Вахтанг Кикабидзе: «Я рожден, чтобы петь, а жена, бедная, чтоб меня терпеть»

Эстрадный певец и актер Вахтанг Кикабидзе рассказал о счастье, трагедиях, друзьях и любимых людях.

Подросли, решили спектакль поставить — тоже, конечно, про войну. Насобирали ящиков со всей округи, сцену соорудили. Выпросили у старших тряпье, чтобы во дворе занавес натянуть от дерева к дереву. Билеты сделали, повесили лист бумаги, написали «Афиша», роли обозначили, все как положено. Я играл Гитлера почему-то, а Сталина — Петик, мой друг-армянин.

На нашем балконе на третьем этаже жил дядя Тариел, очень строгий был, офицер КГБ, мы его побаивались. Утром в день премьеры я рано проснулся, волновался. Вышел на балкон, там жена Тариела провожает его на службу. Каждое утро перед выходом Елена ему щеткой пальто чистила. И грозный офицер госбезопасности вдруг кивает дружески:

— Привет, Гитлер!

А Сталин-то где?

— Наверное, спит — рано еще, дедушка.

— Иди, разбуди Сталина, а то он так войну проиграет.

Очень серьезно, уважительно соседи отнеслись к нашему мероприятию, билеты раскупили, дела свои оставили, сидели, смотрели, аплодировали.

Так же безотказно собирались на представления «заезжих гастролеров», городских нищих. Один из них, Бабаян, в потертых галифе, старой гимнастерке, зимой и летом в видавших виды шлепанцах, надетых на вязаные носки, являлся в наш двор степенно, даже величественно. И громко возглашал: «Я пришел». Все как по команде выходили на балконы, хотя наизусть знали, что предстоит увидеть.

«Что Буба делает?» Мама покраснела: «Он играет на барабане». Стыдно ей за меня было. А я, сидя за ударными, уже по всему миру гастролировал «Что Буба делает?» Мама покраснела: «Он играет на барабане». Стыдно ей за меня было. А я, сидя за ударными, уже по всему миру гастролировал Фото: Николай Гнисюк

«Театр одного актера» из раза в раз давал одно и то же — Шекспира, но в своем вольном изложении. Известных слов «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?» Бабаян не знал, как и того, что невинная жертва мавра была задушена. Когда действие достигало кульминации, он доставал деревянный кинжал, ударял себя в грудь, очень долго и мучительно умирал и — вставал на поклон под дружные аплодисменты. После чего по обыкновению все несли артисту кто лук, кто хлеб, кто бутерброд с маргарином и сахаром. Бабаян не говорил спасибо, просто брал честно заработанное и покидал нас — ровно на неделю.

Нам с мамой тяжело жилось — сначала, где-то до старших классов школы, в четырнадцатиметровой комнате, бывшей кухне с цементным полом.

Закрыть его досками денег не было. Чтобы избавиться от холода и сырости, переехали в восьмиметровую комнатушку, вернее, бывший коридор в два метра шириной, вместо окна — дверь. Там одна узенькая кровать едва помещалась. Когда я входил, маме приходилось выходить, вдвоем не развернуться. На ночь себе раскладушку ставил, утром собирал, иначе и мышь не проскочит. Но пол был дощатый, и мы уже чувствовали себя элитой.

Двор наш как одна большая общага: не было ни английских замков, ни железных дверей и решеток. Все знали, что ключи под тряпкой перед дверью. Ни у кого ни воды, ни света, ни отопления, одежду занашивали до дыр, читали с керосиновой лампой, голодали, но относились друг к другу с любовью, с открытым сердцем. У кого появлялось что лишнее, сладости какие-то — выносили во двор, детей угощали.

Нам с мамой в ту пору особенно нечем было поделиться.

Кто мог позволить себе сварить или пожарить картошку, очистки обычно не выбрасывали, отдавали нуждающимся. И моя княжна Багратиони их мыла, нарезала тонкими ломтиками и тушила в постном масле. Если удавалось еще и головку лука раздобыть, получалось знатное лакомство. Еще мама тушила в масле и с луком черствый черный хлеб вместо мяса.

Когда уже жил своим домом, как ни звал маму переехать, она категорически отказывалась. Думал, не хочет Иру стеснять, и единственный раз попросил за себя власти, чтобы помогли ей квартиру отдельную получить. И что? Пришлось обратно государству сдать. Не захотела княжна Багратиони в комфортабельной отдельной квартире жить, дескать, не смогу без своих соседей.

Как только стал зарабатывать, каждый первый день месяца приносил ей деньги, если был в отъезде, кто-то из моих друзей непременно передавал. Если что-то покупал, то на всех соседей, не штучно, а десятками килограммов, мешками. Мама созывала: «Ольга, Тамрико, Нана!» — и начиналась раздача гостинцев. Когда старый дом, где жила мама, решили снести, ее соседка к себе забрала, у нее и осталась — до конца. Вот как люди жили!

Позже выяснил, что в нашем дворике проживали представители семнадцати национальностей. А лет до десяти вообще не видел, не понимал разницы между людьми по национальному признаку. С возрастом, конечно, начал различать: один — русский, другой — азербайджанец, третий — еврей. Но все были — наши, на одном языке разговаривали и в прямом, и в переносном смысле.

Однако когда в школе появился новый учитель по военному делу, отставной полковник армянин, стало ясно: национальность имеет значение.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий





Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Марина Александрова Марина Александрова актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй