Илья Резник. Как тревожен этот путь

«Газеты ищут «пугачевский след» — мол, они с Мунирой подруги и моя бывшая жена даже останавливалась у Аллы. Не знаю...»

В начале тридцатых они, наивные романтики, приняли решение перебраться в страну победившего социализма — СССР. Старшая Ида, столкнувшись с советским бытом, быстро собралась и уехала обратно.

Слава богу, оставшихся не обвинили в шпионаже как иностранцев и не отправили в сталинские лагеря. Даже жилплощадь предоставили: в бараке с «удобствами» на улице, но дедушка прорвался на прием к самому Сергею Мироновичу Кирову, и тот распорядился переселить нашу семью в бывшую квартиру инженера Гартмана. Так мы оказались в одной из семи комнат питерской коммуналки. Семь семей, семь звонков, семь столов на кухне.

Соседи, постоянно воюющие из-за того, кто и сколько должен платить за электричество, чья очередь мыть коридор, кто разбрызгал воду из крана. Впрочем, мы пережили войну, можно ли было после этого напугать меня коммунальными разборками?

В эту самую комнату через какое-то время мой папа привел молодую жену. С Евгенией он познакомился на литературном вечере Ильи Эренбурга. Позднее в его честь меня и назвали.

Уже в три года я узнал, что такое голод, холод, смерть. В блокадном Ленинграде люди падали замертво прямо на улице. Однажды выскочил на балкон, глянул на небо и не увидел солнца — его закрывали аэростаты. Страшный серый цвет — вот цвет моего детства.

С однокурсницей по ЛГИТМиКу Тоней Шурановой С однокурсницей по ЛГИТМиКу Тоней Шурановой Фото: Из личного архива И. Резника

Папа ушел на фронт, мама, бабушка и дедушка рыли противотанковые рвы и дежурили на крышах, сбрасывая горящие фугасы. Меня отводили в детский сад, что на углу улиц Рылеева и Восстания. Когда ревела сирена, оповещая о приближении вражеских бомбардировщиков, мы прятались в шкафчики для одежды, забивались под кроватки. Нянечки нас оттуда извлекали и вели в бомбоубежище. Однажды лютой зимой по дороге из детсада бабушка дала мне корочку хлеба. Откусил кусочек, крошка упала в снег, и я стал ее искать. «Илечка, идем, — тянула меня бабушка, — дома есть еще кусочек». Но я упирался, голод не давал двинуться с места, не подобрав крошку (впоследствии этот эпизод вошел в песню «Дети войны»).

Меня с мамой вывезли из Ленинграда в 1942 году, а бабушка и дедушка остались в осажденном городе. Помню резкий запах обшивки баржи, на которой мы плыли по Ладоге.

Совсем рядом гремели взрывы, я вздрагивал и теснее прижимался к борту, как будто это могло спасти.

Два года прожили в эвакуации в Свердловске. Там нас нашло письмо от папы. Он получил два тяжелых ранения в легкое и был отправлен в госпиталь. Успокаивали себя: главное, отец жив! Но он не смог выкарабкаться — умер в госпитале от скоротечной чахотки в 1944-м. В том же году мы вернулись в освобожденный Ленинград.

Когда новый избранник мамы настоял на том, чтобы она отказалась от ребенка, бабушка с дедом меня усыновили — иначе я бы попал в детдом. По маме я, конечно, скучал, но обделенным себя не чувствовал. Именно Рахмиэль и Ребекка научили меня принимать людей такими, какие они есть, и смотреть на жизнь с оптимизмом.

Получая копейки, приемные родители старались при первой возможности устроить мне праздник. Каждую неделю бабушка пекла кугол — это такой еврейский картофельный штрудель, по особому рецепту его готовят по пятницам накануне Шаббата. Бабушка была большой мастерицей и отменной кулинаркой.

С дедом они общались исключительно на идиш. Я его тоже понимал, но всякий раз стеснялся, когда они заговаривали на этом языке в присутствии посторонних. Памяти своих названых родителей я посвятил мюзикл «Черная уздечка белой кобылице». Его поставил в Камерном еврейском музыкальном театре Юрий Шерлинг. Спектакль оформлял великий русский художник Илья Глазунов, очень серьезно отнесшийся к работе: он даже ходил в синагогу, изучал Талмуд.

Когда уникальные декорации промокли во время гастролей в Биробиджане, где протекала крыша главного городского храма культуры, Илья Сергеевич лично их реставрировал, клеил, чинил. Мы с ним с тех пор подружились. Труппа сыграла «Черную уздечку...» рекордные четыреста раз — ведь это спектакль о счастье, его отчаянных поисках, он трогает людей любой национальности. Мне кажется, мои бабушка с дедушкой, несмотря на постоянную бедность, трудности, были счастливы — просто обладали этим даром. Они умели любить. Надеюсь, и меня научили.

В Ленинградский дворец пионеров меня отвела бабушка — наверное, чтобы не чувствовал себя брошенным матерью. Гимнастика, плавание, хор, бальные танцы, даже кружок мягкой игрушки — занимался всем с одинаковым удовольствием, но без особого усердия.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Людмила Крайнова: «Мой сын — Саша Абдулов»

Людмила Крайнова: «Мой сын — Саша Абдулов»





Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники


Анастасия Иванова Анастасия Иванова актриса
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй