Сергей Марков. Освобождение Елены Майоровой

«Ты ведь, говорят, спала с Михалковым. Это правда?! — Не твое собачье дело! — взбеленилась она».
С мужем — художником Сергеем Шерстюком С мужем — художником Сергеем Шерстюком Фото: Анатолий Мелихов

«...Во сто тысяч меня оценил! — читала Лена, глядя прямо на меня. — Ганечка, я вижу, ты на меня до сих пор еще сердишься? Да неужто ты меня в свою семью ввести хотел? Меня-то, рогожинскую!.. Да и куда тебе жениться, за тобой за самим еще няньку нужно!.. Я теперь во хмелю... я гулять хочу!..»

И тут упал подсвечник, вспыхнула занавеска, чуть не сгорели. Потом еще пили, пели... В ту ночь Лена была настоящей Настасьей Филипповной!

Посреди разгула пропала — я бросился искать и обнаружил ее на крыше девятиэтажки. Лена стояла на краю у ограждения и смотрела на Москву, чуть приподняв руки, точно крылья. Подкравшись, я схватил ее в охапку. «Пусти, гад! — кричала она. — Что вы мне все жить не даете!..» Потом мы распевали дуэтом: «Глухой, неведомой тайгою, / Сибирской дальней стороной / Бежал бродяга с Сахалина / Звериной узкою тропой...»

Кто-то вызвал наряд милиции, они поднялись — и лишь с помощью журналистского удостоверения мне удалось уговорить их не забирать нас в кутузку.

А назавтра мы разругались — я, идиот, приревновал ее к Олегу Павловичу Табакову, не понравилось, что он обнимал ее постоянно...

Ленка уехала в общежитие.

Через несколько дней я провожал Майорову на первые в ее жизни гастроли в Венгрию: пришел на вокзал, узнав от Васи Мищенко время отбытия поезда. Мы с ней вроде как помирились, всех табаковских актеров кто-то провожал, так что Лена сделала вид, что и ее провожают, и даже, высунувшись из окна вагона, красиво меня поцеловала на виду у труппы.

И произнесла глубоким, с душевной сипотцой, контральто: «Прощай».

Я тогда решил с ней расстаться — пока не поздно. Было чувство, что она утаскивает меня куда-то, где ни я сам, ни близкие мои, да и вообще ни­что привычное, понятное не властно. Откуда нет возврата.

Но звонил, звонил, звонил ей в Будапешт.

«Сумасшедший, — среди ночи шептала она в трубку, боясь разбудить соседку по гостиничному номеру. — Ты сумасшедший...»

И я умирал от любви и печали.

Потом мы еще встречались, гуляли по Москве под дождем, где-то с кем-то выпивали, ссорились по пустякам — все чаще...

Я пытался ее ревновать, чтобы зацепиться хоть за что-то понятное, привычное, общечеловеческое, о чем говорят, пишут в книгах и газетах, что показывают в кино. Пока она была в Венгрии, я даже проник под видом одноклассника из Южно-Сахалинска в общежитие ГИТИСа, расспрашивал о ней: что, как да с кем. Но ревновать ее оказалось вроде бы не к кому. Разве что к театру, о котором она все время говорила или думала.

После возвращения оттуда она стала другой. И дело, конечно, не в Будапеште, где их, как она рассказывала, фантастически принимали. Видимо, просто наступал в ее жизни — уже настоящей, большой актрисы — другой этап, в котором мне уготовано было место разве что зрителя.

Работа Сергея из цикла «Маски». Нарцисс Работа Сергея из цикла «Маски». Нарцисс Фото: Анатолий Мелихов

— А я скоро на Кубу уезжаю, — сказал ей, когда ехали в моем (отцовском) «Москвиче» домой по метромосту. — На стажировку. Будешь писать?

— Нет, — ответила Лена. — Зачем? «Закройте занавес, — сказал перед смертью Рабле. — Фарс окончен».

— А у нас был фарс?

— А что же еще у нас с ­тобой было? Да и вообще. Я же сказала, что не хочу ­тебя обманывать. Кроме театра, мне ничего в этой жизни не нужно. И никто. Что бы я ни обещала мужчине: ну, верной там быть и прочее — все будет обман. Потому что верной я могу быть только театру. Сверни направо — пусть у нас будет красивое прощание.

На смотровой площадке Воробьевых гор я многое хотел сказать. Но так и простояли у парапета молча до восхода солнца, до того момента, как влился со стороны «Университета» в метромост первый утренний поезд.

Я осознал, что окончательно потерял ее. В общем-то, по сути, и не обретя.

Потом мы порой встречались на каких-то тусовках. Помню, в самом конце восьмидесятых на вечере поэтов-метафористов в Манеже я увидел Майорову с ее уже вторым мужем, художником-гиперреалистом Сергеем Шер­стюком. А я был со своей женой Еленой Ульяновой.

Мы остановились в проходе между креслами, разговорились о том о сем, Майорова почему-то засмущалась в присутствии дочери лауреата Ленинской премии, Героя Социалистического Труда, пред­седателя Союза театральных деятелей России и т. п. Переводя взгляд с одной Елены на другую (обе под метр восемьдесят, светловолосые, один цвет глаз, тембр голоса, даже размер ноги одинаковый!), я с тайным изумлением осо­знал, что искал и влюбился в тот же образ, тот же облик.

Нашли опечатку? Сообщите нам: выделите ошибку и нажмите CTRL + Enter

Новости партнеров
Написать комментарий

Читайте также

Борис Вишняков: «Моя жизнь с Машей Шукшиной»

Борис Вишняков: «Моя жизнь с Машей Шукшиной»





Мы в соцсетях
Одноклассники
Facebook
Вконтакте


Кристина Асмус Кристина Асмус актриса театра и кино
Все о звездах

Биографии знаменитостей, звёздные новости , интервью, фото и видео, рейтинги звёзд, а также лента событий из микроблогов селебрити на 7days.ru. Воспользуйтесь нашим поиском по звёздным персонам.

Хотите узнаватьо звездах первыми?
Читай бесплатно
Журнал Караван историй
Журнал Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй
Журнал Коллекция Караван историй