Сальваторе Адамо: «Что скрывает ложь»

«Нестерпимо больно было любить ее тайком, будто воруя. И скрывать свою любовь от всех, и прежде всего от жены».
Я принадлежу к давно ушедшей эпохе романтики, таинственности и недосказанности Я принадлежу к давно ушедшей эпохе романтики, таинственности и недосказанности Фото: ИТАР-ТАСС

На правах старшего сына я старался всегда помогать ей, участвовал в воспитании сестер по мере возможности. Купил им новый дом в парижском округе Рёйи, переселил туда мать и сестер, нанял им помощниц, охранников. И тем не менее нервы дети нам потрепали изрядно. Алкоголь, наркотики, попытки самоубийства, побеги из дома, какие-то мрачные секты – полный набор передряг, в которые попадали мои «трудные» девочки.

Вот такая судьба. С одной стороны, я совершил такой взлет, с другой — продолжаю оставаться на земле, не взлетаю. В сердце всегда живут воспоминания, которые не позволяют мне ощутить легкость. Во всех смыслах этого слова. Отец любил класть руку на мое плечо, такой у него был привычный жест. А я ведь до сих пор чувствую ее вес… Вот тут.

Я не был непосредственным свидетелем его смерти. Но окажись я рядом, возможно, сумел бы быстро вытащить его на берег, оказать первую помощь, спасти. Я так думал. Потом случайно узнал, что несколькими днями ранее отец, оказывается, обращался за помощью к кардиологу. Жаловался на сердце. Он скрывал это ото всех, чтобы не расстраивать жену и детей.

— А что стало с той землей, на которой папа хотел построить новый дом?

— Ничего. Я оставил ее такой, какой купил когда-то. Пустой. Она заросла сорняками. Полянка на пригорке, который спускается к дикому пляжу. На том пляже безлюдно — редкие туристы туда добредают. На песке осколки камней и ракушек. Потертая от времени табличка Balneazione non sicure — «Купаться опасно».

— Сальваторе, после того радиоконкурса, на котором вы заняли первое место, и началась ваша карьера?

— О, если бы все было так просто! Выигрыш помог мне записать первый диск, который прошел незамеченным. Второй — тоже. Как, впрочем, и третий, и четвертый…

И откуда у меня бралось упорство, что мною двигало? Но я тем не менее приступил к записи пятого диска. По времени это совпало с экзаменами на факультет журналистики в Высшем институте социальной коммуникации. Отец считал, что я должен обязательно овладеть какой-нибудь настоящей профессией, а творчество от меня никуда не уйдет.

Кто-то из знакомых музыкантов предложил мне сделать красивую аранжировку песен, с хором, оркестром, что помогло бы выгодно преподнести альбом.

И запись назначили, как назло, на тот же самый час, что и финальный экзамен в институте. Я пошел отпрашиваться к директору, просить его дать мне небольшую отсрочку, пообещал, что обязательно приду, но самым последним.

В студии все прошло идеально, но когда я, запыхавшись, ворвался в пустой экзаменационный кабинет, преподаватель бросил на меня злобный взгляд:

— Зачем вы пришли, месье? Я уже поставил вам ноль.

— Но… я же отпрашивался… Месье директор разрешил мне опоздать.

— Директор — может быть, но тут, в классе, порядки устанавливаю я.

И вы, месье, очень безответственны. Я ведь знаю, что вы попеваете на досуге. Вот и пойте себе дальше, а знания вам ни к чему. Уж поверьте моему опыту.

Я был совершенно потрясен и его грубостью, и полной нелепостью так неудачно совпавших событий. Все окончилось не в мою пользу. К тому же я совершенно не верил в этот свой диск номер пять. Но обида была столь велика, что я поддался эмоциям и не нашел ничего лучше, как дерзко ответить учителю:

— Тогда я вообще ухожу из института!

И ушел… Было это в 1963 году. Потекло мучительное время ожидания выхода диска, мелких заработков. Неделя, другая, месяц... Наконец диск появляется. На нем – типичная лирика французской эстрады, немного рок-н- ролла.

Бросаюсь его слушать, чтобы оценить звучание качественной аранжировки, стоившей мне института. И… никаких бас-гитар, струнных пассажей, никакого хора — ничего не услышал! Диск почему-то вышел в том камерном варианте, в котором я его записал первоначально.

Тут уж я совсем расстроился. Диск отказались проигрывать по радио с неизменной формулировкой — «по причине неприятного голоса». Пав духом, я заявил отцу: «Надо признать поражение. Не получилось. Так что вернусь в институт. Музыка, судя по всему, не мое. И петь больше не буду».

Но отец неожиданно занимает прямо противоположную позицию.

— Нет! Петь ты будешь! Будешь! И я это тебе докажу!

Он взял в охапку с десяток экземпляров моего злосчастного пятого диска и стал ходить по городу, раздавая его налево и направо в кафе, клубах и заведениях, где стояли музыкальные автоматы. Вы знаете, там еще надо опускать монетку и выбирать песенку? В те времена музыкальные автоматы были очень популярны, они порой заменяли радиоточку в самых отдаленных районах страны. Вот так постепенно обо мне стали узнавать, слушать песни. Но отцу этого было мало. Он отправился в Париж, обошел все музыкальные студии, продюсеров, всюду оставляя мои записи.

Мне было двадцать лет, когда меня пригласили выступить на престижной сцене «Ансьенн Бельжик» в Брюсселе, потом — в парижской «Олимпии», правда, на разогреве, перед концертами Клиффа Ричарда с группой Shadows. Но всего через год в той же «Олимпии» состоялся мой дебют, случилось это 12 января 1965 года.

Отец признался как-то: с того самого вечера, когда впервые услышал мое выступление по радио, он сразу в меня поверил.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Оксана Федорова: «Про Андрея не знала даже мама...»

Оксана Федорова: «Про Андрея не знала даже мама...»





Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Ума Турман (Uma Thurman) Ума Турман (Uma Thurman) актриса
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй