.

Любовный треугольник Николая Заболоцкого

Долгие месяцы Николай Заболоцкий будет вспоминать, как жена всхлипнула и дрожащими руками стала складывать свои вещи в саквояжик.
Ольга Губер В 1937 году Ольга Губер оставила мужу двоих сыновей и ушла к Василию Гроссману Фото: РГАЛИ

Если бы не помощь Василия и Ольги в ноябре 1954 года, когда у Заболоцкого случился первый инфаркт, Екатерине пришлось бы совсем туго. Она безвылазно сидела при муже в больнице, и Гроссман часто приходил сюда: приносил фрукты, соки, сладости и всячески поддерживал Екатерину Васильевну. У нее самой, по правде говоря, от переживаний зашкаливало давление, и она прескверно себя чувствовала, хотя и старалась всячески это скрыть. В палате, выкрашенной в унылый грязно-салатовый цвет, в голову неотступно лезли мысли о смерти — такого она не помнила за собой даже в самые страшные моменты жизни. А если вдруг умрет Николай, что с ней будет? Никакого будущего впереди, дети выросли, годы ушли. И становилось по-настоящему страшно.

Как-то ранним осенним утром, выбежав из дома, чтобы ехать к мужу в больницу, вдруг заметила Гроссмана — он сидел во дворе на скамейке под облетевшими деревьями, улыбался выглянувшему солнцу и что-то записывал в блокнот. Катя подойти не решилась, но весь день вспоминала эту согревавшую душу картину.

…— Екатерина Васильевна, можно мне пригласить вас прогуляться недолго по Беговой? Сейчас так красиво, весна…

— С удовольствием, Василий Семенович, — пролепетала Катя, сама удивляясь тому, как легко она согласилась.

Но ведь правда уже весна, такая чудесная солнечная погода стоит, запахи какие свежие вокруг! Коленька дома, он совершенно выздоровел, почему бы в самом деле не пройтись?

Гроссман встретил ее у молочного магазина с мягкой улыбкой, поцеловал руку, и они молча двинулись на прогулку. Василий Семенович пытался завязать легкий разговор, он вскользь заметил, что засиделся дома, что его Ольга не любительница прогулок, что ему некого вытащить на воздух… Потом, вздохнув, добавил, что, по правде говоря, очень хотелось вытащить именно ее.

— Я полюбил вашу улыбку, Екатерина Васильевна. Она как… — и, не подобрав подходящего сравнения, замолчал.

Она семенила рядом с ним, чувствуя себя преступницей, но преступницей счастливой: вина давила свинцом, но там, под спудом, разгорался лучик счастья, непрошеный, незваный. Ей уже было ясно, что она влюбилась в Гроссмана, влюбилась по-девичьи застенчиво и неловко, и хотя между ними еще не произошло никаких признаний, женским чутьем Катя знала: чувство это взаимно...

Так начался самый странный, наверное, на свете роман между двумя людьми, которым было под пятьдесят, но которые вели себя как дети.

Екатерина Васильевна мучилась адской мукой от лжи перед мужем и своей «измены». Пока вся вина ее заключалась в том, что они с Гроссманом теперь время от времени прогуливались не у дома, а в Нескучном саду, разговаривали, чаще молчали и просто шли рядом. Потом, когда она начинала волноваться, что пора домой — «Николай хватится», он обычно сажал ее на троллейбус, чтобы не возвращаться вместе. Придерживая улетавшую на ветру беретку, она позволяла Гроссману осторожно поцеловать свою ледяную руку, потом он бережно подсаживал ее на подножку и с угрюмой тоской смотрел, как трогается троллейбус; потом тем же маршрутом двигался домой, только пешком.

Пройдет время, и Гроссман напишет о раздиравших его в тот момент чувствах на страницах своего романа «Жизнь и судьба», в этой части полностью автобиографичных: «Ему казалось, что эта женщина, чьи пальцы он только что целовал, могла бы заменить ему все, чего он хотел в жизни, о чем мечтал, — и славу, и радость всенародного признания! (…) … Конечно, он не имел права думать о жене своего друга так, как думал о ней. Он не имел права тосковать по ней. Он не имел права тайно встречаться с ней. Расскажи ему кто-либо подобную историю, он был бы возмущен. Обманывать жену! Обманывать друга! Но он тосковал по ней, мечтал о встречах с ней».

Давно уже остыло когда-то горячее чувство Василия к Ольге, остались долг и благодарность, но ведь этого мало. Накопились и претензии, среди них была одна — жгучая, невыносимая: перед самой войной, как позже вспоминал близкий друг Гроссмана Арсений Тарковский, Ольга наотрез отказалась перевезти к ним в Москву из Бердичева, где родился Гроссман, мать Василия — Екатерину Савельевну. Во время фашистской оккупации пожилая женщина оказалась в гетто, и немцы расстреляли ее вместе с другими бердичевскими евреями. Для Гроссмана, обожавшего мать, тяжесть этого удара трудно переоценить.

Фильмы со звездами:

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий




Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники

Дита фон Тиз (Dita von Teese) Дита фон Тиз (Dita von Teese) актриса, фотомодель
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй