.

Ирина Линдт о Валерии Золотухине: «Я просила Бога: «Если это такая любовь, избавь меня от нее!»

Ирина Линдт – откровенно о своей жизни с Валерием Золотухиным и без него…
Ирина Линдт с сыном Иваном Ребенок делает чужих людей родными даже несмотря на то, что и до этого была любовь. Потому что два человека соединились в третьем Фото: из личного архива И. Линдт

— Ира, любовь — это не иллюзия? Это не выдуманный нами мир, человек? — спрашиваю я.

И тут же — ответ вполне определенный:

— Нет, не иллюзия. Оно существует, это особое состояние души и тела, и мира вокруг. И иногда кажется — настоящая любовь бывает только раз в жизни...

Давала ли ему их тридцатитрехлетняя разница в возрасте право принимать за Иру судьбоносные решения? Да, но только если ситуация ставила ее перед выбором. И тогда она сама шла к нему: «Скажи, как поступить?» Он смеялся, глядя на таблички, которые она всегда чертила: в одной графе — плюсы, в другой — минусы. Обычно, начертив очередную, она смотрела на нее и долго считала, плюсов или минусов получается больше в результате. Но часто его совет оказывался для нее важнее. Потому что, как выяснилось, он практически не ошибался. Может быть, провидение и мудрость любящего человека делали его почти ясновидящим...

Золотухин никогда не раздражался, даже если становилась «бешеной» — так Ира себя порой называла. Он всегда успокаивал ее, всегда знал, что сказать. А если не знал, то просто тихонечко уходил и пережидал ее очередную эмоциональную бурю. И потом обязательно первым просил прощения. Тогда ей становилось стыдно: «Это я должна извиниться перед тобой! Это я виновата!»

...Я все время говорю о чувствах Ирины и Валерия Сергеевича, но еще были и ее родители. И была сложность принять этого, мягко говоря, не юного человека. Наверное, им хотелось бы определенности отношений, решения Золотухина стать Ире официальным мужем. Но он молчал, а они тактично не спрашивали. И принимали его в своей казарме, которая какое-то время была домом семьи Линдт. Он всегда относился к Ириным родственникам с большой нежностью и любил бывать у них в доме на праздниках. Но всегда сидел за столом грустный, молчаливый. Я видела, как Ире в какие-то моменты нашего разговора хочется рассказать больше, подробнее. Но она жестко себя останавливала: «Я могу говорить только о себе и о нем. Не хочу касаться жизни других людей. Это неэтично. Мне жаль, что не могу рассказать какие-то вещи трогательные, интересные, но они настолько личные, что язык не поворачивается сделать их общим достоянием».

И все-таки я задала свой последний вопрос, касающийся «личного»:

— Положа руку на сердце скажите, до вашего появления в его жизни у Валерия Сергеевича в семье все было хорошо?

Она резко ответила:

— Я бы не хотела обсуждать ТУ его жизнь.

На этом мы тему закрыли. Правда, о том, как было Золотухину непросто в семье, как не хватало ему заботы, восхищения жены Тамары, как трудно было в общих компаниях выслушивать ее ироничные реплики в его адрес, мне говорил Валерий Черняев. Нет, он хорошо относится к официальной жене Золотухина, жалеет: у нее были серьезные проблемы со здоровьем, а это отражалось на характере. Он понимает, как тяжело ей было принять всю эту сложнейшую ситуацию, связанную с появившейся в жизни мужа огромной любовью. И она даже предлагала ему уйти. Но ведь он дал слово отвечать за Тамару пожизненно...

За время разговора Ирина ни разу не назвала его просто по имени — только «Валерий Сергеевич». Не знаю, что это — уважение, привычка не афишировать свои отношения? Или ей кажется, что назвав Золотухина по имени, она откроет ту личную часть их жизни, в которую пускать никого не нужно?

— Ира, любовь, изначально связанная с какой-то болью, борьбой, с осуждением окружающих, может быть счастливой? Ведь «счастье — это удовольствие без раскаяния». Сколько такого абсолютного счастья было у вас с Валерием Сергеевичем?

— Я пока не занималась такими подсчетами, поэтому не знаю, как ответить. Но его было достаточно. Иначе мы бы не прожили вместе пятнадцать лет, — говорит она с некой долей иронии.

Все время удивляюсь этим переходам Ирины Линдт от высокой лирики к реальности, ироничности — и обратно. И все это органично. Потому что ни в одном слове, ни в одной озвученной мысли она не врала. И пафоса актерского, и интонации театральной — тоже не было. Желание себя приукрасить, приписать себе что-то хорошее вызывает у меня в последнее время какое-то, я бы сказала, чрезмерное отторжение. Потому что чрезмерность — это инфантильность...

У Ирины была абсолютная уверенность в том, что Золотухин никогда ее не предаст, никогда не оставит. Он давал мощное чувство защищенности всегда, даже когда на Новый год, Пасху не оставался с ней, а шел в ТОТ ДОМ. Она всеми силами пыталась не обижаться, понять:

— Послушайте, опять же это та ситуация, о которой не могу говорить. Потому что нужно объяснить, почему он должен быть с семьей в эти праздники, а объяснять не имею права... И потом... я же знала, что душой, сердцем он каждую минуту со мной.

Валерий Черняев говорит о том, как любил Валерий Сергеевич Ирину: «Кто-то из великих сказал, что «самый жалкий человек — это влюбленный». И Валера был именно таким. Он ничего не соображал — только Ирина, только Ирина. Он готов был сделать для нее все. Когда решили родить ребенка, он три года не пил! Я тому свидетель — даже пятьдесят граммов водочки за встречу не захотел со мной выпить: «Я сказал нет — значит, нет!»

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий




Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники

Анастасия Заворотнюк Анастасия Заворотнюк актриса театра и кино, телеведущая
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй