.
Новости Звезды Красота Здоровье Мода Развлечения Стиль жизни Видео Скидки

Олег Басилашвили: «В свое время меня считали заправским плейбоем»

Когда отец Олега Басилашвили узнал, что его сын собирается стать артистом, он пришел в ярость: «Ну что ж, хочешь быть артистом — будь. Но учти: я тебе помогать не буду ни в чем и никогда!»
Отец — Валериан Ношреванович Басилашвили. 1945 г. Отец — Валериан Ношреванович Басилашвили. 1945 г. Фото: из личного архива О. Басилашвили

— Со сводным братом вы дружили?

— Брат был значительно старше меня — 22 июня 1941 года, когда началась война, мне было 6 лет, а он, хорошо это помню, как раз накануне окончил Сумское артиллерийское училище. В подростковом возрасте Жора был парнем хулиганистым, связался с какой-то подозрительной компанией. У меня сохранилась его финка с вырезанной буквой «Ж», которую отец у него отобрал, после чего упек сына в артиллерийское училище. Жора стал лейтенантом, конечно, ушел на фронт, возглавил батарею, потом получил звание капитана. Писал отцу: «Вот ты еще лейтенант, а я уже капитан». Кстати, сражались они где-то очень близко друг от друга. После битвы на Курской дуге Жора попал в военно-полевой госпиталь, был направлен в тыл, после чего исчез навсегда. Разыскивали его долго, но следов так и не нашли… Мне война запомнилась страшным голодом, хотя мы с мамой и бабушкой эвакуировались в Тбилиси. Но там было так же голодно, как и в Москве. Жили мы во дворе Тбилисского университета. Там был парк, в нем росло дерево с плодами серебристого цвета, которые мы называли «пшаты» — что-то типа оливок, но только они были незрелые. Так вот, мы с ребятами лазили на это дерево и обжирались тех сладковато-вяжущих пшат до отвала — обманывали голод. А вообще, еды не было никакой. У меня даже туберкулез открылся, потом, правда, его как-то залечили.

— В те годы вы где-то учились?

— Да, первые два класса ходил в тбилисскую школу, а в 1943 году мы вернулись в Москву и я поступил в школу № 324, ту самую, которую окончил мой брат. Радостного ощущения от учебы у меня не было. Всех нас зажимали, заставляли жить по ранжиру, а если кто-то из этого ранжира выбивался, его тут же били по голове. Но это все я теперь понимаю, а тогда ни о чем таком не задумывался, был обыкновенным советским мальчиком — пионером, комсомольцем. Только учеба радости не доставляла. Вообще, я был очень плохим учеником, а по математике — совсем идиотом, ничего не соображал. Кроме двоек, других оценок не имел. Когда на экзамене в 10-м классе меня спросили: «Каково отношение катета к гипотенузе?» — я ответил: «Хорошее». А как иначе ответить? До сих пор не знаю. И вообще считаю, что заставлять человека учить то, в чем он ничего не понимает, порочно. Зачем? Научили сложению, вычитанию, таблице умножения, дали понять, что такое алгебра, и оставьте его в покое. Пусть он идет по другой стезе. Но нет, вдалбливают ведь эту фигню с тангенсами и котангенсами… А поскольку я человек прилежный, то исправно сидел над этими задачами с утра до ночи, ломал голову. Соответственно, ни на что другое времени не оставалось. В результате хватал двойки и здесь, и там. И вообще одни неприятности получал.

Олег Басилашвили «После появления на свет Ксюши у нас произошла драматическая история. Я уже готовился встречать жену из роддома, как вдруг мне позвонили со словами: «Ваша жена в реанимации!» Все хлопоты о новорожденной пали на меня...» Фото: Марк Штейнбок

Помню, после того как либо великий вождь, либо кто-то из его последователей кинул лозунг: «Нам Гоголи и Щедрины нужны», то есть нужна бичующая сатира, нам в школе дали задание написать домашнее сочинение на эту тему. Все стали писать о Гоголе и о Щедрине, а мне не хотелось быть как все. Стал размышлять: «Что же придумать?» А у нас дома в прихожей стоял шкаф, в котором всякое барахло лежало. И вот, когда никого не было, я стал рыться в этом барахле и вдруг увидел на самом дне книги, завернутые в выцветшую газету. Развернул, вижу: Савенков — «Конь вороной», Ильф и Петров — «12 стульев» и «Золотой теленок». Это, значит, отец спрятал — дескать, если придут с обыском, в прихожей не заметят. То, что это была запрещенная и полузапрещенная литература, я не знал. Короче, исподтишка прочитав Ильфа и Петрова, я обалдел от прочитанного и написал сочинение о том, что такие авторы нам конечно же нужны и с них надо брать пример. На уроке учитель раздает тетрадки всем, кроме меня. Потом показывает мою работу — всю исчерканную красными чернилами, с единицей в конце, и говорит: «Этот человек — враг народа!» И выходит из класса. Он так испугался этого сочинения, что решил сразу отмежеваться. Понятно, что я перепугался еще больше. К счастью, эту историю как-то замяли. Вот такие были условия жизни.

— Не могли же родители не быть обеспокоенными вашей неуспеваемостью? Какое будущее они вам прочили?

— Они постоянно говорили: «Ты же выходишь во взрослую жизнь, чем будешь заниматься?» При этом, как ни удивительно, отец считал, что я должен идти в политехникум или на физмат, обещал устроить меня. Я умолял: «Папа, какой физмат, что я там буду делать? Зачем обрекать меня на муки?» Но он стоял на своем: «Нет, ты сможешь». А мама считала, что мне надо двигаться по ее стопам. Но меня и это совершенно не привлекало. Я очень любил живопись, с удовольствием занимался ею и намеревался стать художником. С этой целью, еще учась в средней школе, самостоятельно поступил в художественную и проучился в ней несколько лет. Но и там не сложилось...

Как мы тогда жили, сейчас трудно понять. Ведь состояние опасности было разлито во всем обществе, каралось любое нечаянное, неосознанное проявление свободы. Вот дали нам нарисовать этюд: на сжатом синем бархате стояла венецианская тарелка и лежали три яблока — два зеленых и одно красное. Очень красивый этюд, но у меня не получался — красное яблоко никак не выходило выпуклым. Дня четыре я над ним корпел. И вдруг придумал: взял черную краску да обвел его по контуру. И яблоко вдруг выпуклилось, а вместе с ним и зеленые на переднем плане тоже. Мне результат очень понравился, и я с удовольствием сдал работу. На следующий день меня вызвали на педсовет: «Кто вас этому научил?!» «Никто не учил, — говорю, — сам придумал». — «Как посмел?! Ты понимаешь, что черного цвета в природе нет?! Это тлетворное влияние!» Ничего не понимая, я что-то лепетал в свое оправдание. Оказывается, тогда шла борьба с космополитизмом, а живописцы Кончаловский, Машков и другие запятнанные в те времена постимпрессионисты, осужденные партией и правительством, использовали этот метод. В результате меня со страшной силой из художественной школы вышибли — за то, что я почти космополит. Спасибо, что все закончилось так...

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий




Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники

Сати Казанова Сати Казанова певица, бывшая солистка российской женской группы «Фабрика»
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй