опухоль. Она растет. «Надо удалять», — говорит глазник. Мне делают операцию. После хирург мимоходом роняет: «Я там два сосуда задел, но это ерунда». Я вышла в коридор, чтобы прийти в себя. У меня повязка на глазу, но замотано полголовы. Я провожу рукой по повязке. Возвращаю руку, на ней что-то липкое, подношу к другому глазу: она вся в крови. Мимо идет санитарка, глядя на меня, всплескивает руками: «Вам что, голову пробили?» «Нет, два сосуда задели», — соображаю я. Потом два месяца лечили сосуды. Глаз был черно-красный. Слава Богу, зрение не пострадало. Все это время меня мучила, как я думала, зубная боль. Я отправилась на компьютерную томографию. «У вас инородное тело в гайморовой пазухе, — объявил врач. — По всей видимости, фрагмент пломбировочного материала». Я отправилась в стоматологическую клинику с результатами. Меня не хотели слушать. И даже угрожали. Тут объявился покупатель на квартиру, и я уезжаю в другой город.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий





Новости партнеров


Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Марина Александрова Марина Александрова актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
+