Анастасия Воронина: «Постучалась к маме — не открыли»

«Я благодарю Лидию Федосееву-Шукшину за то, что дала мне жизнь».

Когда ее забрали в больницу, я отправила отцу телеграмму: «Срочно приезжай!» И он приехал — весь почерневший, в траурной одежде. Оказалось, только что похоронил отца, первого бабушкиного мужа. Вот сколько горя на нас сразу обрушилось!

В больнице мы застали бабушку без сознания. Она на миг открыла глаза, прошептала: «Какое яркое у тебя платьице, Настенька» — и снова отключилась. На следующий день я сдавала экзамен по английскому. Стою у доски, и вдруг меня вызывают к директору. Сердце оборвалось, но я лишь спросила: «Бабушка?» — «Да, детка, крепись...»

Дальнейшее помню как в тумане. Какие-то люди завешивают в доме зеркала, о чем-то договариваются, папа сидит у гроба бабушки, а меня отправляют ночевать к подружке.

На кладбище пришла вся Жердевка. У гроба Клавдии Ивановны рыдали не только родственники, но и обожавшие ее ученики. Навзрыд плакал папа. И только я не проронила ни слезинки. «Как же так? — билось в мозгу. — Она ведь обещала, что никогда меня не оставит. Выходит, не сдержала слово — тоже бросила?»

И только через день, когда я стала рассматривать фотографии и услышала траурную музыку с чужих похорон, плотину моего горя прорвало. Я даже не рыдала — я выла, сгибаясь пополам от непосильной боли. У меня были отец и мать, а я ощущала себя круглой сиротой, самым одиноким и несчастным человеком на свете. С уходом бабушки все будто провалилось в тартарары, короткий отрезок счастливой жизни, отмеренный мне судьбой, закончился… …«Собирайся, доченька, мы едем в Киев!»

— донеслось до меня словно издалека. Это папа, на котором после похорон отца и матери лица не было, пытался меня растормошить. Я подняла голову и твердо, как взрослая, заявила: «Я отсюда никуда не уеду!» «Но остаться в этом доме тебе никто не разрешит», — пытался урезонить меня отец. «Тогда я пойду жить к бабушкиному брату дяде Лене! Буду ухаживать за могилками дедушки и бабушки. Не можем же мы их оставить?» — продолжала упорствовать я. В итоге лето я провела у дяди Лени, а перед началом учебного года все же уехала в Киев.

Приехала туда недовольная, раздраженная и, войдя в образ «невольницы», вела себя соответственно. Даже на самое деликатное замечание отца или Светы огрызалась, а разумный запрет на гуляние после девяти вечера воспринимала как подавление личности.

Близких подруг у меня не было. При всей своей общительности и веселом нраве  я оставалась закрытой, как улитка в раковине. Настя (третья слева), с одноклассницами. Жердевка, 1974 г. Близких подруг у меня не было. При всей своей общительности и веселом нраве я оставалась закрытой, как улитка в раковине. Настя (третья слева), с одноклассницами. Жердевка, 1974 г. Фото: Фото из архива А. Ворониной

Когда в шестнадцать лет мне вручили паспорт, я тут же демонстративно закурила при отце. В ответ он только заметил: «Что ж, кури. Но не думай, что я этому рад».

Только теперь осознаю, чего стоило папе сохранять спокойствие. Ведь он прекрасно понимал всю сложность ситуации. Во-первых, я пережила сильнейший стресс. Во-вторых, из городка, где все знали друг друга в лицо, попала в мегаполис со всеми его соблазнами и пороками. В-третьих, я была в том возрасте, когда подросток не понимает сам себя. А контролировать меня было некому: у папы — работа, у Светы — годовалый ребенок.

И я оторвалась от семьи, как листок от дерева. Чтобы стать во дворе своей, начала покуривать и допоздна пропадать в компании таких же глупых молодых людей.

Попивая винцо, мы громко пели под гитару, и однажды дружинники забрали нас в милицию. Попав в участок, я нагло заявила: «Да вы знаете, что мой папа — известный артист Вячеслав Воронин? Если он сейчас придет, вы тут все будете стоять навытяжку!»

Последнюю фразу услышал папа, примчавшийся выручать непутевую дочь. Я кинулась к нему — и… получила оплеуху. «Немедленно извинись!» — процедил он. «Ах так, ну что ж, ты сам виноват!» — мстительно подумала я и начала прогуливать уроки. Выходила из дому с портфелем и, когда папа уезжал на студию, а Света — на работу, возвращалась. Читала, смотрела телевизор, а к обеду выскальзывала и затем возвращалась как в ни в чем не бывало. Или ездила с подружкой в гидропарк кататься на американских горках.

Временами меня одолевал стыд: «Какая же ты все-таки гадина! Отец со Светой беспокоятся, а ты…»

Близких подруг у меня не было. При всей своей общительности и веселом нраве я оставалась закрытой, как улитка в раковине. Если девчонки взахлеб рассказывали о своих влюбленностях, то я делала вид, что мне никто не нравится.

Однажды папа встретил моего классного руководителя, и тот его огорошил: «Жаль, что Настя болеет, скоро выпускные экзамены». «Не волнуйтесь, ей уже лучше!» — не моргнув глазом ответил папа, а дома устроил мне хорошую взбучку. В итоге я взялась за ум и неплохо окончила школу — мозги-то у меня работали.

Как-то попала в больницу с аппендицитом и слышу разговор женщин в палате: «Скончался Василий Шукшин!»

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Ольга Мамонова: «Петр — это мой крест»

Ольга Мамонова: «Петр — это мой крест»





Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники


Джонни Депп (Johnny Depp) Джонни Депп (Johnny Depp) актер, режиссер, музыкант, сценарист и продюсер
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй