Андрей Зибров. И в горе, и в радости

«Он целился в лицо. Сдвинься я хоть на шаг — подставил бы под пулю Анюту, стоявшую за спиной....»
После того как Ксюшу открыли итальянцы, наши кинематографисты выстроились к ней  со сценариями в очередь После того как Ксюшу открыли итальянцы, наши кинематографисты выстроились к ней со сценариями в очередь Фото: PersonaStars.com

Но разве совместимы работа актера и увечье? Бессонными ночами прокручивал в голове свою жизнь, вспоминал, пытаясь черпать душевные силы в прошлом: родители мои непросто жили, временами экстремально трудно, а ведь были счастливы, может, и я смогу?

Мама была бухгалтером, отец — офицером. После окончания Высшего военно-морского училища подводного плавания его отправили служить на остров Кильдин, находящийся в полутора километрах от берега Кольского полуострова. Благодаря назначению отца в это экзотическое место я пережил свое первое в жизни — мне было три месяца — приключение. Из Питера до Кильдина вместо нескольких часов мы добирались неделю. Сначала следовавший в Мурманск самолет из-за непогоды посадили в Петрозаводске.

Чистые пеленки закончились, и маме пришлось пожертвовать красивым постельным бельем из приданого. Когда все-таки прибыли, выяснилось, что пароход до Кильдина уже ушел. На другой день объявили штормовое предупреждение, на третий — расслабившаяся по случаю непогоды команда пребывала в сильном подпитии и была не в состоянии выйти в море.

Оказавшись наконец на борту, мама облегченно вздохнула. Ан нет — не все испытания закончились. Море еще бурлило, и пароход пришлось поставить на якорь в проливе. С берега за пассажирами прислали огромную поморскую лодку. Мама рассказывала, какой шок пережила, спускаясь по шатающемуся трапу с младенцем на руках. В лодке было не лучше: через борта захлестывала ледяная вода. Как ни прикрывала она меня своим телом, оба мы стали абсолютно мокрыми.

Я орал не переставая, мама, боясь, что подхвачу воспаление легких, мечтала поскорее оказаться на берегу. И вот она этот берег увидела...

Остров Кильдин — это гигантский камень длиной семнадцать километров, шириной — семь и возвышающийся над уровнем моря на двести пятьдесят метров. Из растительности — мох да редкие карликовые березы. Здесь родителям предстояло прожить ближайшие десять лет. Представляю ужас мамы, городской девочки, коренной петербурженки, совершенно неприспособленной к таким условиям, да еще с грудным младенцем на руках. Из культурно-образовательных учреждений была только школа-трехлетка, расположенная в соседнем подъезде дома, где нам выделили квартиру. Почти весь год — зима с такими снегопадами, что окна на нашем первом этаже заваливало выше форточки.

Мама часто вспоминает один случай: «Была страшная метель.

Но куда деваться: мне — на работу, Андрюше — в детсад. Закутала сына в два одеяла — поверх шубки, шали и валенок. Дверь подъезда удалось сдвинуть всего сантиметров на сорок: как с ребенком на руках в узкую щель протиснулась, диву даюсь. Только вышли — порыв ветра сорвал с моей головы новенький норковый берет и понес его с огромной скоростью в сторону обрыва. Я положила Андрюшу на тропинку и рванула следом. Ну, сколько это у меня заняло? Секунд десять. Вернулась с беретом, а сына найти не могу. Занесло! Слава богу, контуры тропинки еще были видны — стала разгребать снег перед подъездом. Нашла. Полдня потом успокоиться не могла, ругала себя: «Да пропади он пропадом, этот берет — в платке бы походила!»

Мои личные самые яркие воспоминания из кильдинских времен — это вечера, когда снегопад обрывал провода и в доме гас свет.

С Андреем Краско  во время съемок сериала «Агент национальной безопасности» С Андреем Краско во время съемок сериала «Агент национальной безопасности» Фото: PhotoXpress.ru

Мама зажигала свечи и готовила на ужин бутерброды с холодной тушенкой и луком. Мне казалось, ничего вкуснее быть не может, а огонь свечей и пляшущие по стенам тени наполняли сердце восторгом и ожиданием чуда.

Отец с утра до ночи пропадал в части. Уходил — я еще спал, возвращался — я уже спал. Мама тоже работала, и после школы я был предоставлен самому себе. Вместе с другом Данилой, который был на год младше, мы пробирались на стрельбище, собирали там гильзы, а однажды нашли учебную гранату с выпиленным в корпусе отверстием. Радости не было предела. Другим любимым местом для поисковых работ была помойка.

Как-то в груде мусора я обнаружил блестящий шарик на шнурке (мама потом назвала его «чешской бижутерией») и решил стать археологом. Жил этой мечтой года два или три.

Нам доставалось и за походы на стрелковый полигон, и за «раскопки» на помойке, но больше всего — за прогулки по серпантину. Офицеры, чтобы тратить меньше времени на дорогу до части, протоптали по краю обрыва (напомню, высота — двести пятьдесят метров!) тропинку, к которой детям нельзя было приближаться, за это наказывали. Все как положено: офицерским ремнем, следы от которого долго болели, а потом чесались. Однажды за мной и Данилой на тропинку увязалась моя младшая сестренка. Разница в возрасте у нас четыре года, и как только Лена научилась ходить, стала всюду следовать за обожаемым старшим братом.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Любовь Тихомирова. Совсем другая любовь

Любовь Тихомирова. Совсем другая любовь





Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники


Прохор Шаляпин Прохор Шаляпин певец
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй