Частная жизнь

откуда он уже не вернулся... Отец ушел рано, и я не была готова к его смерти. Я и сейчас, спустя 15 лет, не готова. И не буду готова никогда. Мы боролись за него пять лет. С первого дня, когда был поставлен диагноз, и до самого конца. Это была настоящая борьба. Долго искали нужных врачей. Ходили по важным чиновникам, покупали валюту (тогда, в начале 90-х, ее можно было купить только во Внешэкономбанке после предоставления кучи справок, анализов, биографий и ходатайств, и то по большому блату), искали клинику за границей, чтобы сделать операцию. Он стал падать в обморок все чаще и чаще, совершенно неожиданно. Долгих полтора года московские врачи не могли правильно поставить диагноз. Нам морочили голову, говорили, что у него «играют» сосуды. Сделали бы лучше томографию! Тогда это было очень непросто. Томографии в России мы так и не добились. Позже