Виктор Мережко: «Я встречался с женщинами без разбора»

«Я дал зарок: «Новую женщину в дом не приведу». Но полгода спустя случился фантастический роман с молодой девушкой...»

Мама за голову хваталась: «Иван, так нельзя. Дети помрут…»

Отец был очень колоритным человеком, и отношения с работой у него складывались непросто.

— Чем же он был колоритен?

— Отец походил на Гришку Мелехова: высокий, поджарый, носатый. Сморкаясь, зажимал одну ноздрю — сопля вылетала метра на три. В свое время Иван Севастьянович поступил на рабфак, обучился на мастера маслопроизводства. Мама работала у него на сепараторном пункте, и он ей не нравился: бесцеремонный, нагло приставал. Но куда ей деваться? Он — начальник, она — подчиненная, вот мама и поддалась. Родилась дочка, которая вскоре умерла, затем появился на свет мой старший брат, которого уже тоже нет в живых, потом я.

Следом родились мой брат Юрий и сестра Нина: она была больна и требовала постоянного ухода.

Иван Севастьянович был очень эмоциональный, взрывной. Любил выпить, а выпив, начинал петь. Ему очень нравились женщины, он за ними ухаживал. К тому же Иван Севастьянович отличался неуживчивым характером. Сталина поносил почем зря, называл его «грузеняка усатый». И как отца не расстреляли? Просто не понимаю.

Он работал заведующим сепараторными пунктами, мини-молокозаводами — колхозы свозили туда молоко. Отец был хорошим мастером, но когда выпивал, сепараторные пункты разворовывали и в конце концов обнаруживалась недостача. К тому же в состоянии подпития отец становился неуправляемым правдолюбом и пер на любую неправду, как бык на ворота.

На Тамару ходили смотреть, как на самую красивую девочку ростовского Бродвея: синеглазая, смуглая, как вишенка, милая, нежная На Тамару ходили смотреть, как на самую красивую девочку ростовского Бродвея: синеглазая, смуглая, как вишенка, милая, нежная Фото: из личного архива В. Мережко

Мама пыталась его удержать, но это было нереально. Любимым отцовским присловьем было: «А-а-а, мать вашу так!» Он нигде не уживался, поэтому мы много раз переезжали, а первый собственный дом у нас появился, когда мы жили в Украине, мне тогда уже было 19 лет.

Когда началась война, отец ушел на фронт (жили мы тогда в Ростовской области). Помню, как во сне, — мы, маленькие, бегаем с голыми задницами, и вдруг мама и другие женщины кричат: «Детки, прячьтесь, немцы идут!»

Мы сидели под хатами и смотрели, как в станицу въезжают танки и мотоциклы, входит пехота. Немцы отправились дальше, а мы вырвались из рук матерей и кинулись вслед за ними.

Женщины были в ужасе — боялись, что немцы нас перестреляют.

Помню, как около дома, который снимала мама, остановился немецкий танк. По двору ходил приветливый фашист и говорил: «Яйко, млеко! Коммен зи, битте! Давай, давай, давай!»

В сорок четвертом вернулся отец с осколком в ноге. Я до сих пор не понимаю, как он нас нашел. Мама рассказывала, что ночью раздался стук в окно, она открыла — и обомлела: это был отец, заросший, грязный... «Ты откуда, Иван?» — «С плена бежал».

В плену его как хорошего мастера отправили в Германию на молокозавод. Там у него завязался роман с немкой. С ее помощью он бежал, и полгода пробирался домой через Германию и Польшу.

Я спрашивал его: «Папа, как же вы добрались до дома?» — «Сынок, страшнее всего было, когда я шел по территории, занятой нашими. Меня несколько раз арестовывали, но я убегал». Каким-то чудом он узнал, что мы в станице Кавалерская. Больше года отец прятался в лесополосе в землянке вместе с теми, кто оказался без документов, и мама носила ему еду, одежду.

При этом тащила на себе четверых голодных, оборванных детей — после войны мы полгода не видели хлеба. Весной мать нарезала молодой лебеды и варила из нее суп с одним яйцом. Помню, как она в первый раз привезла нам хлеб. Его нарезали на маленькие кусочки, а мы не глотали его — держали во рту, как конфету.

Сейчас нас осталось только двое — я и младший брат Юрий. Он в Днепропетровске живет — доктор наук, академик.

Мама не рассказывала мне, как достала отцу военный билет, а потом медаль «За победу над Германией»: «Витя, тебе не надо этого знать…»

Благодаря маме в отцовской биографии не было плена. Если бы об этом узнали власти, его посадили бы. Потом отец устроился на сепараторный пункт, и жизнь стала налаживаться.

Мы немножко поели и молока, и сметаны, и творога, но Иван Севастьянович завел очередной роман, грянул скандал, и нам пришлось уехать. Помню, как плыли по Кубани в станицу Славинскую, к маминой бабушке. На причале отец вышел покурить, увидел, что возле речного вокзала жулики играют в карты — раскручивают одноногого морячка с кучей орденов. Отец давай подмигивать инвалиду — вали, мол.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Вуди Аллен: вся правда о романах гения

Вуди Аллен: вся правда о романах гения





Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники


Никита Михалков Никита Михалков актер, кинорежиссер, сценарист, продюсер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй