Сергей Марков. Освобождение Елены Майоровой

«Ты ведь, говорят, спала с Михалковым. Это правда?! — Не твое собачье дело! — взбеленилась она».

Я звонил, но сначала она оказалась на гастролях, потом еще где-то за границей с мужем...

Уже после того как все случилось, на одной из пресс-конференций, посвященных юбилею «Табакерки», я задал Табакову вопрос о Лене, причинах ее ухода.

«Она долго одна была. Потом вышла замуж. Казалось, обрела и любовь, и защищенность, и обеспеченность. Но было в ее глазах что-то настолько тоскливое — сердце заходилось. Да разве поймешь, как закупоривается капилляр, в каком месте разрыв… Рвутся-то не капилляры — душа. Не думаю, что Лена была счастлива, счастливые с собой так не поступают... Дело еще и в том, что роли, которые она играла в Художественном театре, были роли «хорошо одетых женщин». А ее знание, ее трагический талант призваны были рассказывать о другом.

И вот тех ролей не хватало. Слишком малую толику боли она вынула из себя... Если бы на сцене она выплеснула трагедию, возможно, в жизни трагедия бы и не произошла. Иные инсценируют трагедии, она же инсценировала жизнь, праздник... И это у нее с ин­ститута. Но это все и мощью, талантом называется».

Режиссер Долгачев, ставивший во МХАТе страшную сказку «Тойбеле и ее демон», знал, что Лена и Сергей Шкаликов, которых он пригласил на главные роли, пьют. И поставил условие: «Если хоть раз почувствую, что вы не в форме, сразу прекращу репетиции. Заменить вас некем, значит, я просто откажусь делать этот спектакль».

Два месяца Тойбеле и ее демон вели себя, по долгачев­скому выражению, «как ангелы».

Фото: Анатолий Мелихов

Но однажды явились на репетицию странные. Лена подошла к Долгачеву и опустилась на колени:

— Мы больше не можем не пить!

— Ах так! Ну давайте сворачиваться.

— Нет! У нас к вам предложение: мы сегодня пьем весь день — и все, и до премьеры больше ни капли...

Режиссер в конце концов согласился, поставив условие: действительно только один день и только с ним, и завтра — репетиция. Лена была счастлива, визжала от восторга.

Как-то уже другой зимой опять встретил ее на Пушкинской площади — она шла под мокрым снегом мимо памятника, глядя в пространство, вроде бы улыбаясь чему-то, вся не от мира сего, слякотного, суетливо- предновогоднего.

Ее, конечно, узнавали, глядели вслед. Окликнул, поцеловались дежурно. Я спросил, что произошло с ее однокурсником Игорем Нефедовым (незадолго до того сообщили, что он повесился).

— Он уже собирался туда, когда жена ушла, — прого­ворила Лена. — Но Андрей ­Смоляков из петли вытащил. Игорек мне рассказывал, что слышал божественную полифоническую мелодию типа Баха, потрясающую! Теперь он ее там все время слышит...

— Думаешь, на том свете Бах звучит? — усомнился я.

— Я же говорю — типа, — раздраженно, будто грубо прикоснулся к заветному, сказала Лена. — Тебе не понять.

— Но почему Игорь покончил с собой? Его ведь так Табаков любил, да и все, кажется!

— Очень любил.

А жена Олега Палыча Игорька грудью подкармливала, когда у его мамы молока не хватало, в Саратове, они дружили семьями. И только Игорь мог опоздать на час или вообще прогулять репетицию, запить — Олег Палыч прощал. И больше всех снимали его, притом Михалков, Абдрашитов, Нахапетов... В двадцать пять лет его имя было уже в Советской энциклопедии кино. Первый из нас.

— Чего ж ему не хватало?

Лена словно не слышала вопроса.

— Его отпевали в церкви — Олег Палыч договорился... Да, он уже там. Первый из нас, — повторила она. — «Умри вовремя — так учит Заратустра».

— А у тебя почему глаза такие потухшие?

Всюду рецензии хвалебные, сообщения о гастролях в Японии, Мексике, Штатах, Австралии... Из ящика не вылезаешь. Что-то не так, Ленка?

— И там, и тут... и всюду-то уже побывала, — отрешенно, будто в прострации, молвила она. — И главные роли сыграла, и с тем пожила, и с этим...

— И что же теперь? — растерянно осведомился я — а она вдруг лучезарно улыбнулась на показавшееся над крышами солнце.

— Ничего, наслаждаться жизнью! Я как-то шла по ­крохотному, меньше нашего Южно-Сахалинска, но как будто игрушечному, вымытому шампунем городку в Голландии, а утро раннее, все просыпается, кофеем, розами пахнет... и так жить захотелось, что...

чуть витрину сверкающую не разбила булыж­ником!

— Своеобычный эффект, — признал я. — Вот это по-нашему, по-русски.

Поздней осенью 1996 года Наталья Пьянкова предложила Лене роль в фильме «Странное время». Роль эротиче­скую — зрелой женщины, влюбляющейся в юношу и совращающей его. В стиле девяностых постельные сцены должны были быть предельно откровенными, натуральными. Лена мне говорила, что ее муж был не против. Партнером Майоровой стал двадцатисемилетний зеленоглазый актер Олег Васильков (она мне сказала с усмешкой: «Ну везет мне на Олегов!»). По сценарию им надо было совокупляться, Пьянкова настаивала, чтобы все было по-настоящему, они стали репетировать и поселились для этого в одном гостиничном номере...

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Борис Вишняков: «Моя жизнь с Машей Шукшиной»

Борис Вишняков: «Моя жизнь с Машей Шукшиной»





Мы в соцсетях
Facebook
Вконтакте
Одноклассники


Альбина Джанабаева Альбина Джанабаева певица
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй